Глава 36

Механическое пиканье определённо принадлежало медицинской аппаратуре.

Голова не просто болела, она гудела так, будто я целую неделю безостановочно поглощала в себя только шампанское. Во рту слишком сухо, но не это казалось мне странным, а то, что в горле находилось инородное нечто.

Первым делом я хотела вытащить это нечто, но следующим моим негодованием стало то, что я не могла пошевелить даже пальцем.

На фоне нарастающей паники, что непременно отрезвляла, я отчётливо слышала шёпот дождя. Тяжёлые капли били о карниз и стёкла с нарастающей силой, что в какой-то момент показалось, будто бы это град.

«Пик…пик…пик…»

Аппаратура не смолкала.

Я безумно хотела открыть глаза и осмотреться, понять, где нахожусь, который сейчас час, и не является ли всё это сном — помешательством, но всё оказалось безрезультатным.

Моё одиночество не продлилось долго.

Спустя каких-то несколько минут, по моим ощущениям, кто-то громко хлопнул дверью, а затем — голоса. Сумбурные женские и мужские голоса заполнили пространство вокруг. Чьи-то обжигающие прикосновения пробудили во мне слишком яркие вспышки воспоминаний.

Ощущение крепких шершавых рук на щеке, шее, губах и обжигающее дыхание в области ключиц. Карие глаза, что даже на прямых солнечных лучах оставались почти чёрными, и лишь ободок радужки становился янтарным.

Явившийся образ пробуждал во мне противоречивые чувства раздражения и желания.

— Она пришла в себя.

— Срочно звоните опекуну!..

— Давление низкое, а показатели немного...

— Главное, что она очнулась. Введите несколько...

Бурные обсуждения не умолкали, однако я была погружена в собственные мысли и обрывочные воспоминания.

Первым на ум пришло имя — Диана, но следом появились другое — Таня.

Какое из них принадлежало мне, я затруднялась ответить.

Огромное количество мыслей заполонили разум. Я попросту терялась в них, путалась, злилась. Мелькающие картинки, лица, цвета, образы яркими пятнами пестрили.

Запахи, звуки, собственное бессилие, странное ощущение покалывания во всём теле привели меня к тому, что я просто потеряла сознание.

После следующего пробуждения было слишком ужасно обнаружить, что все мои мышцы ослабли. Чтобы просто приоткрыть веки, мне потребовалось несколько часов мучений, но я это сделала.

Я не чувствовала боли до тех пор, пока не пыталась сделать что-то из привычных движений. Например: поднятие руки отнимало у меня все силы, что уже говорить о повороте на бок… Я понимала, что со мной происходит что-то странное, а окружающий мир казался мне нереальным.

Этот мир — нереальный, ведь то, что я помнила, всецело разнилось с тем, что я видела в данный момент.

Более того, меня очень позабавили вытянувшиеся лица докторов, когда те спросили о моём имени. Я назвалась Дианой. Мне было сложно понять их удивление, ведь мысли в моей голове до сих пор находились в хаотичном состоянии. Они — в прямом смысле этого слова — перемешались.

Вдумываться, правда, очень тяжело, словно я плыла в каком-то болоте, а простым казалось просто вновь закрыть глаза. В следующий раз я открыла их через несколько дней.

3 года спустя.

Постукивая пальцами в такт тиканью часов и обдумывая свой ответ, я вздохнула уже третий раз за десять минут молчания.

— Татьяна Васильевна, вы выглядите так, будто на ваших плечах лежит непосильная ноша.

Женщина шестидесяти лет сняла с переносицы очки и принялась их протирать от несуществующих пылинок: — Мы с вами работаем почти два года.

— Один год, десять месяцев и тридцать дней.

Неуверенно, но согласно кивнув моему ответу, она продолжила: — Именно. Татьяна... — с жалостью во взгляде женщина склонилась в мою сторону. — Посмотрите же на себя в зеркало. — призывая сделать это, указала она рукой в сторону. Я нехотя повернула голову к зеркалу в деревянной оправе. — Кого вы там видите?

