Глава 35 .

Честно говоря, мне уже было плевать на Ингрид, что, скорее всего, сбежала.

Жива она или мертва, было уже неважно. Будет грустно, конечно, если она погибнет лёгкой смертью, не расплатившись за свои грехи, но в приоритете, как и всегда, оставалась моя жизнь.

Добравшись до места назначения и с радостью на сердце выбежав на мороз, я опешила от удивления.

Этого мне только не хватало… За этот час я повстречала всех!

Передо мной стояла потрёпанная, с нечитаемым выражением лица, словно призрак, — Пенелопа. Девушка походила на того самого призрака из ужастиков, и, честно говоря, она меня напугала, а точнее — её взгляд.

Пустые голубо-зелёные глаза были стеклянны и бездушны. Лёгкая дрожь прошлась по моим рукам.

Эта встреча не принесёт нам обеим ничего хорошего.

— Пенелопа? — неуверенно начала я и, придав голосу решительности, спросила: — Почему ты не сбежала?

— Я собиралась, но заметила тебя и Декстера.

Девушка перевела взгляд на горящий факел в моей руке, а затем чуть повернула голову назад.

Она поняла, что я задумала.

— И что? Почему не ушла?

— Не знаю.

Я знала, что Пенелопа похожа на свою мать, но теперь эта некогда милая и добросердечная девушка оказалась куда непредсказуемой, чем Ингрид. Она как те самые черти в омуте.

Время не стоит, и мне нужно действовать, но вот вставшая на моем пути Пенелопа всё усложнила.

— Если ты ищешь противоядие, то спешу обрадовать — оно тебе не нужно.

— Я слышала ваш с братом разговор. — медленно наступая. — Знаешь, забавно, ты обвела нас всех вокруг пальца. Но, видимо, не ожидала, что твои планы так нагло нарушит кто-то вроде Арагона.

Она улыбалась той самой милой улыбкой, коей очаровывала.

Ничего не ответив, я просто смотрела на девушку в лёгком платье, цвет которого не переносила на дух.

Жёлтого цвета.

Её ответ не особо интересовал меня, но я буднично спросила: — И что дальше?

— Дальше?

Случайный блик, проскользнувший на моём лице, привлёк внимание, и я произвольно опустила глаза.

В руке у Пенелопы был нож или кинжал, коей она скрывала за развивающейся юбкой.

Первым делом проверила, не срезала ли она привязанный мною флаг с перил, и, убедившись в его целости, я выдохнула, но ненадолго…

С одной стороны, это выглядело смешно: хрупкая девушка собирается воспользоваться оружием по назначению, но с другой — нет, даже Пенелопе может улыбнуться удача.

— Неужели собираешься убить меня собственными руками? Это что-то новенькое.

Мысленно коря себя за несдержанность, я нервно улыбнулась, вытянув перед собой горящий факел. Обжигающий жар от пламени факела остановил Пенелопу. Опустив голубые глаза, в которых отражались языки пламени, она сказала: — Ты единственная, кто всегда получает желаемое… Это так несправедливо. Почему? Я правда не понимаю: почему тебе вечно везёт! Почему именно тебе достаётся всё то, чего желают другие!?

Тон её голоса повышался, а взгляд преображался.

Эмоции, как раздражение или даже ненависть, зависть и боль, проявляющиеся в виде выступивших слёз, застилали голубые глаза.

— Мне нечего тебе ответить. Я и сама задавалась этим вопросом: почему мне достаётся то, о чём я не мечтала, а то, чего я действительно желала, нет. Я лишь хотела спокойной жизни.

— Зачем ты врёшь?! С каких пор ты захотела спокойной жизни, ведь ранее ты всегда привлекала к себе внимание и усложняла другим жизнь!

— Людям свойственно меняться.

— Ложь!

Я испуганно отступила назад, когда принцесса, не задумываясь, бросилась на меня.

Пенелопу не пугал огонь, и из-за этого моим самым глупым поступком стала секундная растерянность. Я опустила факел инстинктивно, стараясь не ранить девушку, о чём впоследствии сильно пожалела.

