Глава 17

— Никогда бы не подумал, что такая молодая и красивая девушка может быть математиком — продолжает разговор мужик — невидимка.

— Я бы тоже сомневалась, — доверительно сообщаю ему, а потом добавляю. — А вы не могли бы выйти на свет? А то разговаривать с кем-то, кого не видишь, слегка раздражает, знаете ли.

Вру, конечно, на самом деле, это жутковато, но фиг я признаюсь этому субъекту, что мне страшно.

Легкое, почти неосязаемое движение, и рядом со мной уже сидит высокий, больше двух метров точно, мужчина. От такого резкого его появления и вообще внешнего вида я чуток не описалась. Едва сдержалась, честно. Вот когда Голливуд последние года снимает фильмы про вампиров, он берет примерно таких актеров, Патиссона из сумрачных саг не считаем, он вообще там случайный гость.

Мужик красив. Нет, не так. ДЬЯВОЛЬСКИ КРАСИВ. Ага, так больше подходит. Длинные черные волосы завязаны в толстую косу, яркие полные губы слегка усмехаются довольной улыбкой, а глазааааа. Тут я вообще едва не сомлела. Думаю, всем уже давно известна моя слабость на странные глаза. А тут вообще кайф. Нет ни белков, ни зрачков, все залито черным цветом. Жутко, капец. Но и завораживает, как плавные движения змеи.

— Ух, ты — говорю не сдержавшись.

Мужчина снисходительно улыбается, а я успеваю увидеть довольно острые клыки у него во рту.

— Что вы здесь делаете, в дальней части парка, так поздно и одна? — продолжает светскую беседу сексапильный вампир.

— Я не одна. Просто немного уединилась, но мои друзья сейчас подойдут — говорю на всякий случай, но по улыбке красавца трудно понять, поверил он мне или нет.

— Хорошо, допустим не одна. Но вы явно не из дворцовой знати — продолжает допытываться таинственный собеседник.

— Да, я — приглашенная звезда — отвечаю с усмешкой, завороженная игрой света и тени на его великолепном лице.

— Очень похоже на правду — улыбается краешком восхитительных губ греховный образец сексапила.

— Да я вообще — сама правдивость, особенно с незнакомыми мужчинами в ночном пустом парке.

— И это похвально — густым баритоном отвечает мой собеседник. — Люблю красивых и умных девушек.

— На закуску? — уточняю на всякий случай, все еще под впечатлением от его клыков.

— Нет, как основное блюдо — в тон мне отвечает вампир, подсаживаясь чуть ближе и взяв в свои огромные ладони мои пальчики.

Он на секунду прикрывает чернющие глаза, а потом говорит:

— Сегодня мой счастливый день, встретить кого-то, кто так щедро льет энергию на все вокруг, это дорого стоит.

Вампир отстегивает от своего пиджака брошь в виде летучей мыши. Металл блестит, а черные камни сияют, и я понимаю, что стоимость данного украшения — небольшой городок у меня на родине, типа родного Мухосранска, со всеми его жителями.

И пока я очумело сижу, глядя на тонкое произведение ювелирного искусства, вампир протягивает свои загребущие руки и аккуратно, почти неощутимо, прикалывает мышку на мое платье, при этом самым наглым образом погладив мою грудь. Вот же, прохвост! Старательно игнорирую табуны мурашек, побежавшие сразу в две стороны: к шее, в волосы на затылке и к копчику, будоража интересные места.

Смотрю в его чернильные глаза, не в силах отвести взгляд. Сексуальное напряжение между нами настолько загустело, что можно резать ножом. Вампир наклоняет голову на бок, с интересом рассматривая меня и мою реакцию на него. А я, сжав зубы до скрипа, старательно удерживаю коленки вместе, хоть они и норовят широко, приглашающе расползтись. Вот кариес тебе на клыках, а не я, зубастик!

И уже, когда я расслабляюсь, думаю, что умничка — розумничка, мысленно себе аплодируя, вамп одним плавным движением сводит расстояние между нами к нулю и прижимается губами к моему рту в крышесносном поцелуе.

Жалкий всхлип вырывается у меня, а потом только стоны. Ощущение, что меня схватил и несет смерч. И сил нет выбраться, и страшно, и адреналин в крови просто зашкаливает, отчего все чувства обострены до предела.

