Глава 22

Мы завели будильник на телефоне Оксаны на семь утра, но я проснулся раньше. Сработала привычка — обычно я вставал в шесть тридцать, и даже тот факт, что мы легли почти в пять, не сбил моих биологических часов. Оксана спала, прижавшись ко мне, её роскошные платиновые волосы лежали на моей груди, и я, глядя на них, испытал эффект дежавю. Когда-то я уже просыпался точно так же, и смотрел на такие же волосы. На секунду мне даже показалось, что я перенёсся в прошлое и проснулся не с новой знакомой в московской гостинице, а с Милой в общежитии Кутузовки.

Накануне вечером мне даже в голову не приходило сравнить Оксану и Милу. Они были совершенно непохожи. Кроме цвета и длины волос да красивой фигуры, у них не было ничего общего. Совершенно разные лица, разный характер и, конечно же, разная манера общения — весёлая и гиперобщительная Оксана была чуть ли не противоположностью малословной и зачастую довольно холодной Миле.

Но сейчас моя новая знакомая спала, уткнувшись лицом мне в плечо, и я мог разглядеть лишь её роскошные волосы да не прикрытые простынёй загорелые плечи и красивую грудь. И с этого ракурса она так сильно походила на Милу, что я даже невольно поёжился.

Часы на стене показывали без пятнадцати семь. Я решил не будить Оксану. Хоть я и торопился быстрее вернуться в Королёв, но эти пятнадцать минут ничего не решали, а мне было приятно вот так просто полежать в кровати с девушкой. И ещё я вспомнил, как примерно так же просыпался с Агатой. Почему-то мне не хотелось больше называть ту девчонку, которую я знал в Восточном, Аней. Для меня это были два разных человека, и я ничего не мог с этим поделать.

Я часто сравнивал молодую графиню Анну Васильеву и курсантку центра «Ост» Агату Дудек, и сравнения эти были не в пользу аристократки. Было что-то странное и непонятное для меня в этих девушках из аристократических семей, что в Ане, что в Арине. Слишком много условностей и правил довлели над ними. Аня заявляла, что любит меня, но при этом собиралась выйти замуж за другого, Арина тоже призналась мне в любви, даже собралась за меня замуж, но не замечала, как давит на меня. А может, и замечала. Может, для неё это было нормой — строить отношения, опираясь на статус. С Милой всё было проще. И с Оксаной тоже.

Мне не нравилось в аристократах, что они в шестнадцать — восемнадцать лет уже планировали браки и на все отношения смотрели сквозь эту призму. Они не могли просто встречаться с теми, кто им нравится. У них и мысли не возникало посмотреть на того, кто был ниже них по статусу. Даже в тех редких исключениях, какое, например, сделала княжна Зотова для меня, мезальянс упоминался постоянно.

Я понимал, что у аристократов почти никогда и вариантов-то других не было, кроме брака по расчёту, и не осуждал их за это. Но мне это не нравились. Впрочем, я и сам раньше думал, что это норма, но потом узнал, что бывает по-другому. У парней и девчонок из обычных семей могли быть просто отношения. Они встречались год или два, а то и пару месяцев, и расставались. И я не видел в этом ничего страшного.

Нет, я не был противником брака или долгих отношений, и я не боялся их — наши отношения с Милой вполне могли при хорошем раскладе закончиться свадьбой. Просто я не принимал правила, установленные аристократами, как единственно возможные. Вот сейчас, например, мне было не до женитьбы. Я вообще не представлял, что со мной будет в ближайшее время и как дальше сложится моя жизнь, так что же мне теперь надо было перестать общаться с девушками? Или общаться лишь с теми, с кем по определённым причинам не заводят серьёзных отношений?

Я ещё раз посмотрел на свою новую знакомую. Было очень жаль, что нам с ней предстоит расстаться навсегда. С такой девушкой я не отказался бы встретиться ещё. И не один раз. Оксана мне очень понравилась. Она была весёлой, жизнерадостной, эрудированной, обладала отличным чувством юмора. С ней как с собеседником было интересно проводить время, а уж какую яркую она мне подарила ночь, это вообще был отдельный разговор.