Принцесса воспользовалась моим замешательством и, схватившись за рукоять факела, потянула тот на себя, притягивая меня. Острие кинжала блеснуло, меня застал испуг, и ничего не оставалось, кроме как подставить руку. Из-за плотной ткани платья порез оказался неглубоким, но, несмотря на это, больно было всё равно.

В отличие от меня, принцесса — истинная леди, тогда как я обычная городская девчонка.

Воспользовавшись ногой, я оттолкнула блондинку ударом в живот, но так же, как и она, упала на пол, поскользнувшись на снегу. Факел отлетел буквально на метр, угодив в сугроб, и, угрожающе затрещав, начал угасать.

Я ну очень старалась не обращать внимания на боль в руке и, щедро так окрашивая белоснежный снег, поползла на трепыхающийся огонек в углу.

Мне нужно дать сигнал!

По всей видимости, принцесса обронила своё оружие, и, пока она ползала по мраморному полу, рыская в снегу, я не оставляла попыток поджечь флаг. Как назло, дело шло медленно, но в конечном итоге огонь начинал разгораться.

Медленно, но верно он вспыхнул, озарив балкон, его стены и нас с Пенелопой жёлто-оранжевым цветом. Обжигающий мороз сменился жаром, исходящим от горящего флага, согревая и завораживая.

Я зажала кровоточащий порез и повернулась к Пенелопе. Она так и не смогла отыскать кинжал, который по стечению обстоятельств лежал у моих ног.

Подняв его с улыбкой, я сказала: — Если ты хочешь выжить, то лучше уходи прямо сейчас. Я закрою глаза на твою выходку в последний раз. Просто уходи и живи как забытая всеми принцесса. Ни тебя, ни твоего брата и тем более ни твою мать не признают более достойными правителями, а это страна будет уже не такой могущественной, как была прежде при герцоге Монро. Все жители знают благодаря мне о том, какой кровожадной и жестокой была твоя семья. Продолжайте винить меня, но это ничего не исправит.

Говоря это, я подняла валяющийся кинжал и направилась к выходу с балкона.

— Неужели ты думаешь, что всё так просто закончится?!

Принцесса словно безумная набросилась на меня. Она пыталась дотянуться до кинжала, который я подняла над головой, чтобы ей было сложно его перехватить.

— А-а-а!

Пенелопа будто с наслаждением надавила пальцами на кровоточащий порез на моей руке.

Вот только я тоже не глупа… Вместо того, чтобы выпустить из рук кинжал, я бросила изо всех сил оружие в сторону балконных перил в надежде, что оно перелетит их.

— Пенелопа, успокойся и уходи! Тебе не вернуть своего положения, даже если ты убьёшь меня, что маловероятно!

Вот только принцесса меня не слышала. Она обезумела.

Как и любая девчачья потасовка, не обошлось без тасканий за волосы, приёмов кошачьего боя и, конечно же, истерических визгов. Одно радовало — я была физически сильнее, чем она, но несколько оплеух досталось и мне в том числе.

Драка измотала нас обеих, а упрямство не позволило остановиться. В такие моменты действительно нужны сильные мужчины, которые бы разогнали сей петушиный, точнее — куриный бой...

В конечном итоге я оттолкнула от себя Пенелопу со всей силы, что во мне осталась, несмотря на повреждённую руку. При падении девушка звучно ахнула, ударившись спиной о перила, и наконец осела в сугробе. Взлохмаченные, запутанные, испачканные в моей крови блондинистые локоны спадали на её покрытое ссадинами лицо. Из-за жара огня не было видно пара от её прерывистого и частого дыхания. Местами порванное платье было в абсолютном беспорядке, но даже несмотря на всё это взгляд её оставался неизменным.

— Достаточно и этих унижений. Закончим на этом. Я ухожу.

Утвердительно поставив точку в этом балагане, я отряхиваю себя от снега и, приглаживая растрёпанные волосы, собираюсь уйти, как вдруг слышу знакомый голос из глубин тронного зала, где царит сущий ад.

— Диана!

Спешно оглянулась, прислушиваясь.

— Д-Диана!!