Где-то на периферии сознания понимаю, что меня самым наглым образом используют, выкачивая энергию с бешеной скоростью, но противостоять этому я просто не в силах. Губы, целующие меня холодные, энергетика вампира — ледяная, от нее меня знобит и морозит. Слышу его вздохи и шепот:

— Вкусная, такая вкусная. Сладкая такая.

И столько удовольствия в этом голосе, столько наслаждения, что мне окончательно сносит крышу, и я целую бесстыжего похитителя энергии сама, не совсем понимая, что делаю, словно это сон.

А потом, как будто сквозь вату, слышу голоса. И не сразу понимаю, что это меня зовет Федя. Открываю глаза и вижу взволнованного блондинчика, а рядом с ним — странно обеспокоенного Зига.

— Привет, ребятки — говорю я, как пьяная, и вырубаюсь.

Уууу, кто-нибудь, дайте поесть! Просыпаюсь от жуткого завывания, несколько секунд мне нужно на то, чтобы понять, что это страдает мой желудок. И я вместе с ним. Со скрипом, как старые ставни, открываю глаза. О! Рядом сидит Федя с более бледным, чем обычно лицом. В уголке стоит в любимой позе Зиг, черный и равнодушный, как всегда.

— Утречка, ребятки — говорю нарочито весело. — Федь, чё с лицом? Помер кто?

— Дурочка! — говорит блондинчик и порывисто меня обнимает.

И хоть я не согласна с эпитетом в свой адрес, обнимаю его в ответ.

— Ты чего? Все же нормально — говорю упыренку, успокаивающе поглаживает его по спине.

— Ага, нормально. Знаешь, что мы пережили вчера с Зигом, когда поняли, что потеряли тебя? А когда нашли, лежащую на скамье, со странной улыбкой на лице? Мы думали, ты умерла! Мы чуть сами не умерли!

Эээ, приподняв бровь, вопросительно смотрю на абсолютно спокойное лицо Зига за спиной истерящего Феди. Дублер Уэсли Снайпса в ответ на мою вопросительную моську смотрит совершенно отморожено, а затем повторяет мою мимику, приподнимая бровь. Аааа, вот так, значит, у нас выглядит обеспокоенность. Посылаю Зигу воздушный поцелуй, который он намерено игнорирует, снова уставившись куда-то в пространство.

— Федечка, а давай ты выплеснешь на меня эмоции, пока я буду завтракать? Жутко есть хочу — просительно складываю ладошки перед грудью и смотрю на блондинчика щенячьими глазками.

— Какой там завтракать, — бурчит Федя. — Уже обед принесли.

— Ого. Я так долго спала? А сколько времени уже? — спрашиваю, сервируя обед на столике.

— Уже почти два пополудни. К трем придут модистки, будут ваять тебе платье на сегодняшний бал.

— Оу, значит, надо есть повеселее. На голодный желудок я подобного издевательства точно не выдержу.

Усаживаюсь по-турецки возле столика и давай наминать. Супик на первое съедаю, даже не почувствовав вкус. На второе какие-то овощи и огромный кусок золотистой жареной рыбы. Нямка. Даже десерт принесли! Кусок вишневого пирога со взбитыми сливками. Вот, что значит, королевский дворец! Это вам не всякие министры и дознаватели со своими печеньками. Грустно вздыхаю. Дариус, где ты? Забери меня отсюда. Тут, конечно, хорошо кормят, но мне лучше у тебя мыть полы и есть ту зеленую водоросль, чем тут на отборе с пирогами. Хотя нет, про водоросль я загнула. Ни под каким видом есть ее все равно не буду!

— Фееедь, — зову упыренка, допивая чай со сдобой, — а что там от Вазирека нет никаких новостей? Или он кинул нас тут на произвол?

— Ира, ты головой ударилась? Хозяин никогда не отступает от своего. А мы — его. Просто жди и постарайся никуда не влезать.

— Очень смешно — отвечаю блондину на его последние слова, типа я куда-то всегда лезу. Вот вранье же. — Ладно, проехали. Давай расскажи, что меня ждет на сегодняшнем балу и что там у вас за король?

— Ира! — возмущенно вопит Федя. — У нас князь, а не король! Прошу, не путай! Обращаться к нему можно, только если он заговорил первым, начинать словами Ваше Темнейшество, а дальше все остальное. И не забудь реверанс.

— ЧЁ?

Блондинчик встает и, взяв двумя пальчиками обеих рук себя за полы рубашки, делает приседание, чуть наклонив спину и оттопырив зад. Это выглядит настолько смешно, что я едва сдерживаю хохот.