В общем, Оксана была замечательной девушкой во всех отношениях, но я понимал, что это было разовое приключение. Яркое, красивое, незабываемое, но разовое. Уверен, что и Оксана это понимала. У каждого из нас в этой жизни был свой путь, и мне невероятно повезло, что однажды эти пути пересеклись.

А ещё я подумал, что мне, видимо, было суждено провести ночь в одном из номеров этого отеля — если не со стриптизёршей, так с официанткой. Это было забавно. Но признаюсь, я был невероятно рад, что это произошло именно с официанткой. Пока я обо всём этом думал, запищал будильник. Оксана проснулась, улыбнулась, поцеловала меня в щёку и пожелала доброго утра.

— Закажем завтрак в номер? — предложил я.

— Не стоит, — ответила девушка. — Не люблю долгих расставаний.

Она была права, как ни крути, а апогей наших коротких и ярких отношений мы уже прошли и осталось лишь расстаться.

— Да я и есть-то особо не хочу, — сказал я. — Просто чашка кофе не помешала бы.

— Давай возьмём навынос на первом этаже в баре, они там круглосуточно работают, — предложила Оксана, собрала свои вещи и ушла в ванную, а через десять минут вышла оттуда и объявила, что готова идти.

Мы спустились на первый этаж, купили кофе в баре и вышли на улицу. Ночью прошёл небольшой дождик, и теперь в воздухе пахло особенной утренней свежестью, которая бывает после ночного дождя до тех пор, пока автомобили не испортят воздух своими выхлопами. Несмотря на бурную ночь и короткий сон, у меня было такое ощущение, будто я очень хорошо выспался. Горячий кофе и прохладный ветерок отлично бодрили.

Куда-то торопились по своим делам ранние редкие прохожие, а мы с Оксаной не спеша прогуливались и пили кофе. Шли молча. Разговаривать было не то чтобы не о чем, уж тему для беседы мы бы точно нашли, просто не хотелось начинать разговор, зная, что через пять минут всё равно придётся расстаться. Мы просто шли по улице, наслаждались вкусным напитком и утренним ветерком.

— Ну что, вызываю такси? — спросила Оксана, допив кофе и выбросив в урну картонный стаканчик.

— Да. Вызывай, — ответил я. — Извини, что не могу тебя проводить. Я очень опаздываю.

— Я не люблю долгие прощания. Расставаться надо вовремя и на позитиве. Спасибо тебе за прекрасный вечер и ночь.

— Тебе спасибо. Мне этого очень не хватало

— Если бы ты знал, как этого не хватало мне, — сказала Оксана и улыбнулась.

После этих слов мне просто физически стало тяжело оттого, что я не могу взять и назначить этой замечательной девушке свидание. В этот момент я наконец-то окончательно понял, что больше не принадлежу себе и не могу распоряжаться собственной жизнью. Не то чтобы это было совсем уж открытие, но окончательно в этом убедиться было больно.

И не стило себя обманывать, говорить себе, что всё это временно, что сейчас просто надо посидеть в Москве, пока ищут похитителей, а потом надо всего лишь помочь кесарю и организовать его встречу с отцом, а потом надо спасти ребят, а потом найдётся что-то ещё, что нужно будет обязательно сделать, потому что так надо, потому что иначе нельзя. И ведь всё это действительно было важно: и разговор с отцом, и спасение ребят, и я сам хотел это всё сделать, но испытываемое при этом ощущение, что в восемнадцать лет моя жизнь уже не принадлежит мне, невероятно расстраивало.

Самое интересное, что я при этом даже не особо был и против, так как не представлял другой жизни, кроме той, что у меня была, просто сам факт отсутствия полной свободы обескураживал. Захотелось протестовать. Захотелось взять и, несмотря ни на что, назначить Оксане свидание. Просто потому что я так хочу.

Но я уже две недели занимался у сильнейшего менталиста и должен был контролировать свои чувства и желания. Либо надо было просить у Милютина прощения за потраченное на меня время, уходить из Кутузовки, устраиваться охранником в ночной клуб и наслаждаться ощущением полной свободы. Конечно, это тоже была крайность, и, скорее всего, существовала какая-то золотая середина, но как её найти я пока не представлял. Поэтому идею со свиданием пришлось отложить. Единственное, что я себе позволил — это задать Оксане вопрос, который мучил меня уже довольно давно.

