Глава 18

Я простоял у заправочной станции минут двадцать. За это время на неё заехали ещё две машины, и на обеих стояли московские номера. После этого сомнений у меня не осталось — я находился в Москве или в Московской области. И теперь мне стало понятно, почему так занервничали мои похитители: убить человека с визиткой Воронцова в Москве — это не то же самое, что убить его в Новгороде.

А если они к тому же ещё были орками и промышляли в основном на территории, контролируемой Воронцовым, то их можно было понять — в случае раскрытия этого убийства, ребята понесли бы серьёзное наказание и не факт, что совместимое с жизнью. Поэтому они даже мелочь из карманов не рискнули у меня забрать.

И раз уж я находился в Москве, можно было не переживать, что я не запомнил номер телефона Милютина — в этом городе звонить однозначно стоило не Ивану Ивановичу, а Воронцову. С этим всё было понятно. Непонятно было другое — что я делал в Москве? Зачем меня сюда привезли? С какой целью?

Задав себе несколько вопросов, на которые, разумеется, не было ответов, я направился к зданию заправочной станции. К моей радости, двери оказались автоматическими, и мне не пришлось с ними возиться — они открылись, едва я к ним приблизился. Я зашёл в помещение в тот момент, когда клиентов в нём не было, сразу же подошёл к стойке и обратился к заправщице, девушке лет двадцати — двадцати пяти:

— Доброй ночи! Пожалуйста, помогите мне — вызовите полицию.

— Что-то случилось? — с тревогой в голосе спросила заправщица.

— Да.

— С Вами?

Вместо ответа, я повернулся спиной и показал девушке наручники. Она от неожиданности негромко ойкнула и сказала:

— Кто это с Вами сделал?

— Это долгая история. Пожалуйста, вызовите поскорее полицию!

— Да, конечно, сейчас, — ответила заправщица, схватила телефон и начала набирать нужную цифровую комбинацию.

Дежурный ответил почти сразу, девушка тут же сообщила ему, что к ней на заправку пришёл парень в грязной помятой одежде и наручниках и просит помощи. После этого она назвала адрес заправки и положила трубку.

— Сказали, что ближайший наряд приедет, как только сможет, — сообщила мне заправщица и спросила: — Хотите воды или чаю?

Пить хотелось, но оставаться в помещении было опасно, имело смысл покинуть его, пока не пришли очередные клиенты.

— Нет, благодарю, — ответил я. — Не хочу. Я пойду на улице подожду приезда полиции. Спасибо за помощь!

Я вышел на улицу и быстро направился в лес, никем, как мне показалось, не замеченный. Спрятался в кустах и наблюдал оттуда за заправкой. Минут через двадцать подъехал полицейский автомобиль, из него вышли два офицера. Я быстро побежал к ним.

Заметив меня, полицейские синхронно достали пистолеты, а один из них крикнул:

— Стойте!

Я остановился.

— Пожалуйста, поднимите руки вверх! — продолжил полицейский.

— Не могу, — ответил я. — На мне наручники. Я сейчас спиной повернусь, можете сами убедиться.

Я повернулся спиной к стражам порядка, продемонстрировал свои, скованные руки и услышал голос полицейского:

— Хорошо, идите сюда! Только медленно.

— Вы одарённый? — спросил меня второй полицейский.

— Если бы я был одарённым, я бы давно эти наручники расплавил, — соврал я, так как заявлять, что ты одарённый, не имея возможности пользоваться магией, было крайне глупо.

Когда я подошёл к полицейским на расстояние примерно пяти метров, один из них подал мне рукой знак остановиться и представился:

— Капитан Егорычев!

Второй полицейский был в звании лейтенанта и представляться не стал. Он молча стоял и не сводил с меня глаз и пистолета. Видимо, человек в наручниках был в этих местах редким гостем, и от меня ожидали чего угодно.

— Кто Вы? — спросил капитан. — Что произошло?

— Я не могу Вам ничего рассказывать, — ответил я. — Мне нужно сделать звонок.

— Назовите Ваше имя! — с ноткой металла в голосе произнёс Егорычев.

— Мне надо позвонить!

— Сейчас я решаю, что Вам надо! — отрезал капитан. — Вам надо назвать своё имя, в первую очередь для вашей же безопасности. Мой коллега уже нервничает.