— Вот это реверанс, Ира — продолжая приседать, показывает упыренок, чем добивает меня окончательно, вызвав приступ лошадиного ржания из такой хрупкой девушки, как я.

— Ну что ты хохочешь? Опозоришься ведь — обиженно сопит Федя, наконец, перестав делать реверансы.

Вытираю слезы, выступившие из глаз от хохота, и замечаю подозрительно подрагивающие губы у Зига! Опачки, да он никак тоже смеется, старательно скрывая! Подмигиваю заметившему мой взгляд вампу, типа не дрейфь, не сдам, и говорю нашему мистеру хорошие манеры:

— Федюнечка, не переживай, даже если и опозорюсь, это разве впервые будет? Мне не привыкать. Надо проще на вещи смотреть, красавчик — отмахнувшись от начинающихся возражений, говорю блондину.

Дальнейший разговор прерывается стуком в дверь. Пришли модистки. Интересно, каким таким макаром они успеют пошить мне бальное платье за оставшиеся три часа?

Меня ставят на табуретку, мужчин выпроваживают в другую комнату. Замеры делаются за пару секунд. А вот с цветом ткани неувязочка: я категорически отказываюсь от предложенного розового. Блондинка в розовом, как оригинально, блин! Соглашаюсь на фуксию, но мне ее не предлагают вообще. Почти полчаса уходит на дебаты. Вампирши модистки уже точат на меня клыки, когда наконец-то, мы приходим к консенсусу. Гиацинтовый синий. Яркий, но не глушащий мою блондинистую моську, и не розовый, что для меня крайне немаловажно!

И вот я, круглыми от удивления глазами наблюдаю, как за три минуты платье кроят и сметывают. Примеряют на меня, а потом в таком же сверхзвуковом режиме шьют верхнее платье и кучу пышных нижних юбок. Финальное отпаривание и, повесив мой наряд на плечики, модистки удаляются. И все это за час! Причем половину этого времени мы потратили на спор о цвете платья! Вот это крутизна!

Через несколько минут прибегают парикмахеры и визажисты. Четверть часа — и я необыкновенная красотка. Ничего лишнего. Аккуратная прическа, легкий мейк, даже не пришлось спорить о количестве косметики на лице. Одно слово — профессионалы.

Приходят две горничные и помогают мне надеть платье. Чувствую себя в нем трехстворчатым шкафом с антресолью. Поворачиваться тяжело и неудобно, надо постоянно смотреть, чтобы не задеть чего-нибудь широкой юбкой. Почему к платью не прилагаются зеркала заднего вида? Под ахи и охи горничных игнорирую принесенную обувь и впрыгиваю в свои любимки на высоченном каблуке. Украшений на мне нет, но это даже к лучшему. Я и так, еле шевелюсь.

В сопровождении моих двух постоянных спутников, выхожу, как было указано, в холл на втором этаже. Кроме меня тут собралась еще пара десятков таких же девушек — дирижаблей. Невесты в самом соку, так сказать. Множество прекрасных эльфиек перемежаются с не меньшим количеством сексуальных вампирш. И я, как перст. Ни в хвост, ни в гриву на этом отборе.

Уже знакомый распорядитель оттесняет девушек от сопровождающих их людей и предлагает следовать за ним. Мы спускаемся по лестнице на первый этаж. Надо сказать, это тот еще квест в наших платьях и на высоких каблуках. Удивительно, что никто не упал и не сломал себе шею, хотя, надо заметить, попытки были… невзначай уронить кого-нибудь. Одна вампирша наступила эльфийке на подол, оторвав приличный кусок нижней юбки и отхватив за это какую-то пыль из пудреницы белобрысой. Пока зачинщица чихала, растирая свеженакрашенные глаза, ее попыталась уронить другая вампирша. В общем, я быстро поняла, что попала в серпентарий редкой гадючности.

Вот такой веселой разноцветной толпой мы вваливаемся в бальную залу. Едва мы выстраиваемся живописной кучкой, как раздаются фанфары, или, как они там называются, и входит Князь со своей свитой. Они чеканным шагом проходят к трону на возвышении и останавливаются. От десятка красивых мужиков отделяется один, с черным венцом на голове. Он поднимается по ступенькам и садится на трон. Ага, значит, это Князь.

Оу. А я уже где-то видела эту смазливую полуулыбку на великолепных губах и черную длиннющую косу.

Это попадос, Ирочка. Опять!