Глава 9. Кардинальные и необратимые перемены к лучшему
Дома её действительно ждали!
Мама сидела в гостиной на диване, завернувшись в плед, лелея в руках чашку чаю.
– Даша! Где ты ходишь? – сердито уточнила она. – Где ты так поздно пропадаешь?
– Привет! На работе, где же ещё… – Дашка краем глаза увидела в коридоре две маленьких серых тени и улыбнулась им. – Привет, мои хорошие! Мам, как у тебя дела, как с… ну, ты понимаешь о ком я…
– Твой отец сошел с ума! – патетически воскликнула Анастасия Сергеевна! Ты бы видела, на кого он меня променял…
Дашка давно поняла, что для её отца внешность – это очень важная штука. Поняла и не удивилась, увидев на экране смартфона, подсунутом ей мамой под нос, прелестную деву…
– Ээээ, ну-у-у, да-а-а… – глубокомысленно протянула она.
– Вот именно! Какая-то выдра! – припечатала красавицу пристрастная матушка. – Ни внешности, ни интеллекта, зато родители состоятельные! Твоего папашу просто купили! Купили для девицы, которая ему в дочки годится!
Дашка успела и переодеться, и ужин приготовить, а оскорблённая мама всё рассказывала ей о коварстве мужиков вообще, о её отце в частности, о том, что с ними вообще общаться нельзя! А в довершение всего прозвучала фраза, которую Дашка, попавшая с офисного корабля на семейный бал, даже не сразу уловила:
–Так что, пока он свои шмотки не заберёт, я у тебя поживу – не хочу с ним пересекаться! И да, я тут видела твоих кошаков – ну, полный отстой. Неужели у тебя такой отвратительный вкус?! Я уверена, что их надо пристроить и уже даже спросила на работе – одна коллега может одного кота взять в деревню. Только надо додержать до конца рабочей недели. В пятницу вечером ты его принесёшь мне к работе и его заберут, а второго… ну, в приют сдадим.
Мама по-хозяйски осмотрела диван, наморщилась и продолжила, – И диван сюда не подходит! У тебя какое-то не очень удачное видение гармонии…
Дашка устала, нанервничалась, первый раз в жизни испытала, каково это – победить… Потом перепугалась из-за появления Виктора, а повергнув его в бегство, снова ощутила ликование. Слишком много эмоций для одного дня…
Именно поэтому мамины слова дошли до неё как-то не сразу.
– Что? Прости, что ты сейчас сказала? – хмуро переспросила Даша.
– Диван, говорю безвкусный, – мама похлопала рукой по обиженно загудевшему дивану.
– До этого! Ты что-то говорила про котят.
– А! Ну, да! Говорила, что их надо пристроить в добрые руки! Даша, не сверкай на меня глазами, тебе так очень некрасиво! Я же не предлагаю их выбросить…
– Мам, котята – мои. Понимаешь? Это моя личная и неприкосновенная собственность. Никто никого никуда не будет забирать или сдавать в приют. Понимаешь?
– Даша, какая же ты у меня ещё глупенькая и маленькая девочка… – снисходительно вздохнула мама. – Они тебе абсолютно не нужны!
– Мне двадцать семь лет! Я взрослая и достаточно умная молодая женщина! – убеждённость, прозвучавшая в голосе старшей дочери, Анастасию изумила.
– Тыыыы? – саркастически хмыкнула она.
– Да, я! – если бы кто-то сегодня сказал Дашке, что она будет благодарить этого самого Виктора за его козни, она бы точно не поверила! Зато сейчас в ней кипело изумительное чувство уверенности в себе, словно она, как тот самый Трусливый Лев из старой советской сказки, выпила напиток смелости.
– Дорогая… ты не знаешь жизнь… – начала Анастасия.
– А ты? – парировала дочь. – Мам, давай не будем! Просто учти, пожалуйста, что я никому не разрешаю распоряжаться своими животными. Да и диванами тоже… Меня вполне устраивает тот, на котором ты сидишь.
Возможно, если бы Анастасия Сергеевна немного больше присматривалась к старшей дочери, ей легче было бы принять тот факт, что Даша меняется, меняется кардинально и необратимо. Но она была так уверена в том, что всё всегда знает лучше…
– Даша! Перестань говорить глупости! Тебе эти животные совершенно, абсолютно не нужны! Более того, просто вредны! Я потратила время, договорилась, а ты? Да как ты можешь? Я тебя просто не узнаю! Я не хотела сейчас об этом говорить, мне и так трудно… Но ты… Как ты могла так обойтись с сёстрами? Они мне звонят и плачут! Как ты могла?
Временно отложенный из-за ухода отца скандал, грозился развернуться во всю ширь… Только вот время было безнадёжно упущено.
– Мам, ты расстроилась из-за отца, я устала на работе – у меня был очень трудный день, и ссориться с тобой не хочу. Только вот давай договоримся – мои кошки и моё время не обсуждаются! Котята остаются дома, и я больше не буду работать нянькой каждые выходные.
