Глава 20

Прошло уже ровно две недели, как я жил и тренировался в центре специальной подготовки одарённых бойцов при московском отделении КФБ. Несмотря на такое официальное название, это заведение больше походило на центр подготовки орковских боевиков — за всё время я лишь два или три раза встретил орков в форме сотрудников КФБ. В основном все курсанты и преподаватели ходили в гражданском. Даже охрана носила форму не КФБ, а какого-то частного охранного предприятия.

Но по большому счёту, мне до этого не было никакого дела — моя задача заключалась в том, чтобы усиленно тренироваться. Чем я и занимался с утра до ночи. Тренировался я, можно сказать, на износ, но, как ни странно, мне это нравилось. И главная заслуга в этом была Аполлона Ерофеевича. Он был невероятно увлечён своей работой и отдавался ей полностью. Когда он при такой загруженности умудрялся отдыхать или заниматься личной жизнью, я не понимал, ведь я был у него не один. Но эта заряженность наставника на работу передалась и мне.

Мой тренировочный день начинался в девять утра и длился до семи вечера с перерывами: на второй завтрак, обед и полдник. Помимо занятий магией, Аполлон Ерофеевич разработал для меня целый комплекс физических упражнений, с которых я и начинал свои тренировки. Два часа, с девяти до одиннадцати, я выполнял различные силовые и аэробные упражнение, потом у меня был перерыв, а с двенадцати до половины второго со мной занимался уже непосредственно Аполлон Ерофеевич — натаскивал меня в ментальной магии.

После опять был перерыв, а с половины третьего до пяти я медитировал. Потом бежал на полдник, а в шесть начиналась вторая тренировка с наставником. Обычно на вечернем занятии были спарринги с соперниками, которых приводил для меня Аполлон Ерофеевич. Нетрудно догадаться, что на ужин к семи тридцати я шёл уже, можно сказать, на автопилоте, и примерно в таком же состоянии дожидался отбоя.

При этом наставник запрещал как-либо восстанавливать силы при помощи магии — он считал, что все эти трюки надо использовать лишь в критических ситуациях, а в обычных условиях организм должен сам восстанавливаться, потому что это делает его сильнее. Спорить я с этим утверждением не мог — внешний вид и отличная форма Аполлона Ерофеевича давали повод верить его словам.

Выходных у нас не было, но каждый четвёртый день был коротким — занятия заканчивались медитацией, и уже с пяти часов я был предоставлен сам себе. Заняться в центре было особо нечем, но хоть он и охранялся похлеще гостевого дома Воронцова, курсантам разрешалось беспрепятственно его покидать в свободное от занятий время. Мне тоже выдали пропуск, и я иногда выходил за пределы этого необычного учебного заведения.

Центр находился в Королёве, на самой окраине города. Чуть ли не через дорогу от него располагалось небольшое кафе, куда постоянно наведывались курсанты. Я тоже иногда ходил туда поужинать. В центре кормили неплохо, но обстановка в столовой на двести посадочных мест проигрывала уютному кафе.

Деньги у меня были — следователь вернул мне одну из моих банковских карт. Остальные вместе с наличностью и телефоном пока считались вещественными доказательствами с отпечатками пальцев моих похитителей и хранились в полиции. Но мне хватало и одной. В первый же короткий день я дошёл до ближайшего торгового центра и накупил себе разной одежды и обуви — до этого приходилось чередовать одежду, в которой меня похитили, с формой, выданной в центре.

За две недели я научился многому, но главное, я понял, что раньше даже и не представлял, что такое ментальная магия и какие она даёт преимущества тому, кто ею владеет, против обычных магов-стихийщиков. Это было что-то невероятное. Аполлон Ерофеевич показывал такие заклятия, о существовании которых я даже и не подозревал. Правда, он в первый же день меня расстроил, сказав, что научиться чему-то серьёзному в плане ментального воздействия у меня не получится, пока я не достигну пятого магического уровня. Поэтому основной упор мы делали на защиту.