— Доктор, а кого видите вы? — не желая в очередной раз повторять заученный ответ, перевела я стрелки.

Чёрт возьми! Это терапия или курсы повышения самооценки?

— Я вижу женщину. Очень сильную женщину. Красивую, умную, утончённую... Честно говоря, у меня после первой нашей встречи от вас были мурашки. — улыбалась она, говоря это с налётом смущения.

Ей богу, если бы кто увидел нашу парочку на сеансе терапии, точно бы решил, что именно я была психотерапевтом.

— Почему же?

— Не знаю точной причины. Просто... Когда вы попали ко мне на приём, — словно погружаясь в собственные воспоминания, она продолжила. — Вы, казалось, не из этого мира.

— Намекаете, что я психически нездорова?

— Ха-ха-ха! — смеясь, отмахивалась она от моего предположения. — Что вы, Татьяна, нет! Наоборот! Разительное отличие. Вокруг вас всегда витает необыкновенная атмосфера.

Я знала о причине подобной реакции, но делала вид, словно окружающие надумывают лишнего. Прожив приблизительно год в шкуре аристократки, как это личина въелась мне в подкорку. Неудивительно, что теперешняя я отличаюсь от себя прежней.

— Как ваши успехи?

В следующие двадцать минут я вещала женщине о своих «успехах», а точнее о здоровье.

Буквально на следующий день после моего пробуждения пришла мама, и с её появлением я умудрилась нащупать в своём сознании столь скоро забытые воспоминания о собственном детстве.

Было странно помнить о том, о чём не вспоминала долгие годы и о чём, как ты думал, позабыл. Мельчайшие детали и даже мысли пятигодовалой девочки, которую все звали по имени Таня.

Все обращались ко мне — Таня, тогда как я считала себя Дианой. Мне хватило мозгов более не упоминать этого имени, потому как предчувствие о возможных неприятностях и ощущение правильности собственного молчания были слишком выразительны.

Ещё одним ярким моментом оставался голод. Я испытывала ужасное чувство голода, но мне нельзя было есть ничего, только супы и небольшой перечень жидкостей. Обосновывалось это следующим: восемь недель я провела в медикаментозный коме, а потому соблюдение индивидуальной диеты — обязательно. Но и это ещё не всё!

За восемь недель беспробудного сна цвет моих голубых глаз полностью изменился на зелёный. Это оставалось самым поразительным изменением во мне для мамы. Она постоянно шутила на эту тему, но мне было не до смеха. Теряясь в собственном мироощущении, я не понимала, кем являюсь.

Переломным моментом стало посещение меня моей младшей сестрой Сашей.

На тот момент минуло уже пять дней после моего пробуждения, и врачи прогнозировали положительные перспективы к выздоровлению. Вот только самое важное — причина ретроградной амнезии — оставалось загадкой.

Зато какой-то больно умный врач запретил всем рассказывать мне о собственном прошлом, мол: «Очень важно, дабы Татьяна Васильевна самостоятельно восстановила пробелы в своих воспоминаниях. Исключительно так ей удастся вернуть более пятидесяти процентов воспоминаний, в худшем же случае она вовсе не вспомнит о них».

Таким образом я только и делала, что сидела да гадала о прошлом, которое забыла. Зато у Саши — моей сестры, был расписан пошаговый план к восстановлению моей памяти.

Скептическим взглядом одаривала её не только я, а мама была вовсе против.

Девушка воспроизводила события последних дней до моего погружения в восьминедельный сон. Нарядившись в ярко-жёлтое платье, она притащила стопку книг, затем включила отдаленно знакомый фильм про собаку, созванивалась с мужчиной по имени Рома, которого все считали моим близким другом, а ещё показывала фотографии, где, собственно, сама же спала, пуская слюни.

Ничего из этого не помогало, пока в определённый момент я не зацепилась взглядом за яркую обложку с изображением светловолосой красавицы.

Название показалось мне примитивным — «Прекрасная Эйрин», и всё же нечто необъяснимое вынуждало меня возвращаться к обложке взглядом. Эта книга будто бы являлась необходимым звеном в моей головоломке под названием «Кто я?». И это случилось после прочтения первых трёх глав.