Я проигнорировал такую неприкрытую угрозу и сказал:

— У меня в руке визитка, на ней номер телефона. Мне очень нужно по нему позвонить. Вы можете просто её взять, посмотреть, а уже потом решать, имею ли я право на звонок.

Сказав это, я быстро повернулся боком, чтобы было видно мои руки. Капитан недовольно поморщился, но всё же подошёл ко мне и взял из моей руки визитку Воронцова. Он начал её рассматривать, и прямо на глазах выражение лица Егорычева менялось.

— Здесь номера телефонов с обеих сторон, — невероятно дружелюбным голосом произнёс капитан. — По какому Вы хотите позвонить?

Я вспомнил, что председатель дворянского собрания Москвы в случае особой важности велел звонить сразу ему, и решил, что случай со мной произошёл именно такой.

— Будьте добры, наберите личный номер князя Воронцова, — попросил я капитана.

— Как пожелаете, — ответил Егорычев. — Но должен напомнить, что сейчас шесть часов утра.

— Я знаю.

Капитан после моих слов натужно улыбнулся, достал телефон и набрал номер Воронцова. После третьего гудка влиятельный орк принял звонок, и из трубки послышался его грубый суровый голос:

— Слушаю Вас!

Егорычев побледнел, прижал трубку к уху и щеке и затараторил:

— Ваше Сиятельство, беспокоит капитан Егорычев, патрульная служба, прошу меня великодушно простить за столь ранний звонок. Но нами обнаружен парень лет восемнадцати — двадцати в наручниках с Вашей визиткой в руках, человек. Имя своё он не назвал и попросил позвонить Вам. Учитывая, что у него была Ваша визитка, я не смог отказать.

Капитан замолчал и принялся слушать, что ему отвечает Воронцов. И судя по тому, что Егорычев чуть ли не начал улыбаться, князь отнёсся к раннему звонку спокойно. В итоге капитан совсем расцвёл и сказал:

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство!

После этого Егорычев приложил телефон к моему уху, и я почти сразу же услышал голос Воронцова:

— Как ты в Москве оказался?

Такого вопроса я не ожидал и выпалил заранее заготовленную фразу:

— Игорь Константинович, это Роман, я был у Вас вместе с Иваном Ивановичем. Вы дали мне свою визитку и сказали, звонить, если со мной случится что-то нехорошее в Москве. Вот случилось, и я звоню. Простите, что так рано.

— Не рано, я в четыре встаю, — ответил Воронцов. — И я сразу понял, что это ты. Иван Иванович тебя с вечера ищет и нас предупредил, чтобы по камерам проверяли на всякий случай. Как ты в Москве оказался?

— Меня похитили, привезли сюда и хотели убить.

— Ясно, — мрачно произнёс князь. — Разговор нетелефонный. Скоро к вам подъедет мой помощник. Его зовут Герман. Всё ему расскажешь. Пусть капитан трубку возьмёт.

— Вы, пожалуйста, Ивана Ивановича предупредите, что со мной всё в порядке, чтобы меня не искали.

— Предупрежу.

Я сказал Егорычеву, чтобы он поговорил с Воронцовым. Капитан прижал трубку к уху, выслушал ценные указания и в конце радостно рявкнул в микрофон:

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство!

После этого он убрал телефон и сказал напарнику:

— Мы должны охранять этого парня до приезда спецгруппы. Князь Воронцов обещал нас наградить, если справимся.

— Может, тогда наручники с меня снимете? — спросил я. — Вы ведь уже поняли, что я не опасен.

— Да, конечно, — сказал капитан, достал ключ от наручников и принялся их с меня снимать.

Однако у Егорычева ничего не вышло, он возился примерно минуту и в итоге сказал:

— Ничего не получается. Наши ключи к этим замкам не подходят. Разные механизмы. Уж, извините.

Я, конечно, расстроился, так как уже представил, как разомну руки, но деваться было некуда — пришлось ждать помощника Воронцова в наручниках. Пока ждали, я озадачил капитана ещё одной просьбой — попросил воды. Здесь Егорычев сработал быстро и без осечек — сбегал на заправку, принёс литровую бутылку с водой, открыл её и помог мне напиться.

