Глава 16

После разговора с кесарем водитель Милютина повёз меня в академию. Сам Иван Иванович остался у Романова, предупредив меня, что на днях нам с ним предстоит увидеться и обсудить, как мне проще всего добраться до Петербурга и встретиться с отцом.

Разумеется, всю дорогу до Кутузовки мою голову занимали мысли о предстоящей поездке в родной город. Мне предстояло не просто попросить отца о встрече с Романовым, а по сути, открыто объявить, что я на стороне кесаря и по факту уже работаю на КФБ. Впрочем, отец явно об этом уже знал или догадывался.

Но как же мне не хотелось встречаться с ним и говорить на такую тему. Сама мысль об этом меня угнетала, но в сложившейся ситуации мои желания мало что решали — отказать кесарю я не мог. И в первую очередь потому что хотел скорейшего начала спецоперации по освобождению ребят.

Вообще, было во всём этом что-то ненормальное: я работал на кесаря, а мой отец с ним воевал. Выглядело это так, будто я пошёл против своей семьи. И хоть я знал, что это не так, что семья от меня сама отказалась, а поручения кесаря нисколько моей семье не вредили, а лишь давали надежду на спасение похищенных отбракованных подростков, неприятный осадок у меня после разговора с Александром Петровичем остался.

Непонятное было ощущение, не то чтобы сильно неприятное, но какое-то странное. И похоже, мне предстояло теперь жить с ним всегда. Это, конечно, не радовало. Но и печалиться смысла не было — что я мог изменить? Вернуться в семью я не мог — меня там никто не ждал, да и поступки отца я категорически не поддерживал. Отказаться сотрудничать с КФБ и кесарем? Теоретически мог. Но что мне это давало? Ничего. Ни поддержки, ни перспектив.

А мне надо было как-то обустраивать свою дальнейшую жизнь, и сильная поддержка на уровне Романова и Милютина хоть и серьёзно ограничивала мою свободу, но зато хорошо помогала встать на ноги и открывала широкие перспективы. Да и вообще, Милютины сделали за последние два года для меня много хорошего, и мне было просто приятно иметь дело с Иваном Ивановичем. И кесарь вызывал у меня лишь положительные чувства. Поэтому мой выбор был очевиден.

Но полностью рвать отношения с семьёй я всё же не собирался. Как минимум мне полагался титул, и было бы глупо от него отказываться. Я не был сторонником расслоения общества по сословиям, для меня было неважно, кто передо мной: аристократ или простолюдин, но, к сожалению, так считали не все. И я понимал, что с титулом князя мне будет в жизни намного проще, чем без него. Правда, пока что этот титул шёл в связке с фамилией, которую вслух за пределами Петербургской области лучше не называть, но рано или поздно всё это должно было закончиться.

А пока с титулом стоило подождать. Потом, после окончания Кутузовки или любого другого учебного заведения имело смысл поменять документы с Андреева на Седова-Белозерского, чтобы именоваться князем Седовым-Белозерским, но пока это делать было глупо. И опасно. Учитывая, что мой отец был главным сепаратистом страны, имело смысл ещё какое-то время побыть простолюдином Андреевым, тем более что это не доставляло мне никаких хлопот. Те, кто что-то решал в моей жизни, и так знали, кто я. А остальным этого знать не стоило.

В академию я вернулся к третьей паре, но на неё не пошёл. Я решил в этот день посетить только занятия по боевой магии и заодно попросить преподавателя, чтобы пустил нас с Корецкой после занятия на арену. Дарья уже замучила меня постоянными напоминаниями о реванше.

В общежитие идти не хотелось, я с удовольствием погулял полтора часа на свежем воздухе, немного успокоился, решив, что нет ничего уж совсем страшного в моей предстоящей встрече с отцом и уже в более-менее хорошем настроении отправился в столовую на обед.

В столовой настроение сразу испортилось — едва войдя в здание, я нос к носу столкнулся с Зотовой.

— Привет! Ты мне как раз и нужен! — деловито заявила Арина, увидев меня.

— Привет! — ответил я. — Что-то случилось?

— Пока ничего, но у меня есть к тебе серьёзный разговор.

— Арина, больше я на это не куплюсь.

— Он действительно серьёзный.