Имена, которые я знала, и лица, чьи неоднократно видела воочию, пробуждали во мне бурю эмоций. Ничто так сильно не провоцировало мой мозг, как эта проклятая книга.

Когда в комнату зашли мама и Саша, я взахлёб рыдала, переворачивая страницы.

Я не верила собственным глазам.

Я не хотела верить собственным мыслям.

Я отказывалась принимать правду, что все мои воспоминания, которые я так кропотливо выстраивала, оказались предательской иллюзией.

Нахлынувший поток информации выбил меня из хрупкой колеи. В тот день мне ввели дозу успокоительного.

Мне же оставалось терзать себя мыслями о том самом заветном, что было прямо передо мной во сне и что ускользало сквозь пальцы. Возвращаясь и возвращаясь, собственно, к моменту нахождения в тронном зале и к мыслям, что всё то время я была слишком напугана, чтобы мечтать, и к тому, чего, как я думала, я более никогда не испытаю, к тому, чего избегала — получила в самой извращённой подаче.

Не передать словами, как сильно я хотела начать жизнь с чистого листа. Я хотела испытать забытое чувство влюблённости, страсть, разочарование в любимом, граничащую с любовью ненависть — всё то, о чём пишут в книгах, о чём снимают фильмы, о чём поют… Но самым необъяснимым мне казалось моё преображение, моё теперешнее восприятие.

Эта иллюзия оказалась чрезмерно правдоподобной, и именно сие правдоподобность меня до дрожи пугало. Единственной отрадой стало то, что в скором я снова смогу ходить.

Разумным выходом из сложившейся ситуации и вновь нависнувшей надо мной депрессией стал самообман. Я просто решила выдать эту извращённую иллюзию как плату за реальный второй шанс. Пусть и осталась с разбитым сердцем в конце концов, но лучше так, чем быть просто прикованной к больничной койке в ожидании конца.

— Я вас поняла. Но давайте вернёмся к вашей главной проблеме.

Нацепив на лицо очки в сдержанной оправе, женщина пригубила из прозрачного стакана воду: — Вам снова «это» снилось?

— В этот раз... Я встретилась с ним взглядом. — погрузившись в воспоминания о недавнем сне, ощутила, как по рукам прошёлся холодок, я продолжила задумчивым тоном: — Не помню, что это было за место, но помню, как он нёс что-то в руках, и мы... Мимолётно взглянули друг на друга. — вспоминая карие глаза, я непроизвольно поджала ноги. — Я думала, что он, как всегда, пройдёт мимо, но не в этот раз.

Мне показалось, что я вернулась в свой сон, что длился восемь недель.

— И? Этот мужчина, он заговорил? Или узнал вас?

— Я не знаю. Я испугалась немного или даже... смутилась. Прошла мимо. Знаете, в тот момент мне впервые захотелось выкурить сигарету, а ведь я не курю.

— Так... — делая записи, она вдумчиво спросила: — На этом всё?

Я принялась рассказывать психотерапевту о том, как нашла пустующее место в тени. Как отчётливо слышала шаги вдали, где оставила Карлоса, а затем…

— Когда я подняла глаза, он стоял в метрах пяти от меня и просто ждал. — рассказывая об этом, я чувствовала, как колотилось моё сердце: — Он смотрел на меня и ждал. И я забыла обо всём.

— Что вы сделали?

Воспоминания о том, как я собиралась подойти к нему, и все те чувства, нахлынувшие на меня, перемешались с разочарованием, когда сон плавно перешёл в реальность. А реальность была такова: я лежала на огромной пустой постели в полном одиночестве.

— Я не успела. — сдерживая вскипающие эмоции, ответила я. — Не ус-пе-ла...

— Вы проснулись, а дальше? Не случилось ли у вас панической атаки?

— Нет. Панических атак не было, — отстранённо. — Но после я не могла уснуть. Мне хотелось побыть там ещё немного, но не вышло.