Обещанная Воронцовым спецгруппа приехала минут через сорок после нашего разговора. Приехала красиво — на большом чёрном внедорожнике с затемнёнными стёклами и начищенными до зеркального блеска дисками. Внедорожник остановился возле полицейской машины, и из него вышел крупный мужчина с короткой стрижкой, волевым подбородком и очень мрачным взглядом. Выглядел он лет на тридцать пять — сорок и был одет в чёрный костюм и чёрный кожаный плащ. Судя по всему, только из него спецгруппа и состояла.

Приехавший мужчина подошёл к нам, отозвал в сторону Егорычева и о чём-то с ним побеседовал примерно минуту, затем они вернулись к полицейской машине, и орк Воронцова обратился ко мне:

— Перебирайся в мою машину!

После этого он пошёл и сел за руль своего внедорожника. Я ещё раз поблагодарил за помощь полицейских, выбрался из машины и подошёл к водительской двери внедорожника. Почти сразу же опустилось стекло, и орк Воронцова с нескрываемым удивлением спросил:

— Ты чего стоишь? Садись да поехали.

— Я бы рад, только в наручниках дверь открыть не получается, — ответил я.

— Патрульные надели на тебя браслеты?

— На меня их похитители надели, а полицейские не смогли снять.

— Ясно, иди садись, я тебе дверь открою.

Я обогнул машину, подошёл к уже открытой двери и не без труда залез на сидение — оказалось, что такое простое действие с руками, скованными за спиной, делать не так-то просто.

— Я дверь закрыть не смогу, — сказал я, пытаясь устроиться на сиденье.

— Сейчас сможешь, — ответил мне помощник Воронцова.

Он поднял правую руку и зафиксировал её примерно на уровне лица, пошевелил пальцами, и почти сразу после этого его кисть начала краснеть и буквально секунд за десять стала выглядеть так, будто состояла из раскалённого металла.

— Повернись ко мне браслетами и не шевелись, — сказал орк, и я выполнил его указание.

Послышался негромкий непонятный звук, после чего щёлкнул замок, и одна моя рука освободилась от металлического браслета. Буквально через несколько секунд освободилась вторая. Я закрыл дверь, развернулся и увидел, как помощник Воронцова заморозил раскалённые выжженные замки и бросил наручники на заднее сиденье.

— Не стоило на улице это шоу показывать, — пояснил орк, после чего протянул мне руку и представился: — Герман!

— Роман! — ответил я, пожимая руку, и сразу же решил уточнить: — А как Вас по отчеству величать?

— Ростиславович, — ответил орк. — Но можно просто Герман.

Я оглядел помощника Воронцова и подумал, что просто Германом я его называть, пожалуй, не смогу — он был раза в два меня старше, крупнее и явно в несколько раз опытнее. Пока я обо всём этом думал, Герман достал телефон, набрал какой-то номер и дал мне трубку. Через два гудка из динамика послышался голос Ивана Ивановича:

— Я слушаю!

— Доброй ночи! — сказал я. — Это Роман.

— Тебя уже забрали? — спросил Милютин.

— Да, — ответил я. — Герман Ростиславович забрал.

— Отлично! С ним ты теперь в полной безопасности.

— А Вам рассказали, что со мной произошло?

— Вкратце да. А в деталях расскажешь, когда я приеду.

— Вы планируете приехать в Москву?

— Придётся, — ответил генерал КФБ с заметной тоской в голосе. — Планирую к обеду или сразу после него быть у вас.

Милютин сбросил звонок, я отдал телефон помощнику Воронцова и поблагодарил его за предоставленную возможность поговорить с Иваном Ивановичем.

— Тебя где-то здесь недалеко держали? — спросил Герман, заводя двигатель. — Показать это место сможешь?

— Могу, — ответил я.

— Тогда говори, куда ехать.

Я подробно объяснил, откуда я пришёл, и Герман вырулил со стоянки. А через пятнадцать минут мы уже подъезжали к зданию, в котором меня чуть не убили. Орк велел мне оставаться в машине, а сам вышел и осмотрел территорию. Затем вернулся, достал из багажника спортивный костюм и большой полиэтиленовый пакет, отдал это всё мне и сказал:

— Переоденься и сложи в пакет свои куртку и брюки.

— Зачем? — спросил я.

