Глава 26. Хранители надежды

У Лидии было одно железное правило – за столом не ругаться. Так что она с трудом утихомирила своё желание высказать этой молодой нахалке всё, что она думает, и неохотно села за кухонный стол. Хотя от мелкой шпильки не удержалась.

– Ты забыла, что я тебе говорила? Есть на кухне – дурной тон.

– Да, в лучших домах Лондо́на и Парижу! Ну, и у тебя дома… а у меня – это нормально, приятно и вкусно! – парировала Даша, не собираясь снова усаживать бабушкино "важное личное мнение" себе на голову!

– И собака эта… Почему ты завела такое бесполезное животное? Мелкие собачки – это фу! – сморщилась Лидия. Мелких псов она не терпела, потому что их обожала её главная театральная конкурентка, которой и отошли все её лучшие роли.

– Польза от размера никак не зависит. Да, он не загонит зайца и не задержит злоумышленника, зато защитит от одиночества и отчаяния. Поддержит, когда предают…

– Вот это мелкое недоразумение? – Лидия кивнула на тут же оскалившегося Тира. – Маленький урoдeц!

– Не называй его так! Маленькие, так что? Иногда человек может быть сильным, очень сильным и сломаться от того, что не хватило ему самой крошечки – того, кто всегда рядом. Не предаст, не бросит! Пусть даже под страхом смерти кинется на защиту!

– Какая ерунда, – скривилась Лидия.

– Нет, вовсе нет. Ты же играла королеву Шотландии Марию Стюарт!

– Да, это лучшая моя роль! – приосанилась Лидия.

– Не сомневаюсь, – суховато вздохнула Даша. – Знаешь, я тут недавно прочла, что, когда казнили шотландскую королеву Марию Стюарт, на эшафот она поднялась не одна – с ней пробрался её пёс. Маленький скай-терьер по кличке Геддон. Он спрятался в юбках, и его не заметили. Обнаружили, когда хотели поднять тeлo – он кинулся на палача и его помощников, и отгонял их от той, кого любил больше всего, больше жизни. Скай-терьеры тоже невелички…

Лидия словно вернулась в ту историю, проживая её заново, представляя все события и себя в роли Марии.

– Понимаешь, её предали все, вообще все, кроме нескольких слуг и собаки, которая была с ней до конца. Мария так и говорила, что он – единственный её друг. Думаешь, его вес и размер тогда имели какое-то значение?

– Нет, – глухо ответила Лидия, которая чувствовала, что ей стало как-то душновато, словно шелковый летний костюм превратился в корсет и тяжелое расшитое платье королевы Марии Стюарт.

– Вот и мне так кажется.

– А что… Что с ним потом стало? – Лидии Ивановне даже страшновато стало спрашивать.

– Его забрала служанка, даже есть версия, кто именно. Она попыталась позаботиться о Геддоне, но он не захотел жить без своей королевы. Просто отказался от еды, и вскоре отправился её догонять, – невесело сказала Даша.

Тир, укоризненно глядя на Лидию, полез на руки Даши и начал умывать её, чуть пофыркивая сердито и укоризненно – выражал своё отношение к той, кто расстроила его хозяйку.

– Я… я не знала этого, когда играла, – Лидия действительно была талантлива. Сейчас она подумала о том, что по-другому вела бы себя, ощущая там, в смертельном холоде тепло единственно верного себе существа, верного даже там, откуда не уходят живыми. – Жаль, что я не знала…

– Да, жаль, – согласилась Даша, обняв Тира. – Так что, сама видишь, их дар совсем-совсем не в размере или силе челюстей. Они – собаки и кошки – хранители самой последней надежды не остаться в одиночестве, даже когда ты уже никому не нужен, когда все люди уже тебя предали, выкинули из своей жизни. Пусть они совсем маленькие – это неважно, ведь надежда не считается килограммами, а тепло не измерить в метрах.

Лидия примолкла – так глубоко задумалась о чём-то своём, что без скандала выпила чай, машинально распрощалась с внучкой, забыв выдать ей инструкции для дальнейшей жизни.

Тиру страшно хотелось цапнуть напоследок острую штуковину, которой заканчивался налапник этой самой гостьи, но, к счастью, он оставил каблуки Лидии в покое – очень уж было хорошо у хозяйки на руках.

Лидия не слышала ни щёлканья замков у себя за спиной, ни уличного шума, обрушившегося на неё, стоило только открыть подъездную дверь, она была там – в замке Фотеригней, шла по узкому проходу к эшафоту, чувствуя у ног последнее своё тепло.