Глаза распахнулись так широко, что я ощутила, как ресницы упираются в бровь. Поспешно покидая балкон, я вышла на зов из тронного зала и осмотрелась.

Через распахнутую настежь дверь вбегали ферзенские воины, а в центре зала, где преимущественно лежали тела убитых, стояла знакомая фигура.

Некогда дорогая одежда, что была расшита драгоценными нитями из платины или серебра, оказалась испорчена и покрыта засохшей кровью. Высокий, темноволосый и покрытый ссадинами человек стоял боком, и, несмотря на худобу, разнящуюся с его привычным видом, я узнала в нём моего жениха.

Как я думала — погибшего жениха.

— Ноа?

Я не поверила своим глазам.

Он был жив.

Значит, Ингрид не соврала.

Значит, информация, предоставленная орденом Роз и другими, была недостоверной.

Значит, я не зря проделала весь этот путь.

Улыбка не сходила с моих губ, когда я вздохнула с облегчением, увидев герцога воочию, но в тот же момент она исказилась и померкла.

Очевидно, он будет разочарован.

***

Двойственные чувства раздирали Таню изнутри.

Ей совестно перед Ноа лишь за то, что она не объяснилась с ним должным образом и своевременно.

Мучить себя, оправдывая свои терзания незнанием, было бессмысленно для Тани, посему она просто хладнокровно отпустила ситуацию.

Она прекрасно знала, что конкретно и к кому чувствует, а посему быстро пришла в себя.

Девушка просто радовалась. Ей достаточно уже того, что герцог и уже бывшей жених — жив. Она улыбалась грустной, но нежной улыбкой, стараясь не думать о предстоящем разговоре. В данную секунду ей было наплевать даже на самый ужасный исход их беседы.

Таня радовалась тому, что он выжил.

Тем временем Карлос, что внимал меч из тела поверженного, поднял голову.

— Диана!

Карие глаза угрожающие прищурились, ища обладателя отдалённо знакомого голоса, но остановились они на улыбающейся девушке.

Растрёпанные волосы, на его взгляд, ещё сильнее красили её. Не замечая никого вокруг кроме герцога, девушка, будто в замедленной съёмке сбросила с плеч выкрашенную в кровавый меховую накидку и подняла над собой руку.

По жизни Карлос был хищником, охотником на протяжении всей своей жизни... Но впервые почувствовал себя загнанным в угол.

Мужчина не мог смириться с мыслью, что его возлюбленная предпочтёт ему другого. Он боялся себя в гневе, так как мог навредить ей, поддавшись ревностному чувству.

Когда с её губ слетело имя герцога Монро, сердце ферзенца сжалось в тисках.

— Ноа!

Подняв над головой руку и привлекая внимание герцога, Диана сделала шаг вперёд, выжидая момента, когда он её заметит.

«Хрясь!»

В это мгновение маска равнодушия раскололась точно хрупкий фарфор и обратилась безжалостным холодом на лице Карлоса.

— Нет… Нет!!

Свирепые чёрные глаза бушевали, как адское море лавы, будто собирались поглотить всё вокруг. Он бросился изо всех сил к растерянной Диане, с губ которой сорвался стон.

На лице — стоящей за спиной Дианы — Пенелопы проявилась холодная улыбка, когда та без колебаний воткнула в спину девушки кинжал.

— Акх!

Со стороны послышался ещё один обречённый крик Карлоса, когда с губ Дианы слетел очередной болезненный стон после того, как Пенелопа прокрутила кинжал, что держала в руке.

Диана медленно опустила взгляд на растекающуюся лужу крови под ногами, поток которой, казалось, нескончаем.

Блондинка, не церемонясь, выдернула кинжал и устремила бесстрастные глаза на медленно оседающую на пол Диану. Принцессе было интересно спросить: о чём думала Эрскин, но она продолжала лишь тихо стоять, словно тень, наблюдая за исказившимся от боли лицом.

— Теперь мне стало легче.

Промолвила Пенелопа и украсила своё лицо широкой улыбкой.

Более не выжидая она сделала шаг назад и скрылась за широкими колоннами, удаляясь в неизвестность.