Из заклятий воздействия мы изучили всего ничего, но даже то «несерьёзное», чему я всё же смог научиться, приводило меня в восторг. Например, я научился обездвиживать противника без каких-либо внешних воздействий на него: без заморозки, окаменения или увеличения притяжения земли. Я просто внушал противнику, что он не может сдвинуться с места. И всё. Только ментальное воздействие и никаких внешних проявлений магии.

Правда, подобные трюки пока у меня проходили лишь с неодарёнными или с обладателями десятого уровня. Но даже это впечатляло — я теперь видел, к чему надо стремиться и какие перспективы передо мной открываются. И я был готов заниматься день и ночь, чтобы стать сильнее.

Наставник постоянно меня удивлял. На одном из занятий он внушил мне, что у меня пропал Дар. Я вышел на арену и понял, что не могу ничего сделать, будто Сила меня оставила. Я с удивлением рассказал об этом Аполлону Ерофеевичу и лишь по его с трудом сдерживаемой улыбке, понял, что это дело его рук.

А на другом занятии мне пришлось драться с настоящим медведем — огромным, злым и очень сильным. Я просто не мог ничего с ним поделать — зверь гонял меня по арене, а к концу поединка повалил на пол и почти было разорвал напополам. Но не успел. Аполлон Ерофеевич снял заклятие, и я увидел, что бегал всё это время от обычного парня, даже не одарённого.

После всех этих трюков я понял, что не очень-то и сильным был тот менталист, что помогал в своё время Левашову во время моего поединка с графским сынком на Весеннем турнире в Кутузовке. Будь на месте того менталиста Аполлон Ерофеевич, меня бы тогда живым с арены не унесли.

А ещё я окончательно осознал, что в Кутузовской академии мне делать больше нечего. С моим Даром и способностями обучаться там — терять время. Возможно, хитрый лис Милютин в том числе и с этой целью отправил меня на обучение к суровому орку — чтобы я не только обучился основам ментальной магии, но и увидел перспективы, которые открывает её изучение.

За прошедшие две недели я неплохо научился ставить защиту от ментальных заклятий, но была в этом деле одна проблема — очень уж много энергии она отнимала. Если блокировки забирали энергию лишь во время их установки, то активную защиту нужно было подпитывать постоянно. Но зато и работала она намного лучше.

— Если ты будешь постоянно держать защиту активной, то даже у относительно сильного менталиста ничего не получится с тобой сделать, — говорил наставник. — Примерно пятнадцать минут не получится. Ну максимум полчаса. А потом ты выдохнешься, и тебя можно будет брать голыми руками. Поэтому одна из твоих главных задач — не тратить зря энергию, а научиться активировать ментальную защиту в считаные доли секунды при первых же признаках соответствующей атаки. А лучше хотя бы за секунду до неё.

— Но как я могу активировать до атаки? — удивлялся я. — Я же не могу видеть будущее. Ну, по крайней мере, пока не могу.

— А седьмое чувство тебе на что? — удивлялся в ответ наставник. — Используй его! Скорость и своевременность установки ментальной защиты когда-нибудь может спасти тебе жизнь!

На четырнадцатый день моего пребывания в центре на утреннем занятии мы эту самую скорость и своевременность тренировали. Аполлон Ерофеевич вполсилы атаковал меня стихийными заклятиями, я как мог от этого отбивался, а в какой-то момент он начинал использовать ментальную магию и смотрел, как быстро у меня получалось на это дело отреагировать. А чтобы мне самому был виден результат, наставник использовал максимально эффектные методы. В этот раз он создавал у меня иллюзию, что превращается в различных чудовищ — иногда довольно-таки жутких.

Мы перемещались по арене, неспешно атакуя друг друга: наставник бросал в меня огненные шары, а я в него ледяные. Выглядело это как обычная тренировка на первом курсе магической академии. Но я знал, что в любой момент Аполлон Ерофеевич начнёт ментальную атаку и старался предугадать её. Но пока никак не получалось.

Вот и теперь я буквально на долю секунды отвлёкся на очередной фаербол, отбивая его энергетическим щитом, а на меня уже бежал жуткий двухметровый монстр, покрытый густой шерстью, изрыгающий из пасти огонь и разрывающий ушные перепонки рёв. Снова я упустил этот момент, поэтому мне оставалось лишь отскочить в сторону и спешно ставить защиту. Но постфактум это было делать намного сложнее — приходилось одновременно тратить силы и энергию на то, чтобы отбиваться от физических атак чудища и его стихийных заклятий.