— Прости, что лезу не в своё дело, — сказал я. — Но почему у такой потрясающей девушки нет парня?

— Бывший муж не даёт ни с кем встречаться, — грустно улыбнувшись, ответила Оксана. — Отпугивает всех потенциальных ухажёров. Но давай не будем о грустном. Хочу подольше сохранить хорошее настроение.

— Твой муж настолько влиятельный?

— Да он ничего особого из себя не представляет, но его друг состоит в какой-то известной банде. Поэтому со мной все боятся связываться.

— А где сейчас твой муж?

— Наверное, дома. Давай не будем о нём говорить, мне неприятно.

— Где его дом?

— Там же где и мой. Мы проживаем вместе, — сказала Оксана и, заметив моё удивление, пояснила: — Он поэтому и не даёт мне развод, потому что тогда ему придётся съехать. Это моя квартира, она мне от бабушки досталась ещё до женитьбы.

— Но это же ненормально!

— Ну да. Но я сама виновата. Выскочила замуж по глупости. Год прожили — поняли, что вместе быть не хотим. А теперь почти год приходится вот так жить. Но в целом с ним особых проблем нет. Он меня не трогает. Просто живёт в моей квартире. Да потенциальных женихов распугивает. Но я надеюсь, его рано или поздно посадят в тюрьму, и мои проблемы закончатся.

— Мы не будем ждать, пока его посадят в тюрьму. Поехали к тебе!

— Зачем?

— Договариваться о разводе.

— Не стоит, — сказала Оксана, и я почувствовал, как она занервничала.

— Поехали! — повторил я.

— Рома, не надо. Это мои проблемы. Я понимаю, что ты хочешь мне помочь, я ценю это. Мне безумно приятно, но тебе не стоит туда лезть. Ты хороший, а мой муж плохой.

— Поверь, я тоже могу быть плохим, когда обижают тех, кто мне дорог или симпатичен. Поехали!

— Мне очень приятно слышать, что я тебе симпатична, но мой муж связан с криминалом.

— Ты даже не представляешь, с кем связан я. Поехали!

Времени было немного, но бросить Оксану с её проблемой я не мог. И дело было даже не в том, что она подарила мне хороший вечер и замечательную ночь — я просто не хотел, чтобы такая милая девушка страдала из-за какого-то подонка. Ну и заодно можно было совместить полезное с приятным — проверить на обнаглевшем муже, как я усвоил новые ментальные навыки. Но вот только Оксана пребывала в нерешительности, и от неё исходил довольно сильный испуг.

— Всё будет хорошо! — сказал я и взял девушку за руку.

Совсем немного ментального влияния — и я почувствовал, как страх у Оксаны проходит. Всё же с неодарёнными все эти трюки удавались невероятно легко.

Мы вызвали такси и поехали домой к Оксане. Ехали примерно полчаса и вышли в середине густонаселённого жилого массива. Подошли к нужному дому, возле подъезда Оксана взяла меня за руку, и я снова почувствовал её страх. Девушка посмотрела мне в глаза и негромко спросила:

— Ты уверен?

— Более чем, — ответил я. — Всё будет хорошо!

— Почему-то я тебе верю. Странно это как-то.

Мы вошли в подъезд, поднялись на нужный этаж, Оксана достала ключ и принялась открывать дверь своей квартиры. Но у неё ничего не вышло.

— На задвижку зачем-то закрылся, — сказала девушка и нажала на кнопку звонка.

Звонить пришлось долго. Наконец дверь отворилась, в лицо неприятно пахнуло сигаретным дымом, и я увидел невысокого лысого паренька в майке и с криво набитой татуировкой на плече. Лицо у парня было исключительно несимпатичное, да ещё и пропитое. Признаться, удивился я сильно — никогда бы не подумал, что Оксана может выйти замуж за такого.

— Колян, это твоя пришла! — крикнул парень куда-то вглубь квартиры, и всё встало на свои места — это, видимо, был друг Оксаниного мужа.

— Ну впусти её, — ответил лысому грубый хриплый голос. — Она здесь пока ещё живёт.

Сразу же после этого раздался неприятный гогот, и я отметил, что смеявшихся было несколько.

— Так она не одна! — крикнул лысый. — С каким-то хмырём.