Диана упала на пол. В голове её промелькнула странная мысль о том, сможет ли она проснуться, если умрет.

Таня не была готова к этому, но теперь ей действительно казалось, что она собирается умереть по-настоящему. Она не знала, каково это, ведь в самое первое утро, когда она проснулась в теле Дианы, она не была наделена уверенностью в том, что умерла на операционном столе. Даже когда её отравили, она просто блуждала в своём сознании, гуляла в лабиринте снов, и даже тогда — на волоске от смерти — ей удалось вернуться.

Ей было жаль. Ужасно жаль, сравнивая то, через что она прошла за свои две жизни.

Смотря на чёрное небо, с которого медленно падали снежные хлопья, ей захотелось расплакаться.

— Диана!

Накрывшая девушку тень принадлежала Карлосу. Он пристально осмотрел Диану сверху вниз, скрежеща зубами от ярости, и свирепо поднял глаза по направлению к колоннам.

Очередной стон сорвался с губ девушки, и в этот момент ферзенец почти сорвался с места вслед за Пенелопой, но замер. Разумеется, те слова, еле выдавленные, перебили звук хлынувшей из её рта крови.

— Не уходи…

Некоторое время он молча смотрел на женскую руку, накрывшую его ладонь, пока внезапно не нарушилось молчание: — Ты же помнишь, что я говорил, если ты умрёшь без моего разрешения?

Мужской голос был ровным, очень серьезным и успокаивающим, что, естественно, отличалось от испытываемых мужчиной эмоций на самом деле.

Накрыв девичью руку своей и чувствуя, насколько вымерзшими они были, он крепче стиснул зубы, пытаясь отдать хоть немного собственного тепла.

На лице Дианы нарисовалась язвительная улыбка.

— Не стоит излишне переживать. — её слова были для него равносильны линчеванию. — Я не стану умирать прямо сейчас… Было бы слишком скучно вот так всё закончить.

Диана Эрскин

Когда его лоб коснулся моего, а крепкие, но дрожащие руки медленно обвились вокруг моего тела, я отчётливо ощутила тепло и уют.

Лишь в эту секунду я поняла, как мне было страшно от мысли, что это может быть последний раз.

Краем глаза я заметила, что он достал из-за пазухи сверкающее украшение.

— Что это?

Красные рубины были точь-в-точь как в кулоне Эльвиры.

Мои глаза от удивления округлились.

Пять, нет... Семь крупных камней формировали изысканное колье.

Если один такой не обрамлённый камешек стоит целое состояние, то какова же цена полноценного колье?

— Предложение. — сдавленным голосом вымолвил Карлос, внимательно изучая моё выражение. Атмосфера вокруг нас немного изменилась.

— Зачем? То есть! Кхм! — стирая ладонью стекающую по губам вниз кровь, спросила я, смотря то на мужчину, то на колье в его руке.

Это был самый красивый оттенок рубина, который мне приходилось видеть. Он походил на насыщенную лаву, бурлящую в жерле вулкана. Однако не это столь сильно восхищало меня, а то, что он носил его у сердца, выжидая подходящего момента сделать предложение. Он ждал, потому как я просила его дождаться конца этой ночи.

— Неужели разочарование станет причиной твоего ухода к герцогу?

Мой затуманенный разум быстро пришёл в себя. По ощущениям смело могу заверить, что это будто тебя окатили ледяной водой. Я до конца не понимала, что же именно Карлос хотел этим сказать...

— Неужели ты пытаешься понять, остались ли у меня чувства к Ноа?

Чёрные глаза на выразительно вспыхнули, как у зверя, после моей обречённой шутки.

— О-о... — закатила я глаза, щурясь от боли. — В следующий раз, прошу, не начинай такие разговоры…

Но уже через секунду его выражение лица и взгляд изменились. Я осознала, что подобное более не трогало его, он просто хотел дать мне причину выжить. Готова поспорить, он согласился бы на всё, лишь бы моё ранение в сию же секунду затянулось.

Онемение конечностей отдавали покалыванием в руках и ногах.