— Хорошо. Я тебя слушаю.

— Здесь? — удивилась княжна.

— Ну если разговор серьёзный, то зачем тянуть? — ответил я, уверенный, что Арина опять заведёт свою старую песню про свою якобы любовь ко мне и женитьбу.

— Может, всё-таки в другом месте?

— Если ты про мою комнату, то нет.

— Это не очень-то вежливо и красиво — такие слова говорить, — надулась княжна.

— Ну извини, эти слова не на пустом месте появились.

— Что скажешь, насчёт встречи в кафе вечером? — спросила Зотова.

— Арина, давай уже как-то решим этот вопрос раз и навсегда, — сказал я, стараясь казаться убедительным и вежливым одновременно. — Ты просто супер, ты красивая, сексуальная, умная, но я тебя не люблю. И ты меня тоже, что бы ты там ни говорила. Нам было хорошо вместе. Очень хорошо. Если бы не твоя свадьба, можно было бы повторить. Но ты выходишь замуж, поэтому нет. Извини!

— Я просто хотела поговорить, — мрачно сказала княжна нахмурившись.

— Так говори! Мы болтаем три минуты о том, что тебе надо поговорить, уже бы поговорили.

— Здесь?

— А что такого? Нас вроде никто не подслушивает.

— Хорошо, — согласилась княжна и заговорщически прошептала: — Я узнала, что Троекуров готовит тебе большую гадость. Не знаю, какую, но он хочет отомстить за то, что ты его унизил. Сильно отомстить.

— В принципе не удивила. А откуда такая информация?

— Не могу сказать откуда. Скажем так: девчонки болтают.

— Что ж, буду иметь в виду. Спасибо! Пока!

Я собрался уже идти, но Арина схватила меня за руку и, глядя в глаза, сказала:

— Если мы поженимся, мой отец сможет тебя защитить!

— У меня есть те, кто сможет меня защитить, но спасибо за предложение, — ответил я, осторожно высвободил руку и направился за подносом.

— Хорошо подумай! — донеслось мне вслед.

После обеда я побежал искать Игнатьева, чтобы договориться с ним о реванше с Корецкой после занятий. Ярослав Васильевич, выслушав меня, дал согласие на наш с Дарьей поединок на арене, но при условии, что драться мы будем под его присмотром. Мне это было даже на руку — всякое могло произойти: от несчастного случая во время поединка никто не застрахован, поэтому опытный преподаватель помешать никак не мог.

На занятиях по боевой магии мы в этот день отрабатывали заклятия. Поединков не было, поэтому сил у нас осталось много. Ещё в начале занятия я сказал Корецкой, что договорился и реванше и предупредил, чтобы она в конце не уходила.

Когда занятие закончилось, и вся группа ушла, а на арене остались лишь мы с Дарьей да Ярослав Васильевич, преподаватель сказал:

— Давайте, ребятки, по-быстрому, у меня не так много времени.

— Здесь Вы можете не переживать, — ответил я. — Мы постараемся очень быстро.

— Вообще, Андреев, тебе должно быть стыдно, — неожиданно заявил Игнатьев.

— За что? — удивился я.

— Выходить на поединок с заведомо более слабым соперником — не самый красивый поступок.

— У нас пари.

— Тем более.

— Я должен выиграть поединок за тридцать секунд.

— А вот это уже другое дело. Тогда всё честно. Тогда у Даши есть шанс. На что поспорили? Надеюсь, как все молодые люди — на поцелуй?

— Я предлагала на поцелуй, — сказала Корецкая. — Но он отказался.

— Ну тут я даже и не знаю, как это прокомментировать, — развёл руками Игнатьев.

— А не надо это комментировать, — сказал я и обратился к преподавателю с просьбой: — Если вам не трудно, дайте, пожалуйста, старт поединку и засеките время.

— Да пожалуйста, — ответил мне Ярослав Васильевич и обратился к Дарье: — Просто вруби простейшую защиту и ускорение, да бегай от него по арене. За полминуты, может, и не успеет поймать.

Корецкая мрачно посмотрела на преподавателя, но тот лишь улыбнулся в ответ и добродушно произнёс:

— Просто хотел помочь.