Почему-то это оскорбление меня развеселило. Уж кто был здесь похож на хмыря, так это то лысое недоразумение, что открыло нам дверь. А вот Оксане было не до смеха — она взяла меня за руку и потянула в сторону лифта. Я немного сжал её ладонь, давая понять, что всё нормально.

— Тогда пусть проваливают, — донеслось из глубины квартиры. — Здесь не дом свиданий.

И снова раздался дружный гогот.

— Проваливайте! — сказал лысый и хотел было захлопнуть перед нами дверь, но не успел — замер.

Внушить парнишке, что он не может сдвинуться с места, у меня получилось довольно легко. Но этого мне показалось мало, и я добавил лысому ощущение сильного страха. И не просто страха, а самого настоящего животного ужаса. Жаль, не умел пока делать так, чтобы ужас этот он испытал от вида Оксаны — это было бы совсем здорово.

— А что с ним? — удивлённо спросила девушка.

— Растерялся, — ответил я и щёлкнул лысого по носу.

Получилось смешно, и Оксана даже улыбнулась. Правда, тут же её лицо снова стало испуганным, и она сказала:

— Неудачно мы пришли, он друзей собрал. Наверное, опять всю ночь в карты играли, лучше нам уйти.

— Наоборот, очень даже удачно, — заметил я. — Сразу и с друзьями поговорим.

— Рома, я понимаю, раз уж ты пришёл, то хочешь довести дело до конца, я это ценю, но лучше уйти. Их много, не надо с ними связываться. Они, скорее всего, сейчас ещё и под «зелёнкой».

— Под чем?

— Не знаешь? — удивилась Оксана. — Это дешёвый лёгкий наркотик. Он обычно такого ядовитого зелёного цвета бывает. К нему нет физического привыкания, поэтому он очень распространён. Но под ним все становятся неадекватными. Разговаривать бесполезно. Лучше уйти.

— Ты думаешь, я могу оставить девушку с наркоманами?

— «Зелёнка» не вызывает агрессию, мне ничего не грозит. Не переживай.

— Я и не переживаю. Ты, главное, сама не переживай. Просто подожди здесь немного, и всё!

Оксана хотела ещё что-то сказать, но я не стал её слушать — приложил палец к её губам, подмигнул ей и отправился на доносившиеся из глубины квартиры голоса.

Быстро прошагал по коридору, увидел приоткрытую дверь, распахнул её и вошёл в комнату. Моему взору предстала не самая приятная картина: за большим круглым столом сидели четыре подвыпивших орка.

На столе лежали карты, недокуренные сигареты, остатки еды в двух больших тарелках, стояла недопитая бутылка какого-то алкоголя, стаканы и набитая окурками салатница, используемая вместо пепельницы. На полу валялись несколько пустых бутылок. Орки действительно играли в карты. И судя по пустым бутылкам и их опухшим лицам, играли всю ночь.

Вокруг стола и вообще во всей комнате было довольно грязно, хотя коридор и прихожая выглядели чистенькими. Возможно, это была комната мужа, в которой он не убирался, а за порядком в других частях квартиры следила Оксана. Орки уставились на меня с нескрываемым удивлением — видимо, никак не ожидали увидеть в дверном проёме кого-то, кроме своего друга. Затем один из них, крупный парнишка со сломанным носом, сказал:

— Ты кто такой? Ксюхин новый жених, что ли? Она совсем уже страх потеряла? Я ведь запретил ей сюда кого-либо водить!

— Да, Колян, — с усмешкой обратился к здоровяку рыжий орк с короткой стрижкой и выбритыми висками. — Жена твоя совсем опустилась, с человеком спуталась.

— Да ну? — удивлённо воскликнул Колян, а я тем временем его внимательно рассмотрел.

Муж Оксаны выглядел намного лучше того парнишки, что открыл нам дверь — Колян был спортивного сложения и довольно симпатичен. Разве что сломанный нос портил картину. Этот дефект легко мог исправить любой лекарь в бесплатной поликлинике, но, видимо, муж Оксаны считал, что такая деталь придаёт его внешности брутальность.