Подминая под меня лежащую рядом шубу из-за пробивающей тело дрожи, он причитал, пытаясь согреть меня: — Диана, держись. Этого проклятого лекаря вот-вот притащат сюда. Я готов отдать голову на отсечение, что угодно. — поклялся он, вызывая мою ухмылку. — Я собираюсь отдать тебе всё, что имею, и даже больше, только прошу... — склоняя голову и укладывая её мне на грудь, не умолкал он. — Только не бросай меня. Не таким жестоким способом!

Слёзы навернулись мне на глаза после услышанного крика, больше походящего на отчаянную молитву обезумевшего.

Это так банально, что я полюбила его.

— Я долгое время верила, что являюсь злодейкой из сказки, которой не суждено стать главной героиней.

Что-то маленькое внутри меня разлетелась на куски от понимания — насколько идеально он мне подходит. Такие страстные, порой противоречащие чувства испытать можно — если повезёт — раз в жизни.

В голове у меня творился полный беспорядок.

Я ничего не чувствовала, но заставляла себя открывать глаза и говорить.

— Но ты тот, кто заставил меня понять, что я должна сломать собственноручно возведённые стены... Ты вынудил меня почувствовать себя так, словно я заново родилась.

Язык отказывался шевелиться, а посему моё «пламенное» откровение прозвучало как бредни алкоголика.

Короткий момент, когда Карлос отстранился после поцелуя и отпустил мою руку, казался мне слишком медленным и нереальным, как в замедленном видео.

Он всё пытался обогреть моё тело и особенно руки, отказываясь принять, что с теплом угасает и моя вторая жизнь.

— Я хочу видеть тебя счастливой и улыбающейся. — не прекращал он. — Я уже поверил, что однажды ты откроешься мне. Полюбишь меня.... Не лишай меня этой мечты!

Так уж сложилось, что мораль моей жизни: поощрять добро и наказывать зло. Вот только я оказалась ещё большей злодейкой, позабыв об этом. Судьба оказалась — как та, которой я пыталась быть — справедливой.

Я могла получить в этой жизни всё, что хотела: деньги, власть, силу, любого мужчину, но то, что меня в конце ждало, было не счастливым концом, а полнейшим крахом. Как оказалось, абсолютным разочарованием.

— Наш уговор. — очередной приступ кашля и ещё одна попытка Карлоса зажать мою рану на спине. — Очевидно, ты будешь разочарован, но я не смогу сдержать данное обещание…

Услышав это, Карлос зарылся в мои волосы.

Прикосновение было таким же, как прежде: страстным, искренним и жадным. Потому я почувствовала вину.

— Нет.

Почти прорычал он, прижимая мою обессилевшую руку к своей горячей щеке.

Он яро отрицал мои последние слова даже не словами, а взглядом, мимикой и лёгкими жестами, как покачивание головой, нахмуренными бровями и угрожающим взглядом. В глазах читалась боль утраты и нежелание мириться с неизбежным.

Я же чувствовала, что время уходит… Утекает сквозь пальцы, точно золотой песок.

Было сложно уловить и описать эмоции, собственные чувства, даже собственные мысли… Всё словно сливалось в единое пятно, излучающее тоску и жалость к самой себе.

— Ты... Кха!

С каждой секундой мне всё сильнее казалось, что я выхожу из тела и наблюдаю за кем-то другим, а не собой.

— Я рада, что могу побыть рядом с тобой ещё немного...

— Не говори так… А как же Лоаз?! Там тебя ждет… Где этот чёртов лекарь!!?

Всё сливалось в единое пятно перед глазами, лишь еле читаемые силуэты, мелькавшие передо мной, напоминали людей. Где-то справа от меня я слышала печальный и в то же время настороженный голос Михаэля. В приказном тоне он что-то говорил, но разобрать я не смогла ни слова, а затем отчетливый шум.

«Ты навсегда останешься в моём сердце, Карлос Сензо».

Я очень хотела сказать эти слова погромче, но у меня не оставалось сил. Я смогла лишь пошевелить губами и произнести: « Ты...останешься...».

— ... Диана!!