– Хранители надежды на неодиночество? – горестно выдохнула она. – Если бы было всё так просто! Все бы позаводили себе собак и кошек и были бы счастливы!

Она ехала за рулём комфортабельной иномарки в ухоженный, дорогой коттедж, и думала о том самом одиночестве, которое с нетерпением её там поджидает.

Зато, у внучки оно уже закончилось – какое же уважающее себя одиночество вынесет такую компанию?

– Прелестно! Просто прелестно! Кошь, ты опять висела на занавесках? Я же вижу, что это была ты!

– Ну, почему? Почему обязательно я? – удивлялась Кошь.

– Если бы это был Марик, то ни занавесок, ни карниза уже не было бы! – рассмеялась Даша, погладив упитанного котика.

Тот от радости куда-то унёсся словно мустанг в прерии. Буквально через минуту в этих самых прериях что-то рухнуло, зазвенело и покатилось, на помощь понеслась Кошь и грозно рычащий Тир.

– С ума сойти! – выдохнула Даша. – Но если выбирать между моим прежним времяпрепровождением и нынешним бедламом, то мне лучше бедлам! Чесслово, занавески, опрокинутая чашка, выкопанные цветы и поцарапанный диван – это всё такая ерунда и мелочь, когда ты нужен по-настоящему, когда тебя любят любого – красивого, некрасивого, бесталанного, невезучего… Любят просто потому, что ты есть. Так что лучше я чашку новую куплю вместо разбитой, чем буду рыдать над жизнью в одиночестве. Хотя… какое там одиночество. Мне ж с Тиром гулять пора. Тир! Я сейчас одеваюсь и пошли пугать город, а то он нас заждался!

Смартфон зазвонил как раз когда важный-преважный Тир выступал на полшага перед огромным мастино Лордом, чувствя себя так, словно это он выгуливает такую громаду.

– Привет! Извини, что пропал – по работе было непомерно много всего. Мы с Джеком идём в парк, ты к нам не выйдешь? – голос Ильи был усталым и звучал глухо, словно он подохрип.

– Привет! Рада тебя слышать. Конечно! Я с удовольствием с вами пройдусь, тем более, что у меня есть сюрприз! – рассмеялась Даша, покосившись на важного Тира. – Мы с сюрпризом скоро будем!

Появление Даши с мелкой и чрезвычайно важной псинкой Илья чуть не пропустил – Джек узрел бабочку и рванул за дичью.

– Да что ж ты за обалдуй такой? – едва сдерживая смех высказывал понурившемуся Джеку Илья. – Зачем тебе бабочка? Летает себе, никого не трогает!

– Так и я того… я ж просто полетать за ней. А чего она тута мельтешит? – оправдывался Джек, виляя хвостом, жестикулируя ушами и старательно показывая зубы в презабавнейшей улыбке.

Улыбаться он научился в приюте. На него почему-то никто не обращал внимания, все проходили мимо, и показывали зубы другим собакам. Сначала маленький Джек думал, что это люди так сердятся, потом сообразил, что это что-то вроде виляния хвостом. – У них же нету хвоста, вот они и придумали так скалиться хвостовилятельно! – осенило его. – А раз меня с моим хвостом они не замечают, надо постараться делать так же, как и люди!

Он долго тренировался в уголке вольера, пока не научился растягивать уголки губ и «скалиться хвостовилятельно» – так же, как люди!

Илья, в прошлом году приехавший в приют за компанию с приятелем, увидел неуклюжего, лохматущего пса – переростка, который старательно улыбался всем, кто проходил мимо вольера.

Он вилял хвостом, растягивал губы в презабавнейшей улыбке, поднимался на задние лапы опираясь об решетку, забавно подлаивал явно ломающимся голосом – то пробивались басовитые ноты, то щенячье повизгивание.

– Вот бедняга… – услышал Илья у себя за спиной. – Даже улыбаться научился, только всё зря! Никто его не возьмёт! Этот тут навсегда…

– Почему это? – Илья обернулся и увидел замотанную и запыхавшуюся женщину с двумя овчарками на поводках.

– Ну, сами посудите – тут и породистых привозят сдают, и мелких хватает, и породистых мелких… совсем люди ошалели, не думают, что делают – зачем заводить-то если держать не можете? Ааа, – она хотела махнуть рукой, но так как руки были заняты, дёрнула плечом. – Что и говорить… У таких, как тот телок, просто шансов нет, хотя, пёс – редкая умница и презабавный. Но видите, какой здоровенный, да ещё и беспородный.