— Татьяна, ваши сны — это своего рода отражение вашей реальности. Возможно, тот мужчина являет собой ваш страх, а быть может цель... Желанная цель. — прищурившись, добавила она, перелистывая страницу. — Вы уверены, что никогда прежде не видели его?

— Я же вам уже говорила.

Вибрирующий телефон в кармане отвлёк от проявляющегося в моем голосе недовольства.

— Что ж... Прогресс есть, поэтому не волнуйтесь. Однажды вы расспросите того таинственного человека во сне.

Ага... Или прибью его. Этот проклятый мужчина не отпускает меня даже после ненастоящей смерти.

Выслушав очередную лекцию с наставлениями от своего психотерапевта, я покинула клинику.

Окружающий гул проезжающих мимо автомобилей уже был привычен и стал неотъемлемой частью жизни.

Я вытащила из сумки ключ от машины и сняла блокировку, но не успела и тронуться с места, как телефон вновь завибрировал.

— Слушаю.

— «Тань, я сделала это!» — начала было Сашка.

— О чём ты? Неужели призналась ему? — иронично спросила я, имея в виду Ромку.

— «Нет же! Это я собираюсь сделать на следующей недельке, пока мы будем на выставке».

— Вот это да! И года не прошло...

Усаживаюсь поудобнее с улыбкой на лице.

Конечно же, я вспомнила о влюбленности сестры в брата моего близкого, но погибшего друга.

— «Но я о другом! Ты стоишь? Если да, то лучше сядь!»

— Я в машине. Только покинула мозгоправа.

— “Отлично! Так вот: у меня получилось устроить для тебя встречу с менеджером того самого автора!”

— Правда?.. — приятная слабость в теле нахлынула волной, как бывает после разрешения долгосрочной проблемы.

— “Я знала, что ты будешь в восторге! Считай это подарком на день рождения! Всё, Рома идёт, мне пора! Целую.”

Компаньоном мне стала тишина пустующего автомобиля в минуту раздумий.

Целый год я пытаюсь встретиться с автором «Прекрасной Эйрин», и да, я дочитала историю, концовка которой поразила меня. Дело в том, что на первый взгляд обычный роман завершился совсем не по-сказочному, а кровавой бойней. Событийность оказалась схожа с той, что пережила я. Вот только, как и было задумано, Дианы там не было.

Зато был Карлос и Михаэль. Да и Эльвира там пребывала в добром здравии, которая, между прочим, и спровоцировала ту самую кровавую бойню благодаря обману. После свершившейся мести, как она думала, старуха с легким сердцем выпила яд.

Ноа же стал тем, кто поддержал вторжение Ферзена ради спасения Эйрин. Дарсика, кстати, с помощью Феликса избежала смерти, а вот некогда мой телохранитель пал в бою. Расстраивалась я примерно так же, как после смерти своего любимого кота Виктора.

Декстер и Пенелопа умудрились сбежать, а страна в конечном счёте развалилась. Концовочка меня повергла в ужас. Хотя… чему ужасаться? Мой конец был не лучше. Тут я хотя бы прочла концовку, ведь после смерти Дианы – меня – финал, в который раз, неизменно оставался в тайне. Одно радует, я узнала, кто убил настоящую Диану.

Исполнителем приказа королевы была служанка по имени Люция — та самая, что прислуживала мне и которую убили в карете, вероятно, спутав со мной. А быть может, Ингрид просто подчищала хвосты…

«Пилик»

На экране высветилось сообщение от Сашки с адресом, датой и временем.

— Значит, завтра?..

Обмозговывая и рисуя в голове возможный сценарий завтрашней встречи, меня наполнил лёгкий трепет.

Для меня достаточно мучительными оказались те пролетевшие в мгновении дни осознания и принятия жестокой правды.

Ну и, конечно же, чтобы облегчить собственную ношу и не казаться самой себе законченной психичкой, я пришла к выводу, что отчасти пережитое в восьминедельном сне являлось правдой.

«Пребывание» в романе оставило явный отпечаток. Как-никак, а чувства, эмоции, навыки, знания... Моя жизнь там – в целом – была прожита именно мной, и не важно, что это лишь нарисованная мною иллюзия. Я жила там, принимая её за реальность.