— Я вызвал криминалистов, чтобы осмотрели место. Они сказали, что твоя одежда тоже нужна, на ней могут остаться следы ДНК похитителей. И чем раньше ты её снимешь, тем лучше.

Я спорить не стал и быстро переоделся. Спортивный костюм оказался мне размера на два больше, но выбирать не приходилось.

— Там в помещении остались мои деньги, банковские карты и телефон, — сказал я. — Это можно будет как-нибудь забрать?

— Можно, — ответил Герман. — Но если их трогали похитители, то только после того, как с них снимут отпечатки пальцев.

Помощник Воронцова опасался, что мои похитители решат вернуться, чтобы замести следы, поэтому мы проторчали возле заброшенного старого здания до приезда криминалистов и лишь после этого уехали.

— А куда Вы меня везёте? — спросил я Германа, когда мы уже мчались по трассе.

— В гостевой дом князя, — ответил орк. — Отдохнёшь там пока в безопасности.

На этом наши разговоры в пути закончились. Почти час до гостевого дома мы ехали в тишине. В итоге Герман привёз меня в роскошный особняк, одиноко стоящий в лесу, и оставил там, пожелав удачи.

Я не понял, чей это был гостевой дом — Воронцова или дворянского собрания, но это было и не важно. Главное, что мне выделили апартаменты на втором этаже и накормили завтраком, так как на часах уже было почти девять утра, а я не ел с прошлого обеда.

После завтрака я ещё раз проверил, не вернулась ли ко мне магия, попытавшись создать на ладони небольшой ледяной шар. Выяснил, что пока не вернулась. Но особо я не расстроился, так как сил не осталось даже на это — я добрался до кровати и рухнул на неё, засыпая в полёте.

Разбудили меня сотрудники гостевого дома в два часа дня. Поинтересовались, не пора ли подавать обед, и сообщили, что к трём должен приехать граф Милютин, но может и опоздать. От обеда я отказался — есть совсем не хотелось. Тогда мне предложили посетить бассейн и спортзал. А вот это уже меня заинтересовало — поплавать полчасика, чтобы полностью прийти в себя, не мешало.

А когда я остался один, снова попытался сконцентрироваться и создать ледяной шар. И у меня получилось. Магия вернулась, и это была очень хорошая новость. Я сбегал в бассейн и к трём часам был готов встречать Ивана Ивановича. Правда, тот прибыл лишь в половине четвёртого.

— Ну здравствуй, любитель приключений! — заявил Милютин с порога. — Рассказывай подробности очередного!

— Если Вам кажется, что мне все эти приключения нравятся, то Вы ошибаетесь, — ответил я довольно дерзко, но очень уж мне не понравилось, как Иван Иванович меня назвал.

Слова главы московского отделения КФБ показались мне довольно обидными, в первую очередь, потому что почти все свои приключения я пережил из-за него: то он решил отправить меня в безопасное место к Зотовым, и нас с Ариной похитили по дороге, то уговорил подсадной уткой поработать, да так, что я лишь через полтора года смог вернуться домой. Не то чтобы я за всё это затаил обиду, вовсе нет, но слова Милютина мне не понравились.

— Ну а кто ты ещё, если ходишь где попало? — с удивлением сказал. Иван Иванович.

— Да почему где попало-то? — с не меньшим удивлением спросил я. — Меня похитили в центре города.

— Центр города в твоём случае и есть — где попало. Тебе в нынешней ситуации надо сидеть на территории академии и носа не высовывать, а не гулять по вечерам в городе. И вообще, пора тебя переводить в закрытое специальное учебное заведение.

— Это в какое? — поинтересовался я.

— Пока не знаю, но не кажется ли тебе, что тебя слишком часто похищают?

— Нет, не кажется. Я в этом уверен. И мне это очень не нравится. И ещё больше мне не нравится, что меня хотят убить.

— Может, тебе маячок какой-нибудь вживить под кожу или магическую отслеживающую метку наложить?

— А такие метки бывают?

— Должны быть. Надо у Александра Петровича поинтересоваться. Он много знает такого, о чём мы и не подозреваем.

— Нет. Не надо мне ни маячка, ни метки, — ответил я.

— Ну если не надо, тогда сиди в академии. А если куда-то приспичит съездить, скажешь мне, и я пришлю охрану. Ты сейчас слишком большая ценность, чтобы тобой рисковать. Один ты больше за территорию академии не выйдешь. Можешь считать это ограничением свободы, можешь заботой.