Взвинченная поступком мужа Анастасия Сергеевна попыталась было загнать старшую дочь, внезапно ставшую непокорной, в прежние рамки, правильные и разумные рамки!
– Нет, мам, я не эгоистка. Я просто хочу решать сама, и распоряжаться своим временем сама!
– Если ты не понимаешь, зачем мне кошки, это не означает, что я сошла с ума!
– Да, мам, со своей личной жизнью я разберусь сама!
– Нет, диван нормальный, оставь его в покое…
Эмоциональное месиво из заброшенных племянников, которые не подадут Дашке в старости стакан воды, кошек, которых непременно будет то самое страшное количество – сорок штук, альфонса или мошенника, который женится на Дашке и оставит её безо всего, потому что кто же иначе на неё позарится, и несчастного «неподходящего» дивана, клубилось вокруг, загоняя в дальние углы квартиры здравый смысл, спокойный вечер и двух перепуганных котят.
– Так, всё! ХВАТИТ! – Дашка никогда в жизни так решительно ни с кем не разговаривала. – Я больше не стану об этом говорить – это данность, и она не обсуждается!
Анастасия Сергеевна рассерженно вскочила на ноги и ринулась в прихожую.
– Ах, раз так, раз ты мать родную поддержать не можешь, раз тебе кошки драные дороже… Тогда… Тогда я ухожу!
– Мам, я могу тебя поддержать. Но мне и самой нужна твоя поддержка. Понимаешь? Нет, только не такая: «Даша, ты страшная, тебя никто не полюбит. Твоя судьба – служить семье и племянникам до гроба!» Это жестоко, в конце-то концов. Нет, не нужно говорить про мужчин… Лучше, скажи что-нибудь хорошее про меня! Скажи, что ты меня любишь, даже если не понимаешь! Скажи, что я тебе нужна, только не для сестёр или племянников, а сама по себе! Скажи, что ты переживаешь за меня! Мам, ты так мне нужна! – Дашка столько раз обдумывала эти слова, а произнести их вслух смогла только сейчас.
В полутёмной прихожей метались отголоски недавнего скандала, был надет один сапог, схвачена сумочка, а в ушах внезапно зазвенел голосок маленькой Дашки, кружащейся перед огромным зеркалом:
– Ой, мамочка, ты у меня такая красивая-красивая, как принцесса из сказки! А папа говорит, что я как облизянка… Облизянки – это плохо, да? Облизянки не вырастают принцессами?
Почему она тогда не сказала, что это неправда? Потому, что знала, помнила – нет, не вырастают! И ничего нет более жалкого, чем некрасивая девочка, которая уверена, твёрдо убеждена родителями в том, что она королева красоты, а остальные «просто ничего не понимают»! Анастасия когда-то знала такую, и знала, как с ней обошлись одноклассники, ведь дети могут быть гораздо более жестокими, чем взрослые! Она постоянно вспоминала про ту девчонку… уничтоженную, морально растоптанную, рыдающую от понимания реальности. Можно уверить малыша в чём угодно, но потом ему приходится сталкиваться с остальным миром, и там-то ему всё равно всё выдадут всю правду-матку, а потом догонят и дополнят!
Анастасия решила сделать всё возможное, чтобы её дочери не пришлось это переносить…
И только в этой полутёмной прихожей до неё дошло, что роль жестоких девчонок и мальчишек сыграли они сами! Она, её муж, их родители и знакомые, Дашины сёстры… Всё, кто её окружали!
Тишина заполнила дом так, что было слышно, как тикают часы в кухне. Дашка смотрела на маму, не очень понимая, что случилось, а та вдруг опустила голову…
– Даш, ты мне нужна сама по себе! Я очень переживаю за тебя… как могу. Прости… и… я тебя люблю!
Наплакались мама и дочь знатно! Анастасия по-детски утирала глаза, даже когда Даша уснула, а потом потихоньку прокралась в кухню и начала расхаживать там, придерживая шелковый халатик.
– Кто? Кто может знать, как правильно? – вопрошала она у себя, стараясь забить это внутреннее неприятное ощущение, царапающее изнутри – она не права! Она страшно ошиблась…
– Мне было всего восемнадцать! Потом, в двадцать три у меня было уже трое дочек, а вокруг все только и делали, что шипели на Дашку, мол не красавица, не в родителей… Хорошо, что у Коли не было оснований меня подозревать, что это не его дочь, а то свекровь даже на это намекала… Почему? Почему они все не сказали мне, что так неправильно? – уточнила она у тёмной кухни.
Ответ пришел в голову, словно его кто-то шепнул на ухо: «Потому, что на самом-то деле, Дашка никому, кроме тебя не была нужна! Так же, как не была бы им нужна ты, если бы не была писанной красавицей.»
И это была правда! Всё детство Настя слышала, как важна её внешность… Что мать, что отец страшно ею гордились, не особенно напрягая с учёбой, не сильно настаивая на институте:
– Ты у нас такая красавица, что у тебя и так всё получится! – умилённо вздыхала мама. – Вот, у Петровны дочь прямо крокодилица, вот ей надо учиться, больше-то никаких шансов у неё в жизни нет!