Плевать, если это посчитают психическим отклонением или же шизофренией, или припишут иной диагноз — я там была. Мне легче жить, приняв всё это именно за правду, о которой я не могу сказать вслух. Быть может, однажды я отважусь и поведаю сию захватывающую историю своим близким, но не сегодня.

Анализируя и придя к напрашивающемуся выводу, я действительно полюбила несуществующего мужчину.

Плод моего воображения или же просто заблуждение, книжный персонаж, о котором я даже и не знала, пока не прочла роман до конца – он был слишком правдоподобным. Совпадение или нет, но то, каким я его помню, и то, каким он был в романе, — это абсолютно один и тот же человек.

Радует меня и то, что никаких романтических чувств в отношении кого-то он не испытывал.

Глупо, наверное, ревновать не существующего мужчину к несуществующим женщинам.

Утро следующего дня казалось пасмурным.

Какое-то время я молча сидела у зеркала за туалетным столиком и тупо смотрела на своё отражение.

Светло-русые волосы заметно отросли. Я намеренно их не состригала, как делала ранее, а отрастила до поясницы. Несколько лишних, но нужных килограммов делали меня моложе своего возраста, а голубые глаза теперь были зелёными.

Вот только, несмотря на всё это, я каждый раз вспоминала Диану.

Мы настолько разные, но взгляд оставался тем же. Разве что налёт печали и замкнутости отражался в нём. Я нанесла лёгкий повседневный макияж, накрасила губы и сделала высокий хвост, затем долго думала над тем, что надеть.

Выбор пал на приталенное платье тёмно-зелёного цвета с неглубоким вырезом, на шее красовался кулон в форме буквы «D», а завершали образ туфли-лодочки бежевого цвета и бежевая сумка.

До встречи с автором оставалось примерно два с половиной часа.

Нервничаю.

Ещё бы я не нервничала! Возможно, это самая важная встреча в моей жизни, а возможно, и нет.

Добравшись до места назначения, я покинула автомобиль и обдала взглядом пятиэтажное здание.

Первый этаж занимало уютное кафе. Это место отдалённо напоминало мне о ресторане в стиле Прованс, где в книжном мире я повстречала впервые и Эйрин.

Сделав глубокий вдох и заставив себя успокоиться, я сделала решительный шаг.

В это время обычно посетителей достаточно много, как и в любом другом заведении во время обеденного перерыва, но в этот раз оно было наполовину пустым.

Я заняла место у окон, из которых открывался вид на площадь, и, уделив виду меньше минуты, открыла меню и заказала первое, что попалось на глаза.

До встречи оставалось совсем немного, и от этого волнение нарастало. Словив себя на том, что постоянно озираюсь в ожидании человека, который изменил мою жизнь, мои взгляды, мою сущность, я одёрнула себя, принявшись ровнять перечницу и всё то, что попадалось под руку.

Что же мне у него спросить?

Рассказать ли о том, что со мной приключилось?

Не посчитает ли он меня ненормальной, если услышит мою бредовую историю?

Кем же будет этот человек?

Масса вопросов мельтешила в моей голове, и сконцентрироваться на одном было невозможно.

Принесённый официантом латте давным-давно остыл, если не покрылся льдом, а я всё ждала.

Ожидание изматывало и мучило, как бывало в прошлом перед финальным экзаменом, который зачастую решает судьбу.

Нервные постукивания каблуком по плитке привлекли внимание поблизости сидящих посетителей, и я сверилась с часами.

Автор опаздывает на полчаса.

Возможно, он и вовсе не пойдёт… Быть может, я ошиблась местом встречи?

Решив проверить последнюю версию, я открыла переписку с сестрой и в этот момент услышала мужской баритон.

— Простите, я опоздал. В пути произошла авария, пришлось объезжать, но, как назло, я попал в пробку.

Мне было страшно обернуться, но мужчина встал напротив и виновато улыбнулся.