Через две недели метаний, попыток вспомнить о собственном здравом смысле, разумных доводов и прочего, Илья сдался.

– Ну, не могу! Не выходит тот бедолага из головы и всё тут! Да, глупость, наверное, делаю… Ну и ладно! Моя глупость, что хочу с ней, то и творю… хочу творю, хочу вытворяю!

С этим замечательным лозунгом он и отправился в приют и пошел прямиком к вольеру с лохматым телком.

Тот сусликом – переростком сидел у решетки и уныло вздыхал. В первый момент он даже не поверил, что пришли к нему! Зато потом… Он и лаял, и вилял хвостом и улыбался, даже ухитрился просунуть здоровенную лапу сквозь решетку и застенчиво положить её на ладонь Ильи, мол, ты же не уйдёшь?

– Да погоди! Не торопись. Я сейчас схожу, поговорю насчёт тебя. Ой, ну не кричи только, я вернусь! Да честно вернусь!

Пёс не верил. Он обреченно смотрел вслед единственному, кто обратил на него внимание и натурально рыдал – подвывал, всхлипывал, поскуливал как маленький щенок.

Обратно Илья вернулся практически бегом, волоча за собой опешившую сотрудницу приюта.

– Девушка, ну, вы же видите, тут трагедия! Давайте его скорее!

– Эээээ, вы уверены? Видите, он крупный…

– Я вижу.

– Понимаете, он сложный – с ним не занимались…

– Я понимаю.

– Мы с вами договор подпишем… Вы готовы подписать?

– Готов, конечно. Я две недели только об этом и думаю, готов я или нет. Получается, что или готов, или… или… короче, это уже буду не совсем я. Ну, нужен он мне, понимаете?! – в свою очередь спросил Илья.

– А поведёте как? – сотрудница всё сомневалась – никому не хочется отдавать пса, чтобы через неделю он оказался выброшенным на улицу «передумавшим хозяином».

– Ошейник и поводок, – Илья открыл сумку и предъявил заранее купленную амуницию. – В машине корм. Да, я в приют тоже купил два мешка. Сейчас принесу!

– Погодите… – сотрудница, наконец-то заулыбалась, – Сейчас я вам его выдам, а то он по потолку готов бегать, только бы вы никуда не делись!

Она ожидала, что бестолковый «телок» кинется на парня, сшибёт его с ног, чего доброго ещё и сверху усядется, но получилось всё совсем не так… Пёс выскочил из двери, кинулся было к будущему хозяину, а потом внезапно смутился, растерялся, и от этой растерянности, не зная, как надо себя вести, просто вложил морду в ладонь того, кто за ним пришёл.

Имя пришло на ум сразу, равно как и самые важные для пса слова:

– Джек? Пошли домой!

Илья досталась самая широкая, радостная и счастливая собачья улыбка из всех, которые были в мире, грязные лапы, легко добравшиеся до его груди и мокрый чёрный нос, уткнувшийся в его подбородок – короче, весь Джек, вверявший себя самому главному человеку на земле.

С того времени они уже много чего пережили – и попытку Ильи начать совместную жизнь с красавицей-Юлией, и страшный день, когда Джек, воспользовавшись лопнувшим карабином поводка, рванул на дорогу и получил несколько тяжелейших переломов и момент истины с его девушкой, которая легко променяла жизнь пса на собственный новенький смартфончик, да так и не поняла, с чего это Илья выставил её и из квартиры, и из собственной жизни. Потом была неожиданная помощь от Александра – одного из владельцев компании, в которой работал Илья, операция и длительное восстановление пса. Только даже тогда он старался улыбаться, как только видел хозяина. Пусть больно, страшно, пусть не получается подняться, он всё равно тянул тяжелую голову к руке Ильи и улыбался.

Так что теперь Илья, завидев забавную улыбку Джека, ругать его нипочём не мог!

– Эх ты… чудище ты моё любимое! – Илья обнял пса за шею, – Да не бойся ты… я же не сержусь. Просто бабочки – они такие хрупкие и летают, как назло, над клумбами, ну их, летучек этих! Давай мы собой лучше навстречу к Даше отправимся. Она про какой-то сюрприз говорила.

– Давай! – тут же воспрял Джек. – Да вон же она идёт! Ой, а чегой-то она на поводке у какого-то мелкого, как Мися? Кто это ещё такой? Взял и завёл себе нашу Дашу?