Однако минут через десять у меня получилось — огнедышащий монстр снова стал Аполлоном Ерофеевичем, который для проформы запустил в меня сгустком огненной плазмы и сказал:

— Неплохо. В плане создания защиты очень даже неплохо. По части предугадывания ментальной атаки опять полный провал.

— Я старался, — ответил я. — Но почему-то ничего не выходит.

— Чтобы что-то вышло, нужно много тренироваться, — ответил наставник. — Ну и на пару магических уровней подрасти.

— Но зачем тогда мы сейчас это тренируем, если без соответствующего уровня всё равно ничего не получится? — удивился я.

— Затем, что Сила даёт уровни тем, кому они нужны. Если ты не пытаешься достичь чего-то на данный момент для тебя недоступного, значит, тебя всё устраивает, в том числе и твой уровень. Но если ты пытаешься развиваться, то и уровни приходят быстрее. Чем выше планку ты себе ставишь, тем быстрее добьёшься самого высокого результата, — ответил наставник. — Ну или психологически сломаешься от постоянных неудач и упадёшь на самое дно.

— Вы умеете обнадёжить.

— Не прибедняйся, ты не так уж и плох. Главное — ты видишь истинную сущность противника, я это чувствую. В кого бы я ни превращался, твоё отношение ко мне совершенно не меняется. А это важное качество. Для тебя нет разницы, в каком я обличии перед тобой. Рано или поздно научишься и предугадывать намерения противника. Хотя бы наиболее явные.

— Я бы не сказал, что нет разницы. В виде монстра у Вас физические атаки получаются намного сильнее.

— Тебе кажется. Иллюзия чудовища — по большому счёту ерунда для того, кто понимает, что это всего лишь иллюзия. И бороться с этим несложно. Есть вещи намного более неудобные.

— Какие?

— Их много. Ну вот, например…

Наставник недоговорил — он улыбнулся, как-то очень плавно шагнул влево и… исчез. Просто исчез, и всё. На том месте, где он стоял, теперь ничего не было. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Таких трюков я раньше не видел, да и не слышал о таком.

— Есть идеи, как с этим бороться? — спросил невидимый Аполлон Ерофеевич.

Голос был несколько глуховат, словно доносился из бочки. Я не стал отвечать наставнику. Вместо этого, недолго думая, я обрушил на арену поток воды. В ответ услышал громкий смех наставника.

— Ты решил, что я стал невидимкой, что ли? И что сейчас ты меня водой обольёшь и контур получишь? — спросил Аполлон Ерофеевич.

— Думал, что так оно и будет, — признался я.

— Нет. Не будет. Потому что это не я невидимка — это ты меня не видишь. Улавливаешь разницу?

— Туго.

— Рановато это ещё для тебя, — донеслось из-за спины, я быстро обернулся и увидел улыбающегося наставника.

— Но как Вы это сделали? — спросил я.

— Долго рассказывать, да и смысла нет, всё равно такой навык до четвёртого, а то и третьего уровня будет тебе недоступен.

— Но вы ведь не просто так мне его показали?

— Не просто так.

— А зачем?

— Подумай. Как раз будет, чем вечер занять. Сегодня у нас внеочередной короткий день. Мне нужно уехать по делам до завтра. Хочешь, позанимайся сам после обеда, а хочешь, отдохни. Ты заслужил отдых хорошей работой.

Я поблагодарил Аполлона Ерофеевича за комплимент и сказал, что намерен отдохнуть, раз уж представилась такая возможность. Каким бы огромным ни было моё желание стать сильным менталистом, а двухнедельная усталость накопилась. За неимением возможности обратиться за восстановлением к лекарю, имело смысл посвятить неожиданно появившееся свободное время отдыху.

Попрощавшись с наставником, я направился в свою комнату, быстро принял душ, оделся поприличнее и пошёл в кафе, чтобы набить там пузо чем-нибудь вкусным. Вторым пунктом моего плана на вечер стояло — пораньше лечь спать. Не сказать, что это была суперпрограмма, но после изнурительной тренировки такого времяпрепровождения мне хотелось больше всего.