Это был он. Я отчётливо слышала, как учащённо забилось моё сердце. Его лицо, его жесты, его мимика и даже голос, а также рост и комплекция — всё было как у того мужчины. Тёмно-карие глаза, смотрящие на меня сверху вниз, пробирали до дрожи.

Как это возможно?

Полнейшая бессмыслица!

Это не объяснить словами, то, как они были похожи с Карлосом.

Не знаю, как я выглядела, но выражение его лица постепенно менялось.

Ещё бы оно не менялось, когда на тебя смотрят, не говоря ни слова, да ещё и с приоткрытым ртом.

Мысленно отвесила себе пощёчину и приветливо улыбнулась.

— Добрый день. — поднявшись с места, я протянула ему руку, которую он не спеша пожал в ответ. — Ничего страшного, я недолго ждала.

Спрятанные под столом руки пробивало дрожью, но лицо оставалось каменным.

— Позвольте представиться... — с улыбкой он продолжил: — Меня зовут Ринат.

— Очень приятно, Ринат. — мысленно усмехнувшись, я также представилась: — Татьяна. Как вы поняли, что именно я вас искала?

Мужчина, внимательно наблюдающий за мной, ответил: — Не знаю. Просто мне показалось, что это именно Вы. Вероятно, из-за того, что лишь вы сидели в одиночестве. Хотя странно, в это время посетителей достаточно много. Это популярное кафе.

Лишь мне и богу известно, как сильно колотилось сердце в моей груди и как сильно я нервничала. Мой сон будто ожил, и я ловила себя на мысли, что боюсь скорого пробуждения.

Вновь подошедший официант предложил Ринату меню, а затем взглянул на меня.

— Не могли бы вы заменить кофе на зелёный чай.

Рыжеволосый улыбчивый юноша без лишних слов забрал остывший кофе и ушёл, оставив нас в неловкой тишине.

— Простите, что так прямо, но всё же: почему вы искали со мной встречи?

Пролистнув страницу меню, он устремил свои карие глаза на меня, задавая этот вопрос.

— Примерно три года назад я стала вашей ярой фанаткой.

Неловко улыбнувшись, я повернулась к окнам, дабы не выдать своих истинных эмоций.

Атмосфера вокруг была очень напряжённой, вероятно, мужчина чувствовал это и пытался разрядить обстановку.

— Почему мне кажется, что у вас много вопросов ко мне?

— Было бы странно, если бы у фаната их не было, — отшутилась я.

— За этим я и приехал. Не стесняйтесь, выкладывайте.

Недолго думая, подала голос: — Почему вы избавились от Дианы и почему история Карлоса закончилась, толком не начавшись?

Ринат задумчиво поднял глаза.

— Это впервые, когда мне задают подобные вопросы. Обычно всех интересует главная героиня либо ближайшие к ней второстепенные персонажи, к примеру тот же Декстер или же Феликс.

— И всё-таки: почему?

Мужчина облокотился на спинку стула и отвёл взгляд к окнам.

— Честно говоря, я не могу ответить на этот вопрос, так как настоящим автором романа была моя мать. Она скончалась примерно три года назад, оставив в наследство немногое, что успела написать. Если говорить откровенно, то она была одержима этой историей. Я о многом не успел её расспросить, в том числе и об этом персонаже.

— Мне очень жаль, примите мои соболезнования, я не знала.

— Всё в порядке. Но меня беспокоит в данный момент кое-что... Странное.

Я вопросительно приподняла бровь в ожидании.

— Возможно, это покажется глупым, но мы с вами прежде не встречались?

Острый взгляд словно вцепился в меня изучающе. Мне стало не по себе.

— Я бы запомнила…

Необъяснимое ощущение близости накрыло меня. Кажется, словно я повязана по рукам и ногам с этим человеком…

— Ваш заказ, мисс…

Подошедший вновь рыжеволосый официант одной этой фразой пригвоздил меня к креслу. Я могла лишь шевелить глазами и молниеносно уцепиться взглядом в это улыбающееся лицо.

Такое чувство, будто я попала в ужастик, и эти волнующие мурашки, отдающиеся холодным покалыванием во всем теле, предчувствовали о начале очередной главы в моей уже настоящей жизни.