Глава 15

Эмиль

незадолго до визита в квартиру

Мы с Сухоруковым этим вечером решаем надраться, зависнув в одном, хорошо знакомом нам заведении.

Не проходит получаса, как Богдана с непривычки разматывает и тут же по традиции прорывает на откровения.

— Нет, ну вот объясни мне, дружище, что ей надо? Я дважды за прошлую неделю приезжал в это грёбаное Загадаево! — упоминает идиотское название деревни, в которой не так давно, усилиями местной шушеры, чуть не остался навсегда. — С цветами, подарками заявился. Всё как положено. Что не так-то? — спрашивает возмущённо.

— Занятно, — внимательно разглядываю Сухорукова, от досады стиснувшего зубы. — Выходит, отшила тебя Миронова?

Не успел с сеструхой моей поскандалить, как тут же начал подбивать клинья к своей спасительнице.

— Прикинь? — разводит руками и, что любопытно, выглядит при этом озадаченным и реально расстроенным.

— Симпатичная, конечно, тёлочка, но вокруг тебя этого добра полно. Так сильно хотел уложить её в койку?

— Да причём тут это, — раздражённо морщится.

— Ну а что тогда? — усмехнувшись, барабаню пальцами по стакану.

— Не знаю, — таращится в пустоту. — Зацепила меня Оля чем-то. Другая она какая-то, понимаешь? Не такая, как все.

— Ой да я тебя умоляю, Богдан! Все бабы абсолютно одинаковые!

— Тебе ли не знать, что это не так, — отражает с глупой улыбкой на губах. — Вон одна Сенька-ураган чего стоит, — зачем-то вспоминает о существовании этой неадекватной.

— Да ни черта она не стоит, — фыркаю.

— Однако не приняла Бриж твоё заманчивое предложение, — подстёбывает меня, естественно.

— Это пока. Пройдёт ещё немного времени и долг за шубу её нагнёт.

— Спорим, что нет? — прищуриваясь, возражает дюже уверенно. — Не станет она спать с тобой, Эмиль. Извини, при всё уважении.

— Посмотрим.

— Как бы тебе объяснить, — он устало потирает бровь. — Эти девчонки совсем из другого теста. Вот возьмём для примера твою дорогую во всех смыслах систер.

— Причём тут она?

— Сравни их просто. Ей же кроме цацок, брендового шмотья, бабла и салонов ни хрена в этой жизни не надо. Не обижайся, бро, но я тебе честно признаюсь…

— Давай.

— Элька красивая, спору нет, но внутри… Внутри там пусто и холодно, понимаешь? Нам с ней даже поговорить толком не о чем. Сумочку Биркин обсудить или новый аромат от Версаче? — качает головой.

— А у Мироновой ты богатый внутренний мир обнаружил?

— Не поверишь, но да, — кивает. — Помимо того, что Оля добрая, красивая, умная девчонка, она ещё и интересная очень. Самобытная.

Цокнув языком, закатываю глаза.

— Не гони мне эту дичь, Богдан.

— Почему дичь?

— Да потому что вы — две параллельные прямые.

— У нас с ней много общего! — заявляет на полном серьёзе.

— Вы с Мироновой с разных планет, очнись.

— Мы оба увлекаемся футболом, — приводит весомый, как ему кажется, аргумент.

— Смешно, — встречаю его реплику снисходительной гримасой.

Такую бредятину несёт, ей богу…

— Я в МГУ и она мечтает поступить в МГУ.

— Миллионы абитуриентов об этом мечтают. Ты ищешь совпадения там, где их нет.

— У нас одинаковые взгляды на жизнь.

— Чушь.

— Блин, да достаточно того, что она мне эту самую жизнь спасла! Я мог просто сдохнуть в том лесу и всё! Не сидел бы сейчас тут.

— Оля, молодец, спору нет, но ты давай не перебарщивай с драматизмом, ладно?

— Знаешь, что ещё мне в ней нравится?

— Удиви-ка, — поддерживаю диалог, печатая Гному очередное сообщение.

Вот на хрена он мне напомнил про эту неадекватную деревенщину! Тут же почему-то зачесались пальцы что-нибудь ей отправить.

— Она неиспорченная, Эмиль.

Перемещаю взгляд с экрана айфона на поплывшую физиономию своего друга.

— В смысле не распечатанная? Ты об этом?

— Да ну тебя на хер! — психует, снова махнув рукой. — Ты всё к одной теме вечно сводишь!

— Так это самый главный человеческий инстинкт.

— Не самый.

— Харэ заливать уже, Сухоруков. Я, конечно, понимаю, что ты втрескался в свою Снегурочку Олю по самые яйца, но пора завязывать с этим сопливым нытьём. Я не узнаю тебя, реально.