Рыжий орк судя по тому, что он увидел мою ауру, и был тем самым одарённым другом-бандитом. По его наглому довольному лицу было видно, что он себя считает в этой компании главным. Оставшиеся два друга Коляна особого впечатления не производили: выглядели как два обычных хулигана, разве что один из них был совсем мелким, а второй страдал от лишнего веса и навскидку весил килограмм сто пятьдесят — не меньше. Толстяк демонстративно похрустел костяшками пальцев, а мелкий достал из кармана нож.

— Рома, давай уйдём, — раздалось из-за спины, всё же Оксана не послушала меня и пришла.

— Зачем нам куда-то уходить? — сказал я очень громко, чтобы все хорошо расслышали. — Я думаю, уйти лучше этим ребятам.

— Ксюха, ты кого привела? — обратился к Оксане муж, проигнорировав мои слова. — Я ведь запретил тебе водить сюда мужиков. Пошла вон и уводи своего бесстрашного человечишку пока я добрый, и не вышвырнул вас обоих в окно!

— Лучше бы с подругой пришла, — вставил, как ему казалось, остроумное замечание мелкий и неприятно захихикал.

— С тремя, — поправил друга толстяк.

— Это да, — заметил Колян. — С подругами можешь вернуться.

После этих слов все заржали, а я невероятно удивился беспечности этих ребят — до них не дошло, что если человек в Москве приходит в компанию подвыпивших орков-уголовников и при этом ведёт себя вызывающе, то он может себе это позволить. Я дождался, пока компашка прекратит гоготать, и спокойно сказал:

— Пошутили, посмеялись, а теперь давайте собирайтесь и уходите отсюда все, кроме Николая. С ним я буду разговаривать.

Я прекрасно понимал, что никто меня не будет слушать, но мне надо было, чтобы драку начал не я. В случае если это дойдёт по полиции и Воронцова с Милютиным, формально всё должно было выглядеть как самооборона и защита девушки. Мои слова вызвали у орков новый приступ смеха, а когда они просмеялись, рыжий сказал:

— Колян, он с тобой разговаривать собрался. Наверное, будет просить руки и сердца твоей жены.

Муж Оксаны неприятно осклабился и сказал:

— Он сейчас будет у нас просить прощения, что припёрся сюда. И Ксюха вместе с ним.

Колян медленно поднялся из-за стола, демонстративно разминая кулаки. Толстяк последовал его примеру. Мелкий и рыжий продолжали сидеть.

— Роман, пойдём отсюда! — опять донеслось из-за спины.

— Оксана, уйди отсюда подальше! — твёрдо сказал я, не сводя глаз с Коляна и толстяка.

И это было моей ошибкой. Сколько раз я себе говорил, что нельзя недооценивать мелких и тощих, и всегда забывал об этом, когда дело доходило до драк. Пока я гадал, кто первый на меня бросится: Колян или толстяк, мелкий орк молниеносно выбросил вперёд руку с ножом. Он сделал это, не вставая из-за стола и не меняя выражения лица. Какие-то доли секунды ушли у него на этот бросок, но всё же я успел в последний момент заметить и дёрнуться.

Лезвие вошло в дельтовидную мышцу. Было больно, но это уже были мелочи по сравнению с тем, что могло произойти, если бы я не увернулся. Нож летел мне прямо в сердце, и какие-то доли секунды, да моя натренированная реакция спасли мне жизнь.

Шутки кончились — этот мелкий орк собирался меня убить. Я быстро активировал ментальное заклятие ступора и применил его ко всем четырём отморозкам. Трое тут же застыли, не в силах пошевелиться, а рыжий лишь поморщился. Видимо, заклятие доставило ему дискомфорт, но не подействовало. Это было неудивительно — с моим уровнем стопроцентного результата я мог добиваться лишь с неодарёнными.

После этого я быстро заморозил рану, не вынимая ножа. Пока я этим занимался, рыжий орк, справившись с моей ментальной атакой, создал небольшой фаербол и метнул его в меня. Я мог увернуться, но мне стало жаль мебель в Оксаниной квартире, и я, выставив защиту от магии огня, перехватил шар. Рыжий тем временем сделал ещё.

— Не дури! — прикрикнул я на орка. — И не зли меня!