В кафе после выпитой кружки ледяного кваса и съеденного эскалопа с жареным картофелем жизнь снова заиграла более-менее яркими красками. По мере того как я приходил в себя, план на вечер «обожраться и пораньше лечь спать» казался всё менее привлекательным, и я начал подумывать, чем бы себя занять. На часах было около семи — до закрытия контрольно-пропускного пункта при входе на территорию центра оставалось ещё три часа. Вроде немало, но в Королёве делать было нечего, по крайней мере, в той его части, где находился центр, а на поездку в Москву этого времени однозначно бы не хватило.

И тогда меня посетила неожиданная мысль: «А не пойти ли мне в самоволку до утра?» Раньше такие идеи ко мне не приходили. Было просто не до того — я выматывался за три дня, а вечером четвёртого восстанавливался. А тут я буквально позавчера отдыхал, поэтому кружки ледяного кваса и часика в уютной обстановке кафе мне хватило, чтобы полностью отдохнуть. Вследствие чего в голову начали лезть разные провокационные мысли.

Впрочем, самоволка — это было не совсем правильное слово. По большому счёту мне специально никто не запрещал уходить из центра на ночь. Эту тему вообще ни разу не затрагивали. Мне выдали пропуск и сказали, что КПП работает в обычном режиме с семи утра до десяти вечера, а чтобы выйти после десяти, нужно разрешение. Войти с десяти до семи можно было без разрешения, но после необходимо было писать объяснительную.

А вот о том, что нельзя ночевать за пределами центра, разговор ни разу не заходил. Возможно, это подразумевалось, но официального запрета не было. А если что-то не запрещено, то это не то чтобы разрешено, но наказывать за это точно сильно не должны. Тем более я не раз видел, как многие курсанты уходили из центра ближе к десяти вечера и возвращались сразу после семи. Поэтому, прикинув все за и против, я решил позволить себе небольшое развлечение — поездку в Москву. К тому же моё отсутствия ночью, вообще, никто не должен был заметить — в комнате я жил один.

Разумеется, я не планировал гулять по мегаполису до самого утра. В девять я должен был начать тренировку в тренажёрном зале, а в двенадцать предстать перед наставником. И я понимал: если не отдохну за ночь, Аполлон Ерофеевич это точно заметит.

Я подумал, что мне вполне хватит прогуляться по вечерней Москве, да зайти в какое-нибудь заведение и провести там пару часов. А потом смело можно было бы ехать в какую-нибудь гостиницу, выспаться там, а к семи утра вернуться в Королёв. За свою безопасность я особо не переживал. Враги, которые хотели меня убить, точно не догадались бы искать меня этой ночью в Москве. А от случайных неприятностей я был защищён своими навыками и визиткой князя Воронцова.

Теперь надо было как-то вызвать такси, так как телефона у меня не было, да определиться, куда ехать. Проблему с такси я решил уже проверенным ранее способом — обратился за помощью к официантке, предварительно дав ей на чай двести рублей. Выслушав историю, что мой телефон разрядился, милая девушка с радостью согласилась мне помочь и задала лишь один вопрос:

— Куда поедете?

— В Москва-сити, — ответил я, решив, что пока такси приедет, я как раз определюсь, куда мне конкретно надо.

Служба такси меня удивила, подав машину буквально за две минуты. Но время на обдумывание конечного адреса у меня было, так как сначала я решил заехать в торговый центр и снять в банкомате побольше наличности — «светить» свою карту в Москве не стоило.

Пока ехали до торгового центра, я быстро прокручивал в голове варианты, куда бы мне отправиться в итоге. С визиткой Воронцова и моей банковской картой для меня были открыты двери практически всех заведений Москвы. Но в особо шикарные, те, что были на слуху, ехать я опасался — не хватало ещё там встретить самого Воронцова или кого-нибудь из тех орков, с которыми я уже успел познакомиться.