— Да ниче я не втрескался! Говорю же, зацепила.

— Вижу-вижу. Попрёшься, небось, опять к своей неиспорченной, — ржу.

— В следующую субботу поеду, — кивает, подтверждая мою теорию.

— Я бы на твоём месте больше не отсвечивал в этой дыре, — выражаю своё мнение относительно происходящего.

Доиграется. Нападут опять.

— У меня всегда теперь пушка при себе. На всякий пожарный.

Вздыхаю.

— Поехали. Тебе уже достаточно на сегодня, — достаю портмоне из кармана и расплачиваюсь с барменом.

Пять минут спустя мы с Сухоруковым на улице и я помогаю ему забраться в машину к водителю, ведь за руль в таком состоянии ни мне, ни ему садиться нельзя.

— Ты не держишь на меня зла, бро? — цепляется за рукав пальто.

— В смысле? — не сразу втыкаю, о чём он.

— Из-за Эльки. Ну, ты не обижаешься, что мы разошлись с ней?

— Помиритесь ещё, — подмигиваю.

Так бывало уже не раз в нашем сериале. Ксюши, Лены, Кати, Оли. Это мимопроходящее. Богдан перебесится по поводу Мироновой и они с Элей сойдутся. Других вариантов нет. У наших родаков большие планы на этот союз.

— Вези, — отдаю водиле распоряжение и закрываю дверь.

Провожаю взглядом чёрную бэху и достаю из кармана вибрирующий телефон.

Это предводительница зелёных наконец удосужилась отреагировать на мои сообщения.

Средний палец мне шлёт, зараза.

Возникает непреодолимое желание ей его свернуть.

Собственно, наверное, именно поэтому в какой-то момент я обнаруживаю себя возле чёртовой кофейни. Аккурат перед её закрытием.

Визит в это заведение — нездоровая привычка. Странное дело, но сюда я прихожу не за порцией кофе, как это было раньше, а за порцией нашего с несносным Гномом лютого противостояния.

Нравится мне её цеплять. Ничего с этим не могу поделать.

Я, можно сказать, развлекаюсь подобный образом.

— Добрый вечер, — здоровается со мной невзрачная сменщица Бриж.

— Двойной эспрессо, — выдаю вместо приветствия, окидывая взглядом окружающее пространство.

Гнома нигде не видно.

За стойкой её нет. У столов тоже.

В сортир свинтила, что ли, яду отлить?

— Десерт желаете? — комариным писком осведомляется то ли Настя, то ли Стася.

— Только если можешь предложить мне что-то поинтереснее того, что лежит на витрине, кис.

Девчонка, резко покраснев, опускает глаза на терминал и, блея, озвучивает ценник за кофе.

— Где это чудо-юдо загадаевское? — забираю свой стаканчик с нелепыми дурацкими мишками.

— Других нет, закончились, — виновато пищит моль, заметив красноречивое выражение моего лица. — А Сени нет, она уже ушла, — докладывает интересующую меня информацию.

— Куда ушла? — нахмурившись, уточняю.

— Домой.

— Домой, — повторяю сердито.

Да она тут ежедневно с утра до ночи должна батрачить, чтобы долг мне за шубу отдать!

— Лёша позвонил, попросил, чтобы она пораньше домой приехала, — тараторит вешалка сбивчиво.

— Понятно.

Разворачиваюсь уходить, но…

— Где она живёт? — за каким-то хером напоследок спрашиваю.

То ли предчувствие дерьмовое вынуждает это сделать, то ли моё сегодняшнее состояние.

— И? Какого чёрта ты зависла? — тороплю тормознутую с ответом.

— Так это… Сеня с Лёшей ведь живёт, — мямлит она растерянно.

— Ясно.

Шагаю по направлению к выходу и где-то у самой двери до меня запоздало доходит смысл сказанного…

Лёша позвонил, попросил, чтобы она пораньше домой приехала.

Сеня с Лёшей ведь живёт.

Стискиваю дверную ручку пальцами. До хруста в фалангах.

СЕНЯ. С ЛЁШЕЙ. ВЕДЬ. ЖИВЁТ.

Когда, сложив два и два, догоняю, ГДЕ именно, такую адову злость испытываю, что кажется просто вот-вот взорвусь от гнева!

АХ ТЫ ПАДЛА, ГАЛДИН!

НУ Я ТЕБЕ СЕЙЧАС УСТРОЮ!

* * *

До пункта назначения — нового ЖК, в котором предки два года назад приобрели для меня хату, добираюсь на такси.

До краёв переполненный гневом, поднимаюсь на нужный этаж.