Вместо ответа, рыжий метнул в меня и второй фаербол. Для меня не составило проблем перехватить и его — он был очень слабый. Видимо, друг Коляна имел десятый уровень и никогда магию серьёзно не изучал. Все его навыки годились в основном, чтобы доминировать над неодарёнными дружками.

Я не стал дожидаться, пока рыжий устроит пожар в квартире, и быстро «упаковал» его в ледяной куб, как ранее Корецкую. Этот приём у меня был отработан очень хорошо. Рыжий застыл в глыбе льда, а я вернулся к трём его неодарённым дружкам.

Первым делом добавил всем животного ужаса и сильнейшей головной боли до звона в ушах, чтобы не могли слышать, о чём я буду разговаривать с их другом. Затем отдельно внушил сильный страх передо мной. Потом осторожно извлёк нож из плеча, ещё немного подморозил рану, а после воткнул нож его хозяину в ягодичную мышцу. Возможно, это было лишним, но меня ещё не отпустили эмоции, которые я получил, когда осознал, что меня чуть не убили.

После этого я вернулся к рыжему орку, разморозил его и, пока он приходил в себя, сказал:

— Ещё одна глупость — убью! Веришь?

— Верю, — ответил орк.

— Тогда давай поговорим.

— Давай.

Рыжий уже не был таким наглым и самоуверенным, как пару минут назад, я чувствовал, что он меня боится. Если он имел сильное влияние на Коляна, имело смысл сначала поговорить с ним. Я быстро прокручивал в голове варианты начала разговора, как неожиданно заметил на запястье у орка татуировку — знак гадюкиных детей. Раньше её не было видно, но прежде чем запускать фаерболы, рыжий закатал рукава. Теперь у меня было с чего начать беседу.

— Надеюсь, не для красоты набил? — спросил я, ткнув пальцем в татуировку.

— Старшаки набили, после принятия, — ответил рыжий с обидой.

— Как звать тебя?

— Слон.

— Что-то не похож ты на слона.

— У меня фамилия Хоботов.

Мне стало интересно, почему этого орка не прозвали Хоботом, так как это было, на мой взгляд, логичнее, но удовлетворять своё любопытство я не стал и задал следующий вопрос:

— Под кем ходишь?

— А что? — спросил рыжий и занервничал.

— Я задал вопрос.

— Под Лёхой-Кирпичом.

— Под Кирпичом? — переспросил я, выдержал паузу, будто вспоминаю, кто это такой, и добавил: — Он вроде не беспредельшик.

На этом мои познания в криминальном сленге московских бандитов закончились, оба слова, что узнал от следователя, я уже использовал, дальше надо было обходиться обычными лексиконом.

— Не беспредельшик, — подтвердил Слон.

— А чего тогда ты беспределишь?

— Когда? — удивился орк.

— Использование боевой магии в многоквартирном доме — это, по-твоему, не беспредел?

— Так ты тоже её использовал.

— Я для защиты. И мне в любом случае за это ничего не будет. А тебя я могу сдать сейчас в полицию.

На самом деле первым атаковал я — парня у входной двери, но это было недоказуемо. И в этот момент я ещё раз подумал об одном из главных преимуществ ментальной магии над стихийной — она не оставляла физических следов после применения. Менталист не портил мебели, знаний или деревьев. Он вообще ничего не портил, кроме сознания своего соперника.

— Ты кто, вообще, такой? — возмущённо воскликнул Слон. — Легавый, что ли?

— Кто я такой, тебе знать не стоит, а вот на кого я работаю, посмотри.

Решив, что ничего страшного не будет, если я ещё раз использую визитку Воронцова, я достал её и показал рыжему. Тот сразу же переменился в лице и проблеял:

— Но ты же человек.

— Про выбраковку слышал?

Рыжий кивнул и совсем уже жалобным голосом сказал:

— Да я же ничего не сделал.

— Конечно, — с ехидцей сказал я. — Всего ничего. Сначала твой дружок пытался меня зарезать, потом ты хотел убить при помощи боевой магии.

— Мы не со зла, — ляпнул рыжий, чем очень меня рассмешил.

— В смысле не со зла? По доброте душевной убить хотели? Это что же вы творите, когда злые?

— Как можно порешать? — спросил рыжий, переведя разговор в более конструктивное русло, видимо, был не таким уж и глупым.