Потом шли примеры про прочих дочек знакомых, и все они, сколько их не возьми, были хуже прекрасной Настеньки…
– Только в модели тебе не надо… Короткий век у этих бабочек! – приговаривал отец, опасаясь, что дочь выберет эту непонятную профессию, вдруг ставшую такой популярной.
И мама поддерживала: – У нас в роду женщины с возрастом только краше становятся, и что тебе в этих моделях делать? Надо замуж выйти за такого, кто ценить будет!
Николай ценил… Ещё как ценил! Он был старше Насти на пять лет, уже закончил институт, его родители сумели развернуться на обломках конца восьмидесятых, и к моменту знакомства молодых людей, были уже вполне устойчиво состоятельными, ожидаемо подыскивая для единственного сыночка достойную девушку.
Это было чрезвычайно сложно, потому что он был неописуемо красив!
– Надо Кольку женить, а то на него девки вешаются постоянно! Ещё принесёт какая-то в подоле! – переживали родители.
Николай увидел свою будущую жену, когда она выходила из школы… Увидел, и чуть в столб не врезался, неловко крутанув руль. Девчонка была неописуемо хороша даже в простенькой школьной синей юбке и пиджачке…
На его счастье, Насте он тоже понравился, она и не знала про деньги его семьи, никогда не была корыстна. Она просто восприняла это как само собой разумеющийся факт – она же этого достойна, вон, папа с мамой так и говорили! А раз достойна, так всё и будет!
Свёкры, узрев красавицу, вполне под стать их сыну, вздохнули с облегчением:
– Породу не испортит! – сказал своё веское слово отец Николая. – И дети красивые будут!
В этом были твёрдо уверены все! И его, и её родители, и родственники и знакомые! Все!
Тем сильнее было всеобщее разочарование, когда первой родилась абсолютно невзрачная девочка…
Настя тигрицей кидалась на любого, кто слишком заметно изумлялся внешности дочки «при таких-то родителях». Николай вообще к дочке не подходил – его оскорбило появление у него столь несимпатичного ребёнка, правда, к жене относился по-прежнему.
Когда появились близняшки, все возликовали! Тогда-то и услышала Дашка фразу от деда:
– Ну, вот… первый-то блин комом вышел, а эти… ну, просто глаз не отвести! Не девочки, а красавицы!
Анастасия вспоминала всё это, металась по кухне и убеждала себя в том, что не так уж она и виновата…
– Я же помню ту девчонку в школе, которую буквально растоптали за её уверенность в том, что она красавица и все прямо штабелями валиться будут! У Даши такого не было, она всегда видела себя реальную! Это что, плохо?
Она ещё немного походила, наткнулась на стул, присела на него и уставилась в окно. Если бы это было в иное время, то на предыдущей мысли все метания Анастасии и закончились бы на том, что реальность – нужная штука! На том, что у дочери есть образование, профессия, квартира… Она так никому никогда и не рассказывала, о том, что тот самый родственник, завещавший её старшенькой квартиру, хотел оставить наследство ей, а вовсе не Дашке. Это сама Анастасия попросила его отдать имущество старшей дочке, понимая, что ей будет сложнее всего в жизни.
– Я дала ей то, что могла и так как могла! – вот на чём закончилась бы её борьба с противной совестью – гадостью, грызущей её этой ночью.
Но сейчас, когда у неё самой мир покачнулся и начал разваливаться, осыпаясь сухими шуршащими кусками, ей пришло в голову, что её-то красота отнюдь не стала залогом счастливой семейной жизни! Заодно в голову полезли примеры женщин, которые, отнюдь не обладая Настиной внешностью, всё-таки жили лучше, чем она!
Правда, её мама всегда говаривала:
– Ой, это до поры до времени! Скоро у неё мужика какая-то красотка уведёт, вот тогда-то она наплачется!
Или: – Ну, попомните мои слова, скоро муж-то сбежит!
Частенько её предсказания становились пророческими, но были и такие семьи, в которых супруги уже и на пенсию вышли, а окружающих «доброходов» так и не порадовали! Красота для таких семей оказалась почему-то не сильно важна, если не сказать больше.
– Может, оно и не так уж важно? – крамольная мыслишка, старательно отгоняемая все эти годы, как мысль, подрывающая уверенность в собственной исключительности, пробралась-таки в голову Анастасии Сергеевны и принялась поспешно там окапываться.
Да, для подобных рассуждений вовсе не нужно было ждать аж двадцать семь лет, но тут уж как получается – некоторые до конца жизни не дают себе труда над ней подумать.
Анастасия подумала… Потом ещё раз подумала, а потом…
– Знаю! Знаю я, что надо делать! – она всегда была человеком действия. Ну, ошиблась, с кем не бывает? Теперь-то что? Голову пеплом до старости посыпать? Нееее, нужно ошибку исправлять!