В квартиру попадаю без лишнего кипиша. Даже комплект ключей не понадобился. Открыто.

Тихо прикрываю за собой дверь. Снимаю пальто и замираю, не двигаясь.

В холле темно, но из гостиной доносится звук от телека, шум воды и голоса: мужской и женский.

Тихо шагаю в ту сторону. Останавливаюсь, чтобы убедиться: между собой разговаривают Бриж и Галдин.

— Я говорю, мы идеальная пара, — заявляет он и Гном смеётся. — Серьёзно, Сень, давно у меня такого не было. Со школы, наверное.

Нахмурившись, подслушиваю.

— Какого такого?

— Чтобы девчонка так мне нравилась.

— Ты такой жук, Галдин! Да у тебя поклонниц с число жительниц Загадаево. Целая армия!

— Не нужна мне армия. Нужна одна. Самая-самая.

Чего?

Ещё ближе шагаю к арке.

Это он реально Ей говорит всё?

— Красивая, прикольная, смелая, с характером. Ты же реально как с другой планеты. Ни на кого из них не похожа, Сень.

— Кучу комплиментов наговорил…

— Так всё по факту разложил. Да оставь ты эту дурацкую посуду! Давай вон лучше потанцуем.

Музыка начинает играть громче. Какой-то нафталин, но текст вроде знакомый.

— Насыров, что ли? Моя бабушка его слушала.

Точно, Насыров.

— Отличная песня, между прочим.

На какое-то время они оба затыкаются, а потом я слышу, как этот придурок подпевает:

— Я — это ты, ты — это я

И никого не надо нам

Всё, что сейчас есть у меня

Я лишь тебе одной отдам

Аккуратно выглядываю из проёма и охреневаю, когда передо мной открывается общая картина: гостиная освещается лишь приглушённой подсветкой и светом от телека. На столе, устланном скатертью, все атрибуты романтического ужина: цветы в вазе, тарелки с едой, бокалы и горящие свечи.

Эти двое, обнимая друг друга, самозабвенно танцуют медленный танец. Галдин держит девчонку за талию. Она — прижимается щекой к его плечу.

Стоят, качаются в такт музыке. До тех пор, пока она не заканчивается.

Останавливаются у столешницы.

Галдин стоит спиной ко мне. Гнома за ним не вижу, слишком она мелкая ростом.

— Ты такая красивая, Есь, — его рука поднимается к её лицу.

Он наклоняется ближе.

Ясное дело, что сейчас полезет ей в рот. Всё к тому идёт.

Нет, нормально вообще? Мало того, что самовольно подселил её в МОЮ квартиру, так ещё и траходром тут решил устроить!

Не пойму, что в эту секунду злит и бесит больше: его очевидное желание завалить деревенщину или тот факт, что она вообще не против.

Наблюдаю за ними, уже стоя у стола, и по венам интенсивно разливается коктейль из лютой ярости и гнева.

Хочется разбить Галдину хлебало, однако сначала я порчу голубкам момент — опрокидываю на пол дизайнерскую вазу с цветами. Грохот вынуждает их оторваться друг от друга.

Сперва этот кретин поворачивается, а затем и Гном из-за него выглядывает. Пучеглазится. Часто моргает и приоткрывает от удивления рот.

— Что за херня происходит в моей квартире? — осведомляюсь ледяным тоном.

В ответ тишина.

— Я тебя спрашиваю, — цежу сквозь зубы, глядя на Иуду.

— Эмиль, послушай….

Но я понимаю, что слушать его не собираюсь. То был чисто риторический вопрос.

— Это что?

Рывком выдёргиваю бордовую скатерть из-под посуды и тарелки с бокалами тоже валятся на пол, разбиваясь на осколки.

— Братан, давай поговорим, — Галдин шагает мне навстречу.

— Поговорить хочешь? Ну давай, — бросаю пальто на спинку стула, подзываю его правой рукой к себе и тут же сжимаю ладонь в кулак. Для того чтобы хорошенько ему врезать.

Лёха явно не ожидает такого поворота. Не удержавшись на ногах, заваливается своей тушей на полупустой стол.

— Думал, я не узнаю, падла? — хватаю его за грудки, пока не пришёл в себя.

— Ей некуда было пойти, — вытирая кровь, капающую с носа, поясняет бывший друг в свою защиту.

— И ты решил втихаря притащить её сюда? — ору на него матом. — А ты случаем не охерел, Галдин?

— Я не мог оставить Сеньку на вокзале! — орёт в ответ, вымораживая тем самым ещё сильнее.

— Сука и молчал столько времени! — снова набрасываюсь на него с кулаками, однако на этот раз он уже защищается.