После этого Игнатьев взял в левую руку секундомер и поднял правую, давая понять, что он готов. Мы с Дарьей вышли на арену, встали друг напротив друга и приготовились к началу поединка. Ярослав Васильевич подождал ещё секунд десять и дал отмашку.

Моя соперница решила не следовать совету преподавателя и убегать от меня не стала. Это было хорошо, потому что при таком раскладе я бы действительно не смог её поймать за тридцать секунд. Но Дарье хотелось не спор выиграть, а победить. Наивная девчонка. И упрямая.

Корецкая сразу же после отмашки Игнатьева начала накладывать на себя какую-то защиту. Но я даже не стал разбирать какую — времени на это не было. Но зная, что я формально — маг огня, и при этом обещал её заморозить, скорее всего, защита должна была работать в первую очередь против заклятий огня и воды. Можно было сделать Даше сюрприз — атаковать её каким-нибудь заклятием магии земли, но на сюрпризы не было времени.

Использовать надо было то, что я мог делать очень быстро. Поэтому я сразу же, буквально за пару секунд, вызвал очень концентрированный кислотный туман на ту область, где стояла Корецкая. Туман заставил её отскочить, разрушил недостроенную защиту и немного сбил её концентрацию.

Не знаю, собиралась ли Дарья опять ставить защиту, или решила всё же воспользоваться советом Игнатьева, но сделать ничего этого я ей не позволил. На выходе из тумана Корецкой пришлось столкнуться с выпущенными мной прямо ей в ноги ледяными стрелами. Одна из них пробила Дарье правую ногу ниже колена. Моя соперница тут же упала на пол арены. Она попыталась встать, но ничего не получилось, видимо, стрела перебила кость. Тогда Дарья попыталась отползти от меня нелепыми перекатами.

Мне стало не по себе от вида крови, перебитой ноги и катающейся на полу девушки. Я был к такому непривычен, так как раньше никогда не дрался с девчонками настолько серьёзно. Да, я видел, как они бьются на турнирах, иногда превращая друг друга чуть ли не в фарш, но сам никогда до такой степени девушек не травмировал. Это был новый опыт. Впрочем, никто не заставлял Корецкую так настойчиво требовать реванша, а помочь я ей мог теперь только одним способом — быстро выиграть и дать возможность Игнатьеву оказать Дарье первую помощь.

Корецкая тем временем смогла встать на здоровую ногу. Но не простояла и секунды — я точно брошенным ледяным шаром опять повалил её на арену. Затем быстро подошёл к Дарье, при помощи необходимых заклятий «упаковал» её в ледяную глыбу и громко сказал:

— Готово!

— Молодец, — ответил мне Игнатьев. — Успел.

После этого Ярослав Васильевич освободил Корецкую из ледяного плена, осмотрел её рану и сказал:

— Кость цела. Могу обезболить и подлатать, но всё равно надо идти к лекарям, чтобы сделали совсем как было. Скажешь им, что на дополнительных занятиях в моём присутствии получила травму. Общее самочувствие как? Голова не кружится?

— Благодарю Вас, со мной всё в порядке, — ответила Дарья и тут же спросила: — Сколько?

— Если ты про время, то ничем тебя не обрадую — двадцать восемь секунд.

Корецкая тяжело вздохнула, а преподаватель заметил:

— А я тебе говорил: бегай по арене!

После этого Ярослав Васильевич обезболил Дарье ногу и залечил как мог рану. Затем он велел нам долго на арене не задерживаться, на всякий случай запретил проводить поединки без его присутствия и ушёл.

Мы с Корецкой сразу же разошлись по раздевалкам. Переодевшись, вернулись на арену практически одновременно.

— Ты уж извини, что пришлось так жёстко действовать, — сказал я. — Но иначе было невозможно за тридцать секунд победить. А сидеть за одним столом с Троекуровым мне неохота.

— Всё нормально, я же понимаю, что это поединок, — ответила Дарья улыбнувшись. — Но как и где ты этому всему научился?

— Долгая история. И не всю её я могу рассказывать.

— Ну расскажи хоть то, что можешь.

— Плохой из меня рассказчик.

Мы не спеша покинули здание арены, и уже на улице Корецкая внезапно задала мне совсем уж неожиданный вопрос:

— А про Левашова ты можешь рассказать, или это тоже тайна?