А ехать куда-то наугад не хотелось, как и спрашивать совета у таксиста. И тут в моей памяти всплыл стрип-бар «Баунти». Он подходил для вечернего времяпрепровождения идеально — вряд ли мне удалось бы встретить в таком месте моих серьёзных московских знакомых. Бар этот, насколько я помнил, был местом не самым ужасным, но всё же довольно специфическим, и одарённых в прошлый раз я там почти не заметил. Это было мне на руку — большинство посетителей и персонал не могли увидеть мою ауру, и у меня были большие шансы сойти за местного. Да к тому же в прошлый раз я так и не посмотрел программу — это упущение однозначно надо было исправить.

В «Баунти» за полтора года практически ничего не изменилось — бармен точно остался прежним, да и парочка официанток показалась мне знакомыми. Популярность заведения за это время явно не упала — на часах было без десяти девять, до основной программы оставалось больше двух часов, а свободных столиков уже почти не было. Но моя просьба к администратору зала и подкрепившие её тысяча рублей смогли сотворить чудо — внезапно снялась бронь с одного из лучших столиков, и меня за него посадили.

Почти сразу же ко мне подошла официантка — симпатичная стройная блондинка в короткой чёрной юбке и белой обтягивающей маечке, хорошо подчёркивающей достоинства этой красавицы. А подчёркивать было что — все официантки в этом заведении обладали потрясающими фигурами, видимо, других девушек сюда просто не брали. Но у моей официантки, помимо роскошной фигуры, было ещё очень милое личико.

— Что будешь пить, красавчик? — спросила официантка, даже не поздоровавшись, и я отметил, что голос у неё был под стать внешности — очень приятный.

— Добрый вечер! — сказал я, намекая девушке, что неплохо было бы и поздороваться с клиентом.

— Ага, привет! — ответила официантка. — Так что пить будешь?

Такое обращение меня развеселило: в нём не было ни капельки хамства или пренебрежения, наоборот, официантка обращалась ко мне будто к старому хорошему знакомому. Это подкупало, и я уже сразу решил, что оставлю ей хорошие чаевые. А что касается выпивки, то я помнил с прошлого раза, что в этом заведении было принято пить в основном алкогольные напитки, и мне не хотелось особо выделяться, но при этом я боялся опьянеть, ведь большого опыта в этом деле у меня не было — я в своей жизни ничего, кроме пива и шампанского, не пил. Да и эти напитки употреблял лишь в малых количествах. Поэтому я решил заказать кружку пива, чтобы растянуть её на весь вечер.

— Пожалуй, не откажусь от кружечки пива, — сказал я.

— Возьми бутылочное, — посоветовала официантка. — После девяти наш бармен разливное бодяжит без зазрения совести.

— Спасибо за совет. Тогда бутылку самого лучшего.

— Прям как вино заказываешь, — заметила официантка и улыбнулась.

Глядя на эту очаровательную улыбку, я поймал себя на мысли, что будь я обычным посетителем этого заведения, однозначно попытался бы за ней приударить. Очень уж она была хороша.

— К пиву что принести? — спросила тем временем официантка.

— А что посоветуете? — спросил я в ответ.

— Солёные орешки и чесночные гренки.

— А из более серьёзных блюд что?

— Ничего, — отрезала девушка. — Всё невкусное.

— У меня сложилось впечатление, что Вы не очень-то цените кухню вашего заведения.

— Было бы что ценить.

— Хорошо, — сказал я, сражённый столь убедительным ответом. — Давайте для начала бутылку пива, орешки и гренки.

— И орешки, и гренки? — уточнила девушка?

— Ну а что? Гулять так гулять. Но всё же узнайте там на кухне, вдруг у них сегодня получилось приготовить что-нибудь вкусное.

Официантка улыбнулась, пообещала всё узнать и удалилась. А я наконец-то обратил внимание на сцену. На неё как раз вышел ведущий и объявил, что пока девочки из шоу готовятся, нас будет развлекать дуэт комиков.

Как по мне, так это была странная затея — мне казалось, что народ пришёл в стрип-бар не для того, чтобы слушать шутки. Но когда на сцену выбежали два парня и начали сыпать не особо смешными, но зато очень пошлыми шутками, я с удивлением обнаружил, что оказался неправ в своём прогнозе относительно востребованности комиков. К этому времени почти все столики уже были заняты, и парни срывали хорошие аплодисменты — народу, пришедшему на стриптиз, юмор ниже пояса однозначно нравился.