— Давай поговорим, — просит примирительно, уклоняясь от моих разъярённых ударов, но я, как и прежде беседовать не настроен.

— Ты конченый! Шваль всякую сюда тащишь, и я с тобой после этого разговаривать должен? — агрессивно толкаю его.

Спотыкается о разбитую вазу.

— Не смей оскорблять её! — заступается за подружку.

— Шваль и есть. Вместо квартплаты ноги перед тобой раздвигает? А заливала, что не такая…

Все они одинаковые.

— Заткнись, — Галдин бросается в мою сторону.

— Попробуй заткни меня.

Между нами на почве конфликта завязывается драка: ожесточённая и яростная.

Поочерёдно лупим друг друга.

Падаем.

Катаемся по полу, усыпанному битыми осколками.

Морда. Печень. Башка. Почки. Рёбра.

Удушающий.

Тяжело и часто дыша, сжимаю локтем его шею.

— Хватит! Прекратите немедленно! — орёт девчонка.

Пока Галдин на карачках отползает прокашляться, я, пошатываясь, встаю с пола и поднимаю взгляд на испуганного Гнома.

Она так и стоит на том самом месте, возле столешницы. Изумлённо хлопает глазами.

Господи, вот же я её ненавижу!

— А тебе не стрёмно, м? — прищуриваюсь, отряхивая стёкла с рубашки.

— Так это твоя квартира? — произносит деревенщина севшим голосом.

Выглядит она при этом по-настоящему шокированной.

Да что там! Она в ужасе!

— А ты значит решила, что его? — громко смеюсь. — Откуда у него такая хата, дура? Он по сути, такой же нищий, как и ты. Я по доброте душевной разрешил ему зависнуть тут на время!

Она поворачивается и внимательно смотрит на Галдина.

Тот, по-прежнему стоя на коленях, поднимает голову и встречается с ней глазами.

— Почему ты не сказал мне правду?

— Есь, — несколько секунд подряд он кашляет, — я объясню всё.

— Уже не надо.

Обиженно поджав губы, Бриж удаляется из гостиной, оставляя нас с Галдиным наедине.

Я подхожу к раковине. Подставляю под холодную воду сбитые в кровь костяшки пальцев. Умываю лицо и шею. Затем возвращаюсь к столу и снимаю с упавшего стула своё пальто.

— У тебя сутки на то, чтобы привести квартиру в порядок и свалить, — подбирая с пола телефон, сообщаю сухо. — Ключи оставишь консьержу. Ты понял?

— Понял, — бросает он сквозь зубы.

Больше мы ничего друг другу не говорим.

Я покидаю квартиру, а уже пару минут спустя вышеупомянутый консьерж при виде меня хватается за сердце и интересуется, всё ли в порядке.

Махнув рукой, киваю. Держась за левый бок, выхожу на улицу, но домой сразу не еду. Прохожу метров пятьдесят вперёд. Заваливаюсь на одну из тех лавок, что выставлены вдоль сосновой аллеи.

Достаю трубу из кармана. Печатаю гневное сообщение Сухорукову.

Богдан ведь получается был в курсе? Девку из деревни они привозили вдвоём.

— Капец. Одни предатели вокруг! — ворчу себе под нос.

Что за друзья пошли? Кому доверять вообще можно? Один без спроса притащил в мою квартиру тёлку, с которой у меня тёрки. Второй — намеренно скрыл эту инфу.

Зашибись расклад…

— Есь!

До меня доносится голос Галдина. Этот идиот орёт, по пояс высунувшись с балкона.

В эту же самую секунду я вижу Гнома. Она выходит через центральные двери и спускается по ступенькам.

Останавливается ненадолго, чтобы быстро надеть свою убогую куртку.

Боже. Это говно давно пора выкинуть.

Наблюдаю за тем, как не может застегнуть молнию. Дёргает собачку туда-сюда, но у неё ни хрена не выходит.

— Чёрт!

Психанув, девчонка натягивает на себя шапку и заматывает вокруг шеи шарф.

Закидывает челночную клетчатую сумку на плечо и продолжает движение.

Дверь снова хлопает. Из подъезда появляется подрихтованный моими стараниями Галдин.

— Еся, прошу тебя, постой! — ковыляет он за ней, хромая.

— Пошёл ты! — кричит Гном в ответ, уверенно топая к шлагбауму, за которым её ожидает такси. — Видеть тебя больше не хочу! Ясно?

Ха-ха-ха. Так-то!

Откидываюсь на высокую спинку скамейки и с каким-то особым, болезненным удовольствием слежу за драмой, развивающейся прямо у меня на глазах…