Глава 16

Есения

Пока еду в такси, к своему стыду, тихо плачу. От обиды и безысходности.

Никак не могу поверить в то, что Лёха так со мной поступил.

Ненавижу ложь! Особенно ту, которая якобы во благо. Своим поступком Галдин поставил меня в отвратительнейшую и крайне неловкую ситуацию, ведь получается, что всё это время я жила у Разумовского, который, что называется, об этом ни сном, ни духом.

Роняю пылающее лицо в ладони.

Катастрофа какая-то!

Мне стало настолько стыдно за выходку друга, что я готова была провалиться под землю от осознания масштабов произошедшего.

А сам момент ещё… Разумовский появился в квартире именно тогда, когда мы с Галдиным целовались.

Вот даже не хочу представлять, как со стороны всё это выглядело. Неудивительно, что из его рта тут же посыпались хлёсткие оскорбления в мой адрес. И да, меня глубоко задели его слова. Отчего-то было очень больно их слышать.

Про шваль.

Про отработку квартплаты.

Пусть это всего-навсего версия его больного, озабоченного воображения, но насколько же грязно она звучала! Моё самолюбие задето, хоть вида я не подала.

Утыкаюсь лбом в холодное стекло, смотрю на ночную Москву, а перед глазами до сих пор почему-то Разумовский. Злой, взбешённый. Белоснежная рубашка в крови и мелких стёклах. Язвительная улыбка на губах. В прожигающих меня насквозь глазах — лютая ненависть и презрение.

Таким Его я ещё не видела. Даже в тот вечер, когда спалила чёртову шубу.

Господи, как я испугалась, когда между парнями началась ожесточённая драка! Это был самый настоящий кошмар. И самое ужасное, что этот кошмар случился из-за меня.

Миронова как-то пошутила, мол, рассоришь ты, Сень, друзей, по ходу.

Что ж. Как в воду глядела. Только связано это оказалось не с амурными делами. Всё куда хуже и сложнее вышло.

Вздыхаю и прикрываю глаза из-за пульсации в висках.

У нас, кстати, с Лёхой всё равно ничего не получилось бы. Поцелуй был приятен, однако никаких диких мурашек и какого-либо волнения он, увы, не вызвал. Искр не пробежало. Сердце не застучало сильнее. Неведомые бабочки в животе так и не проснулись.

Уж не знаю, как работает внутренний компас женщины, но возможности существования нашего союза он однозначно не показал.

Не отозвалось. Эксперимент закончился разочарованием. Причём двойным, ведь в Галдине я обнаружила не кандидата на роль моего молодого человека, а бессовестно подставившего меня предателя.

— Приехали. Казанский вокзал, девушка.

Встрепенувшись, часто моргаю и понимаю, что машина уже не едет.

— Долго стоять тут я не могу, — раздражённо обращается ко мне водитель.

— А долго и не надо.

Нащупываю ручку, открываю дверь. Сперва сама выбираюсь из салона, пропахшего вонючими носками, затем достаю свою сумку с немногочисленным добром.

— Всего хорошего.

— И вам того же.

Шагаю по направлению к центральному входу и непроизвольно засматриваюсь на красивое и величественное здание.

Казанский вокзал в Москве — это не просто транспортный узел, а самый настоящий архитектурный шедевр, который, благодаря вечерней подсветке, выглядит особенно эффектно.

Фасад трёхэтажного здания украшен арками и башенками. Снаружи оно выглядит как сказочный дворец, а за его массивными дверьми открывается мир, где искусство встречается с вечным движением. Пространство так и дышит историей, но не кажется скучно музейным. Внутри расположены кассы, залы ожидания, сувенирные лавки, кафе, рестораны, магазины и другие объекты инфраструктуры, обеспечивающие комфортное пребывание пассажиров.

Территория вокзала просто огромная. Поначалу я даже теряюсь, не понимая, куда нужно идти. Стою как дура посреди зала. Улавливаю звуки и впитываю визуальную картинку. Чувствую запах выпечки и кофе. Фоном звучат объявления и разговоры суетливых пассажиров. Под ногами от гула проходящих поездов вибрирует пол.

Кто-то задевает меня плечом.

— Ты чё встала тут, идиотка? — недовольно орёт на меня тётка в леопардовом спортивном костюме и с шиньоном на голове.

К ней присоединяется возмущённая собака-мышь, которую дама держит на руках. Она тоже тяфкает на меня и рычит.