Меня же эти шутки не развеселили, но не из-за тематики, а просто потому, что были несмешные. Однако народ хохотал и хлопал в ладоши. Пока я слушал комиков, пришла официантка. Она принесла пиво в бутылке, пустой бокал под него, и орешки с гренками, поставила это всё на стол, открыла бутылку, перелила пиво в бокал и сказала:

— Держи, красавчик, своё пиво! Я спросила на кухне. Повар клянётся, что сможет сделать неплохой хот-дог, но я ему не верю.

— Почему?

— У него это ещё ни разу не получалось. Если так уж хочешь есть, закажи пирог с мясом или грибами. Их мам их готовые привозят — мы только разогреваем.

— Давайте и хот-дог, и оба пирога, — сказал я. — Устроим дегустацию.

После этого я, согласно местной традиции, оплатил уже принесённый заказ и принялся не спеша пить пиво, особо уже не вслушиваясь в то, о чём говорят на сцене. Минут через пятнадцать комики ушли, сорвав на прощание чуть ли не овацию, и ведущий объявил начало основного шоу.

Сначала на середину сцены к пилону вышла очень миленькая стриптизёрша и начала танцевать. Некоторое время она танцевала одна, затем к ней присоединились ещё четыре девушки. Танцевали они очень сексуально и красиво, и не менее красиво избавлялись от одежды. И сами стриптизёрши были все как на подбор — красавицы.

Почему-то я ожидал, что девушки в «Баунти» будут попроще, возможно, такое предвзятое отношение к этому заведению у меня сложилось после рассказов официантки о местной кухне. Но с другой стороны, чему я удивлялся? Если бы здесь были девушки попроще, то Глеб в своё время не привёз бы меня в это место.

Девушки продолжали танцевать и обнажаться, а народ в зале просто зашёлся в экстазе. Посетители бара хлопали, отпускали стриптизёршам комплименты, иногда даже свистели. На меня обрушился такой поток похотливых эмоций, что я был вынужден поставить блокировку.

Наконец долгий танец закончился, танцовщицы взяли небольшой перерыв, и как раз в это время к моему столику подошла официантка. Она поставила на стол два огромных пирога, хот-дог и сказала:

— Держи заказ, красавчик! Надеюсь, в тебя это всё влезет.

— На дегустации не обязательно съедать всё, — заметил я.

— Тоже верно, — согласилась официантка, взяла со стола пустой бокал и спросила: — Ещё пивка?

Солёные орешки и гренки сделали своё дело — я и не заметил, как выпил всё пиво. Надо было заказывать ещё — не всухомятку же есть хот-дог и пироги. Только вторую надо было однозначно растянуть до конца вечера.

— Да, можно, — сказал я. — Ещё такое же, пожалуйста!

— Надо говорить: «Мне как обычно!» — пошутила официантка, улыбнулась и добавила: — Давай сразу два принесу, моя смена в одиннадцать закончится, никого потом не дозовёшься, да и мало на баре бутылочного осталось.

— Можно и два, — согласился я, подумав, что лучше уж пусть останется, чем не хватит.

Я рассчитался за хот-дог и пироги, официантка удалилась, и в этот момент опять громко заиграла музыка, и стриптизёрши начали новый танец. В этот раз на сцене осталась лишь одна девушка, а остальные отправились по залу, раскручивать посетителей на приватные танцы. Одна из них подошла к моему столику и решила попытать счастья со мной. Меня это не удивило, ведь я сидел за одним из лучших столов, а это значило, что деньги у меня водились.

В принципе я был не против приватного танца. Деньги, чтобы за него заплатить, у меня имелись, девушка была красивая и танцевала хорошо. А то что она при этом ещё и раздевалась, так это было только в плюс. К тому же девушка обладала просто идеальной фигурой, в её исполнении стриптиз выглядел не развлечением для подвыпивших посетителей бара, а искусством.