— И надолго это?

— До перевода в другое учебное заведение. Но об этом мы поговорим не сегодня. А сейчас скажи, ты можешь описать твоих похитителей?

— Их лиц я не видел — они надели мне мешок на голову. Но у одного из них была татуировка на руке. И ещё я запомнил их голоса и клички.

— Ну хоть что-то, — сказал Милютин. — Это ты расскажешь ещё местному следователю, который сегодня придёт с тобой поговорить. Он проверенный парень от Воронцова, ему можно говорить всё.

— Вообще всё?

— Что касается похищения — да. Про себя лишнего не болтай. Да он и спрашивать не будет.

— Понял, — ответил я. — Только по похищению.

— А мужика с чемоданом описать сможешь? — неожиданно спросил Милютин. — Его-то ты видел.

— А Вы откуда про него знаете? — искренне удивился я, так как никому про мужчину с чемоданом не рассказывал.

— Одной бдительной даме, сидевшей на лавочке в сквере, показалось странным, что молодого парня без сознания запихивают в машину двое мужчин, и она позвонила в полицию. Там быстро проверили записи камер, установленных в том районе, где тебя похитили. Мы ведь потихоньку устанавливаем камеры по городу, но, к сожалению, их пока недостаточно. И мужик с чемоданом явно знал их расположение в месте похищения — он ни разу не повернулся лицом ни на одну из камер.

— Я смогу его описать, я очень хорошо его запомнил. Только мне непонятно, если по городу стоят камеры, почему полицейские не отследили по ним машину?

— Потому что, как я тебе уже сказал, камер мало, и было упущено время. Тебя успели отвезти на окраину, где ещё не установлено видеонаблюдение, а там перекинули в другую машину и, видимо, сразу же повезли в Москву. Ну а в Москве ты опять вытянул счастливый билет, точнее, счастливую визитку.

— Да, — согласился я. — Повезло, что мне её Игорь Константинович тогда дал.

— Очень повезло. Но везение везением, а кто-то тебя хочет убить. И настроен очень решительно. И выяснить, кто это и зачем ему нужно тебя убивать — задача, можно сказать, первостепенной важности для нас. По многим причинам, но в первую очередь, нам надо понять: это ты кому-то так сильно насолил, или это кто-то сильно не хочет, чтобы ты выполнил просьбу кесаря и поговорил с отцом.

— Но ведь никто не знает о задании, которое мне Александр Петрович выдал!

— Понимаешь, Рома, учитывая сложившуюся в стране ситуацию, серьёзным людям, эльфам или оркам, которые знают, кто ты, и видят, как к тебе относится кесарь, довольно легко догадаться, что Александр Петрович рано или поздно тебя о такой услуге попросит.

— Думаете, многие знают, чей я сын?

— Не многие, но таких достаточно, чтобы учитывать и эту версию.

— Но зачем меня ради этого везти в Москву? — с искренним удивлением спросил я.

— Я не знаю, — ответил Милютин. — Поэтому и рассматриваю все возможные версии.

— И какая из них кажется Вам наиболее реальной?

— Пока все подозрения падают на твою подругу Аню, точнее, на её семью — просто по той причине, что Аня единственная знала, куда ты едешь, а сама на встречу, кстати, опоздала на пять минут. И убить тебя поручили оркам, что тоже намекает на то, что в этом замешаны москвичи. Ну и в итоге в Москве тебя и отпустили.

— Но Аня может оказаться здесь вообще ни при чём — за мной могли проследить.

— Человек с чемоданом тебя ждал на месте, — возразил Милютин. — Забыл об этом?

— Да, ждал, — согласился я. — А телефон мой прослушивать не могли?

— Могли. Но не прослушивали. Мы проверили это сразу же. Поэтому более-менее серьёзные улики только против Васильевых. Из этого мы делаем следующий вывод: или это Васильевы тебя хотели убить, или кто-то очень хотел, чтобы на них подумали. Но кто? Кому тебя надо убить? Есть идеи?

— Я не знаю кому, я так насолил, и уж точно не понимаю, зачем Васильевым меня убивать?

— Чтобы ты не проболтался о своих бывших отношениях с Аней и не расстроил свадьбу. Тут как раз таки всё сходится.