Ругаться с хабалкой настроения нет. Поправляю сумку и молча направляюсь в сторону кассы. Занимаю очередь за семейной парой и пока жду, читаю сообщения от Галдина.

«Есь, прости меня, пожалуйста»

«Я просто хотел, чтобы у тебя было жильё»

«Мне совсем чуть-чуть времени не хватило. Я же нашёл нам нормальную хату, чтобы мы могли съехать из его квартиры»

«Где ты?

«Давай поговорим, прошу тебя»

«Напиши, куда приехать»

Он звонит. Постоянно.

Сперва не отвечаю, а потом просто беру и блокирую его номер. Потому что не нахожу в себе сил с ним общаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы билет покупать будете? — спрашивает у меня кассир.

— Да, — шмыгаю носом. — Ближайший до Загадаево, пожалуйста.

— На шесть сорок утра.

Прекрасно, всю ночь сидеть электричку ждать, но делать нечего. Других вариантов нет.

Покупаю билет в кассе и ароматный какао с булочкой в круглосуточной кафешке. Ищу себе место в зале ожидания. Присаживаюсь на свободное кресло. Ставлю сумку под ноги и делаю глоток горячего напитка.

Изо всех сил пытаюсь отвлечь себя от грустных мыслей, но у меня ничего не получается!

Я бомж.

У меня больше нет жилья в Москве.

Нет толком денег.

И рядом больше нет человека, которому я безоговорочно доверяла.

Я вообще не понимаю, что мне делать дальше. Побег домой — точно не выход. Ну поплачусь я Оле, поживу у них с Мухомором неделю, а что потом? К родителям-алкоголикам не вернусь ни за что!

Как быть-то?

Накрывает такая депрессия, что опять по щекам катятся слёзы.

— Эуу, — свист вынуждает повернуть голову вправо. — Москва слезам не верит, — острит мужик, сидящий через два кресла от меня. — Случилось чё, красивая? Помощь нужна? Я так-то могу и работу, и комнату подсуетить, — сообщает, подсаживаясь. — Про оплату как-нибудь договоримся, — подмигивает, мерзко при этом улыбаясь.

— Ничего мне от вас не нужно, отстаньте! — заявляю агрессивно, вскочив со своего места.

— Чё орёшь-то как ненормальная? Я просто помощь предложил.

— Идите вы… Со своей помощью!

Ретируюсь. Быстрым шагом двигаю от этого подозрительного пассажира подальше. Ухожу в другой конец зала и где-то тут мой телефон снова начинает вибрировать.

Достаю его из кармана куртки. Смотрю на экран и, нахмурившись, отвечаю на входящий вызов. Только потому что мне звонит Аська, которая по ночам, в отличие от меня, всегда спит.

— Сенечка, — её голосок звучит прерывисто и испуганно. — У тебя всё в порядке?

Нервно смеюсь. По-другому отреагировать не получается.

— Ну как тебе сказать…

— А ты где? — робко уточняет она, услышав очередное объявление диктора, эхом разлетающееся по залу.

— На вокзале, — выдыхаю честный ответ.

— На вокзале?

— Угу.

— Сень… У тебя что-то случилось?

* * *

Той ночью я поехала к Асе. Мы целый час разговаривали о произошедшем. Я осталась у неё переночевать, утром нечаянно проспала свою электричку и на вокзал уже не вернулась.

«Это знак свыше. Не надо тебе в Загадаево, Сень, — уверенно заявила подруга. — «Лучше давай-ка, оставайся у меня. Насовсем. Комната свободная для тебя есть. Жить вдвоём будет куда веселее».

Вот так абсолютно неожиданно и легко Аська предложила разделить с ней квадратные метры, ценник на которые, судя по объявлениям, в Москве просто запредельный.

Брать с меня квартплату она наотрез отказалась, мол, не надо ничего, жильё в собственности и осталось от бабушки, которая всегда помогала людям.

Спорить было бесполезно, сошлись на том, что в знак благодарности я оплачиваю все коммунальные услуги: воду, свет, газ и прочее. Ну и естественно, продукты плюс какие-то бытовые расходы договорились делить пополам, чтобы было более-менее справедливо и честно.

К новому месту я привыкла довольно быстро. И знаете, поняла одну ужасную истину: как ни прискорбно, в моём случае, везде лучше, чем дома.