— Смотря что тебя интересует, — ответил я.

— Я слышала, что он похитил тебя и Зотову, а потом вы сбежали и сдали его КФБ.

— Так и было.

— А ты не знаешь, где он сейчас?

— Понятия не имею, наверное, лечится в психушке. Он ведь псих.

— Псих? А можно подробнее? Почему псих?

— Да что там подробнее рассказывать? Псих — потому что похитил нас с Ариной и хотел убить. И не просто убить, а с особой жестокостью.

— Ты знаешь, что меня собирались за него замуж отдать? Ну не то чтобы прям собирались, но рассматривали такой вариант.

— Знаю. И я скажу, тебе сильно повезло, что он окончательно тронулся умом до вашей свадьбы, а не после.

— Выходит, я должна тебя поблагодарить. Ведь это ты меня от него спас.

— Можешь и Арину благодарить, это он из-за неё слетел с катушек. Я вообще тогда случайно попал в ту историю — ехал с Ариной в одной машине, когда нас похитили.

— А у тебя с Зотовой роман, да?

— С чего ты это взяла?

— Ну, говорят так.

— Кто говорит?

— Многие.

— Нет между нами ничего. Мы просто друзья, так как пережили многое вместе.

— Да ладно, — Даша рассмеялась. — Видела я, как Зотова на тебя всегда смотрит.

— Как?

— Как на собственность.

— Ерунду ты говоришь. И я повторяю: между нами ничего нет!

— Тебя больше девчонки с подготовительного курса интересуют?

— С чего ты так решила?

— Заметила, как ты новенькую в оборот взял в первый день её пребывания в академии.

— Да в какой ещё оборот?

— Видела, как вы за ручки держались в понедельник. И вчера ты её в столовой ждал.

— Но как ты успела всё это увидеть? — искренне удивился я.

— Я всё вижу и всё знаю, — ответила Дарья и рассмеялась.

— Ты за мной шпионишь, что ли?

Корецкая уже просто расхохоталась в голос, видимо, её очень забавляла эта ситуация. А вот меня не очень.

— Никто за тобой не шпионит, — сказала Дарья, прекратив смеяться. — Просто заметила. Трудно не заметить. Мы ведь в одно время в столовую ходим. А что ты так разволновался?

— Да уж подумал, что теперь и ты начнёшь на меня смотреть как Арина, — съязвил я.

— Нет, тут не переживай — ты не в моём вкусе. Я, конечно, обязана тебе тем, что ты избавил меня от Троекурова, но не до такой степени, чтобы западать на тебя.

— Это радует. А чего вдруг ты решила от Троекурова избавиться?

— Он мне надоел. Есть женихи поинтереснее.

«Нет у тебя больше жениха поинтереснее», — подумал я, вспомнив разговор с Глебом.

Дарья тем временем стала очень серьёзной и сказала:

— Насчёт Троекурова. Ты с ним осторожнее. Он тебе не простит такого унижения. Я его хорошо знаю, он явно готовит тебе какую-нибудь гадость.

— Спасибо, что предупредила.

— Тебе спасибо ещё раз, что помог с ним расстаться. Ну и, раз уж речь зашла, ещё раз прости, что я тогда себя так дерзко и некрасиво вела.

— Нормально, — ответил я. — Это меня не напрягает. А вот то, что ты за мной следишь, немного пугает.

Дарья снова рассмеялась. Потом мы ещё немного поболтали о всякой ерунде и немного о нашем поединке, да расстались. И я направился в общежитие.

Я пришёл в свою комнату, принял душ и хотел взяться за подготовку к очередному зачёту, но сделать это мне было не суждено — зазвонил телефон, и на экране появился незнакомый номер. Я принял звонок и услышал голос Ани:

— Рома, это я. Узнал?

— Узнал, — ответил я.

— Я второй день думаю лишь о том, что ты мне вчера сказал. Ты прав: нам надо встретиться и поговорить, обсудить это всё.

— Когда и где?

— Лучше сегодня. Ещё одну бессонную ночь проводить мне не хочется.

— Где?

— Лучше не на территории академии. Нельзя, чтобы нас кто-то увидел. Ты знаешь какое-нибудь тихое кафе в городе, лучше в центре?