— Мне надо, чтобы Колян и вы все навсегда забыли про эту квартиру и про Оксану. Чтобы уже к сегодняшнему вечеру здесь не осталось и духа Коляновского, и чтобы он дал Оксане развод, — сказал я. — И я вижу два варианта решения этой проблемы. Первый — я сейчас звоню по номеру с этой визитки, вас всех забирают и закрывают лет на пять каждого, за покушение на убийство, а тебя ещё и за использование боевой магии. Это долго, сложно, но действенно. Второй вариант — вы просто даёте мне слово оставить Оксану в покое, и я, так уж и быть, вам поверю.

— Да сдалась она мне! — воскликнул рыжий. — Я про неё через час забуду, только давай ровно разойдёмся.

— Мне мало, чтобы ты забыл. Мне надо, чтобы забыл и Колян, дав перед этим развод и съехав отсюда.

— Сегодня же съедет! Отвечаю тебе! А если хоть раз этой козе… если Ксюхе на глаза покажется или ещё что замутит, я его лично кончу.

Рыжий поднял руку, на которой у него была набита татуировка, хлопнул по знаку банды ладонью и сказал:

— Отвечаю!

Видимо, это было что-то типа клятвы.

— Хорошо, — сказал я. — Сейчас я приведу в нормальное состояние Коляна. Объяснишь ему, что он должен делать. Тебя он охотнее послушается. Не забудь сказать, что если будет чудить, то никакой поддержки от тебя ему ждать не стоит.

Я привёл в чувство мужа Оксаны, бедняга тут же присел на стул, схватился за голову и застонал. Примерно через полминуты он перестал стонать и уставился на меня взглядом, полным страха и ненависти.

— В общем, дело такое, Колян, — сказал рыжий. — Тебе надо сегодня съехать с этой хаты и забыть сюда дорогу.

— Что? — возмущённо переспросил Колян. — Ты чего гонишь, Слон?

— Что слышал! Этот человек работает на уважаемых орков, и он может сделать так, что мы все хорошо присядем. А может и не сделать. Ему надо, чтобы ты дал Ксюхе развод и сегодня же съехал с хаты.

— Что за подстава, Слон? Ты на что меня разводишь? — не сдавался Колян.

Мне надоело на это всё смотреть, и я внушил Оксаниному мужу ощущение такой дикой боли, что он упал со стула на пол и взвыл. Даже Слон поёжился, глядя, как катается по полу от боли его друг. Я подождал две минуты, снизил боль до такого состояния, чтобы Колян мог понимать, и спросил его:

— Хочешь, я оставлю тебя так на сутки?

— Нет! — заорал Оксанин муж и стал лупить ладонью по полу, словно находится на ринге или арене.

Я снял с Коляна заклятие, он со стоном поднялся и вытер рукавом кровь, что текла у него из носа.

— Всё ещё не хочешь съезжать? — со злостью спросил Слон, ему явно было плевать на Оксану, и он очень не хотел попадать в неприятности из-за друга.

— Я съеду, — сказал Колян.

— И развод Ксюхе дай! — добавил Слон.

— Дам.

— И никогда в её жизни больше не появляйся! — добавил уже я. — Даже если случайно попадёшься где-то ей на глаза, это будет воспринято, как агрессия против неё.

Колян молча кивнул, продолжая вытирать текущую из носа кровь. Лицо его при этом было почти синим — полопались многочисленные капилляры. Глядя на это зрелище, я понял, что стоит себя контролировать — неодарённым надо намного меньше, чем одарённым, и я запросто мог убить этого парня.

— Вытри лицо, — сказал я. — Сейчас я позову Оксану, сообщишь ей эту радостную новость. И извинись для приличия, ты её год донимал.

Колян взял со стола салфетки и начал вытирать лицо, а я вышел из комнаты. Оксану нашёл на кухне, она сидела на стуле и была очень напугана.

— Всё хорошо, — сказал я, войдя на кухню. — Я с ними договорился.

Оксана посмотрела на меня и неожиданно заплакала. Да не просто заплакала, а натурально заревела. Она бросилась мне на шею и сквозь слёзы произнесла:

— Я думала, они тебя убью.

— Они сначала хотели. Но передумали. Пойдём!

— Куда?