Скучаю ли я по фешенебельной квартире Разумовского, расположенной в элитном районе, — и да, и нет. Тоскую не по роскоши. Просто иногда вспоминаю наши с Галдиным уютные вечера. Как дурачились на пару, вместе готовили завтраки, смотрели фильмы.

Мне не хватает нашего дружеского общения. Тяжело видеть его в кофейне и демонстративно игнорировать, но по-другому никак. Я всё ещё его не простила. Знаю, что это скорее всего случится, однако пока упрямо держу паузу. Как бы банально это не звучало: мне нужно время.

— Сень.…

— М? — отступаю на шаг назад и проверяю, насколько качественно отмыла окно.

Традиционно раз в неделю мы генералим. Аська давала обещание бабушке — всегда держать квартиру в чистоте.

— У тебя было много парней? — прилетает вдруг неожиданный вопрос. — У меня, если что, ни одного. Бабушка запрещала с ними контактировать. Переживала на этот счёт.

— Много ли парней у меня было? Смотря что ты имеешь ввиду, — заметив разводы, брызгаю ещё немного средства на стекло.

— Ну ты встречалась с кем-то может? В серьёзных отношениях состояла…

— Вот прям чтоб в серьёзных — точно нет. А-ля на свидания да, ходила. С кем-то периодически гуляла и даже целовалась, но назвать это отношениями было сложно.

— То есть вы просто проводили друг с другом время без обязательств?

— Типа того. С одноклассником в том году что-то закрутилось вроде, но я в какой-то момент поняла, что не хочу ещё сильнее усложнять себе и без того непростую жизнь, в которой на тот момент итак была куча проблем.

— Этот одноклассник тебе нравился?

— Нравился, — киваю, дотирая стекло, — хотя, похоже, не настолько уж и сильно. Думаю, в противном случае, я бы его не бортанула.

— Как Лёшу?

— С Лёшей тут немного другое. Я тебе уже говорила: как друг он мне очень дорог, но что-то большее между нами невозможно.

— Почему? Красивый же парень. Обаятельный. Неглупый. Харизматичный, с хорошим чувством юмора, — вытирая пыль на верхней кухонной полке, накидывает ему сплошь положительную характеристику.

— Вообще не спорю. Просто у нас с ним химии не случилось. Вот и всё. Так бывает. Ты, кстати, прости, пожалуйста, за тот эпизод, про который я тебе рассказывала. Я тогда на эмоциях была, взвинченная. Не подумала, дура глупая, что тебе будет неприятно слышать подобные вещи.

Я про поцелуй.

— Да ты чего? Нет, всё нормально.

— Не отнекивайся, Ась. Ты влюблена в Галдина. Это очевидно.

— Почему прям очевидно? — вздыхает она, уже не пытаясь отрицать сей факт.

— Ты всегда ждёшь его появления. А когда видишь Лёху, сразу меняешься в лице. И в зеркало на себя тут же поглядываешь, чтобы причепуриться.

— И чего в этом такого? — слезает со стула.

— А стоит ему подойти: ты краснеешь, бледнеешь, забываешь, как складывать слова в предложения. Роняешь что-нибудь, задеваешь. Это всё оттого, что ты в его присутствии очень волнуешься.

Аська снова тяжко вздыхает и сдувает со лба прилипшую прядь.

— И да, ты по особенному на него смотришь, — продолжаю сыпать аргументами.

— А он на меня — нет, — отмечает подруга с грустью, опуская глаза. — Просто не замечает. Как пустое место.

— Неправда. И здоровается, и шутит с тобой всегда.

— Из вежливости, Сень, — вооружившись спреем Антижир, подходит к плите, поворачиваясь ко мне спиной. — Он в это время всегда в твою сторону взгляд бросает. Давай откровенно: ему интересна ты. Не я. Мы обе прекрасно это понимаем.

— Скажи-ка честно, это он попросил тебя позвонить мне в ту ночь, когда я была на вокзале?

— Нет, — отвечает сразу. — Это был не он.

Новые подробности внезапно выясняются.

— Если не Галдин, то кто?

— Я не могу сказать, — заявляет, качая головой.

— В смысле? Что ещё за бред? Можешь конечно.

— Нет. Не могу. Я поклялась молчать и…

— АСЬКА!!! — за плечи разворачиваю её к себе. Так, чтобы мы с ней глаза в глаза друг другу смотрели. — Кто? — повторяю свой вопрос с нажимом и терпеливо выжидаю, пытая её взглядом. — Ты мне подруга или кто?

— Он меня убьёт, если я расскажу тебе…