К окончанию танца из одежды на девушке осталась одни лишь трусики. По сложившейся традиции я должен был засунуть в них несколько купюр. Но я ещё был новичком в этом деле и решил в первый раз отдать деньги девушке в руки. Отход от канонов я компенсировал довольно большой суммой. Танцовщица взяла деньги, поблагодарила меня, но вместо того, чтобы уйти, вдруг села ко мне на колени.

Это было неожиданно. В нос мне ударил приятный запах парфюма, и я всем телом почувствовал тепло разгорячённого от танца женского тела. Танцовщица прильнула ко мне обнажённой грудью, обняла за шею и прошептала мне прямо в ухо:

— Хочешь настоящий приватный танец с продолжением?

Предложение было неожиданным и весьма заманчивым, но я решил от него отказаться. Несмотря на то что после приватного танца, исполненного такой сексуальной танцовщицей, гормоны во мне заиграли вовсю и требовали того самого продолжения, о котором сказала стриптизёрша, к любви за деньги я был не готов. Но при этом девушку я понимал — ей нужно было зарабатывать, и не мне осуждать её за такую работу, в конце концов, я не знал, что толкнуло её на это. Чтобы пресечь дальнейшие уговоры, я достал ещё несколько купюр, вложил их танцовщице в руку и сказал:

— Мне хватило и этого танца.

— Ты не пожалеешь.

— Охотно верю, но не в этот раз.

— Ты не пожалеешь, — повторила танцовщица. — Пойдём. Здесь рядом, этажом ниже у меня номер. Тебе понравится.

— Обратись с этим предложением к кому-нибудь другому, — сказал я уже довольно твёрдо.

— Я умею делать всё, — заявила девушка. — Даже то, о чём ты боялся мечтать.

Я понял, что разговаривать бесполезно, и попытался ссадить стриптизёршу с колен, но она вцепилась в меня и опять прошептала мне в ухо:

— Ты сможешь делать со мной всё, что захочешь.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — сказал я. — Не обижайся, но мне не до продолжений.

Но и это не помогло — танцовщица вцепилась в меня ещё сильнее и уже почти умоляющим голосом произнесла:

— Я хочу тебя! Пойдём! Сделай со мной всё, что хочешь!

Однако прозвучало это как-то неискренне, и ещё я ощутил, что от стриптизёрши исходит какое-то сильное чувство. Я не мог понять какое, но на сексуальное желание оно точно не походило. И тут я вспомнил, что у меня стоит блокировка от эмоций, и быстро снял её.

Сразу же на меня обрушился просто шквал эмоций, исходящих от девушки, и самой сильной из них был страх. И не просто страх, а чуть ли не животный ужас — настолько сильный, что он смог пробиться через стандартную блокировку. Но при этом я чувствовал, что боится девушка не меня.

Признаться, я растерялся и не мог понять, что же мне теперь делать. Было ясно, что стриптизёрша никуда не уйдёт, да и настаивать на этом я больше не мог — девушке было страшно, и с моей стороны было бы очень некрасиво прогонять её в этот момент.

Но чем ей помочь, я тоже не знал. Не заниматься же теперь с ней сексом, чтобы она успокоилась, да и вряд ли бы это ей помогло — никаких сексуальных желаний от танцовщицы не исходило, я ощущал один лишь страх. Но с другой стороны, почему тогда она так настойчиво требовала, чтобы я пошёл с ней в какой-то номер? Может, ей кто-то поставил такую задачу — отвести меня туда, и девушка ужасно боялась, что не сможет выполнить поручение?

Эта версия показалась мне самой логичной. Но проверить её я мог, лишь отправившись с танцовщицей туда, куда она меня звала. Но воспоминания о последнем похищении были ещё слишком свежи, чтобы я решился на такой рискованный эксперимент. В какой-то момент я вообще хотел попросить у кого-нибудь телефон и позвонить по номеру с визитки Воронцова. Но потом представил, какие объяснения мне предстоит после этого давать Милютину, и решил визитку пока не доставать. Но что-то делать надо было, не могли же мы вот так просидеть весь вечер.

— Хорошо, пойдём, — сказал я, ссаживая танцовщицу с колен и поднимаясь из-за стола, и сразу же почувствовал, что страх от девушки немного отступил.

И мне это не понравилось.