— Мне не верится, что такое возможно, но, с другой стороны, я уже ничему не удивлюсь, — признался я.

— Но если всё же брать вариант, что их подставили, кто, кроме них, теоретически мог бы хотеть с тобой расправиться?

— Понятия не имею, разве что Троекуров.

— А вот эту версию я сразу исключаю, — сказал Милютин. — Я слышал, что Троекуров-младший грозился тебе отомстить, но что-то я не верю в серьёзность этих слов. Мальчишке такое организовать не по силам, а отец его ни за что бы на это не пошёл. Он знает, кто за тобой стоит, и идти против нас ради глупой мести за сына, он бы не рискнул. К тому же ты ничего такого ужасного и не сделал.

— Ну, я им вроде как свадьбу сорвал.

— Дураков нет, все понимают, что это был лишь повод — от такой мелочи свадьбы не срываются. Там явно было всё решено и без этого. Поэтому меньше всего я подозреваю Троекуровых.

— Но кто тогда это мог сделать, если не Васильевы и не Троекуровы?

— Да кто угодно — дядя твой, например. Хотя там меня смущает другой момент — откуда Волошину знать, что Васильевых можно подставить? Ты ему говорил про вас с Аней?

— Нет.

— Значит, и Волошин отпадает, потому что тот, кто решил прикрыться Васильевыми, если мы берём эту версию, знает о ваших отношениях. А кто у нас про это знает?

— Да никто! — ответил я. — Мы с Вами знаем, Васильевы да Воронцовы.

— Да Воронцовы, — задумчиво и протяжно повторил за мной Милютин.

— Но Вы же не думаете, что это они?

— Не думаю. Если бы это были они, тебя бы не отпустили из-за визитки.

— Но кто тогда? — совсем уже растерялся я.

— Выходит, некому, кроме Васильевых, — ответил Иван Иванович. — Ну или кто-то проболтался про ваши прошлые отношения с Аней. Или ты, или она, или внучка Воронцова. Но как-то это всё слишком натянуто.

— Слишком, — согласился я. — Зачем нам об этом кому-то рассказывать?

— Ну мало ли, дело молодое. А ты Глебу точно не сболтнул лишнего?

— Точно.

— А как-то догадаться он не мог? Вы про Аню с ним разговаривали?

— Вы полагаете, это Глеб или его семья решили мне так отомстить?

— Я ничего не полагаю, я прорабатываю версии. И привлечение к этому делу орков тоже наводит на некоторые мысли.

Иван Иванович на некоторое время призадумался и добавил:

— Найти бы этих двоих — стало бы намного проще.

— Или мужика с чемоданом, — сказал я.

— Или его, — согласился Милютин, ещё немного помолчал и спросил: — А ты уверен, что они собирались тебя именно убить?

— Да. Они об этом прямо говорили. Я ведь слышал их разговор. Хотя, конечно, странно как-то. Зачем везти меня для этого в Москву?

— Может, сначала планы были другие.

— Нет. Им изначально заказали меня убить. Об этом они тоже сказали.

— Тогда, действительно, странно. Это можно было сделать и в Новгороде. Разве что в Москве им было бы проще спрятать тело.

— Они не собирались ничего прятать. Они хотели убить и уйти.

— Ну тогда им надо было, чтобы твоё тело обнаружили именно в Москве. Это тоже работает на версию, что Васильевых подставили.

— Но зачем для этого везти меня живого? Я ведь теоретически мог сбежать.

— Возможно, была задача — оставить следы убийства, чтобы были железные доказательства, что оно произошло именно в Москве. Я вот думаю: а не собрался ли кто Александра Петровича с орками поссорить?

Милютин снова замолчал, а через некоторое время совсем уж мрачным голосом произнёс:

— Нехорошая ситуация. Не нравится она мне.

— А знаете, как она мне не нравится? — сказал я.

— Догадываюсь. Но думаю, мы в этом всём рано или поздно разберёмся. А до этого времени тебя надо спрятать от лишних глаз. Дня два-три побудешь здесь, заодно со следователем пообщаешься, а потом решим, что с тобой делать.

— Я так понимаю, поездку в Петербург придётся отложить? — спросил я.

— К сожалению, да, — ответил Милютин. — Хотя откладывать там уже некуда.