— Да их там целая куча.

— Ну выбери любое.

Я начал вспоминать различные кафе в центре Новгорода, первым на ум пришло «Морозко» — уютное заведение с потрясающим выбором мороженого. Мы несколько раз ходили туда с Милой. Не очень-то хотелось идти в такое место с Аней, да ещё и на такой тяжёлый разговор, но никаких других кафе я быстро не вспомнил. Поэтому остановился на этом.

— Кафе «Морозко», — сказал я. — На Предтеченской улице. Ты ведь на такси поедешь?

— Да.

— Таксисту скажи название, он найдёт. Во сколько сможешь там быть?

— Давай через час, — сказала Аня. — А лучше через полтора, чтобы я успела доехать.

— Хорошо, — ответил я. — Сколько бы твои часы сейчас ни показывали, ровно через полтора часа встречаемся.

«Похоже, это судьба — сегодня с кем-то в кафе посидеть», — подумал я, сбросил звонок и посмотрел на экран телефона, часы на нём показывали без пятнадцати пять.

По времени смело можно было часик позаниматься и успеть на встречу, но никакие зачёты в голову уже не лезли. Предстоял тяжёлый разговор и надо было, если не подготовится к нему, то хотя бы отдохнуть. И я принялся варить себе кофе

Такси доставило меня к кафе «Морозко» за пять минут до оговорённого с Аней времени. Я рассчитался и покинул салон. Погода была на удивление тёплой, и я пожалел, что не назначил встречу в заведении, где имелась веранда. Но хорошая мысль всегда приходит с опозданием, я в очередной раз в этом убедился и направился к входу в кафе.

Не успел я сделать и пары шагов, как передо мной возник пожилой мужчина в длинном плаще и с большим чемоданом. Вид у него был очень уставший. Мужчина с нескрываемой тоской в голосе обратился ко мне:

— Молодой человек, Вы мне не поможете? Я уже почти час здесь хожу, не могу найти гостиницу «Луч». По карте она должна быть где-то здесь.

Сказав это, мужчина протянул мне карту города, с пометками, сделанными на ней ручкой, и добавил:

— Вот она даже отмечена на карте, а по факту её нет.

Хоть мне было далеко не пять лет, но я избегал разговоров на улице с незнакомыми людьми, эльфами и орками. В свете последних событий имело смысл быть крайне осторожным. И хоть мужчина внешне опасным не казался, я на всякий случай отступил от него на два шага назад и спросил:

— А Вы не пробовали туда позвонить?

— К сожалению, мой телефон разрядился, — ответил мужчина в плаще.

В другое время я предложил бы ему свой телефон, но сейчас интуиция подсказывала мне, что стоит держаться от незнакомца подальше. И хоть выглядел мужчина исключительно миролюбиво, да к тому же руки у него были заняты картой и чемоданом, я отчего-то был уверен: надо быстро отсюда уходить.

Но уйти я не успел. Зато успел ощутить довольно болезненный укол, будто слева в мою шею кто-то воткнул иглу. И почти сразу такой же укол почувствовал правой стороной шеи. Инстинктивно я схватился руками за места уколов и обнаружил торчащие из шеи дротики. И тут же перед глазами у меня всё затуманилось, и закружилась голова.

Слабость возникла сразу во всём теле, я еле держался на ногах, и речи о том, чтобы убежать, конечно же, уже не шло. Надо было попытаться активировать хоть какую-то защиту и начитать любое шумовое заклятие для привлечения внимания. Однако ничего не вышло: и силы меня почти полностью покинули, и сконцентрироваться не получалось.

С каждой секундой мне становилось всё хуже, я уже ничего не мог разглядеть — стоящий в двух метрах от меня мужчина в плаще превратился в бесформенное пятно. И я начал падать.

— Погоди! Не падай! Только не падай! — с этими словами незнакомец подскочил ко мне и подхватил меня под руки, не давая мне рухнуть на тротуар.

Тут же я услышал, как совсем рядом притормозила машина, как из неё кто-то выскочил, перехватил меня у мужчины в плаще и начал затаскивать в салон.

«Интуиция меня не подвела», — с этой мыслью я отключился.