Я не стал отвечать, а просто взял Оксану за руку и отвёл в комнату мужа. Колян почти полностью пришёл в себя, как мог, оттёр кровь, но выглядел неважно. Синее в кровоподтёках лицо, красная от крови рубашка — зрелище было не для слабонервных. Оксана аж вздрогнула, когда увидела своего мужа. Заметив нас, Колян некоторое время молчал, видимо, собирался духом, но в итоге сказал:

— Ксюха, не обессудь, извини, если что не так было. Я сегодня съеду. И на развод подать можем хоть завтра.

Оксана хотела что-то сказать, но не смогла — заплакала и отвернулась.

— Ты подожди ещё немного на кухне, я пока ребят провожу, — сказал я ей.

Кивнув, Оксана ушла на кухню, а я обратился к её мужу:

— Сейчас уходи, приди в себя, отдохни. Но до конца дня ты должен приехать с машиной и забрать все свои вещи. И если вдруг ты совершенно случайно заберёшь что-то, что тебе не принадлежит, то тебе будет очень больно. Не факт, что в следующий раз ты после такой боли выживешь.

— Да понял я всё, — ответил Колян. — Чужого мне надо. Найду машину, до вечера съеду. Отвечаю. И Ксюха меня после развода больше не увидит.

— Тогда забирайте своих друзей и надеюсь, никогда вас больше не увидеть!

После этих слов я снял заклятие с мелкого и толстого. Мелкий тут же упал на пол, схватился за нож, торчащий у него из ягодичной мышцы, и истошно завопил. Толстый бросился ему помогать. Он быстро вытащил нож и попытался прижечь рану алкоголем из бутылки и как-то остановить кровотечение, но ничего не вышло — рана была глубокая.

Я подошёл к мелкому, заморозил ему рану и спросил у Слона:

— Есть лекарь, который не задаст вопросов?

— Конечно, — ответил рыжий орк.

— Тогда везите к нему этого любителя ножей, пока рана заморожена и кровь остановилась.

— Кабан, хватай Штифта, — крикнул Слон толстому. — Он сам не сможет сейчас идти. Сваливаем!

Толстяк искренне удивился, но вопросов задавать не стал, он поднял мелкого и потащил его к выходу. Колян со Слоном направились за ними. Я проводил их до двери, по пути привёл в чувство парнишку, что всё это время стоял коридоре, и пятёрка любителей ночной карточной игры покинула квартиру.

Я пришёл на кухню. Оксана сидела за столом и уже не плакала.

— Кто ты? — спросила она, едва я вошёл в комнату. — Зачем тебе это всё?

— Я твой друг, — ответил я. — И я не даю друзей в обиду.

— Друг… — повторила Оксана и грустно улыбнулась.

— Извини.

Я подошёл к девушке и обнял её, она взяла меня за руку. Так я простоял минут пять. Очень не хотелось уходить. Страшно хотелось перевести отношения с Оксаной из дружеских обратно в романтические. Между нами ничего толком и не было, но почему-то мне ужасно не хотелось терять эту девушку. Возможно, потому что она очень напоминала мне Милу. А может, по какой-то другой причине. Может, просто потому, что я хотел иметь нормальные человеческие отношения хоть с кем-нибудь вместо всего того, в чём я варился уже два года.

Но где-то там в Польше около тысячи ребят нуждались в моей помощи, и я не мог их подвести. Я не мог подвести кесаря, которому дал слово. Не мог подвести Ивана Ивановича и того же Аполлона Ерофеевича, который вкладывал сейчас все свои силы в моё обучение. Я погладил Оксану по волосам и сказал:

— Мне пора. Вызовешь такси?

— Да. Сейчас, — ответила девушка и достала телефон. — Куда поедешь?

— В Королёв, а там на месте покажу.

Оксана вызвала такси, я поблагодарил её и сказал:

— И будь добра, напиши мне на бумажке, номер своего телефона.

— Зачем? — удивилась девушка. — Ты ведь не позвонишь.

— Я обязательно позвоню. Но только для того, чтобы убедиться, что у тебя всё благополучно разрешилось с мужем.

— Он раньше не был таким. Мы поженились на последнем курсе университета. Сначала всё было хорошо, а потом связался вот с этими.

— Теперь опять всё будет хорошо.

Оксана улыбнулась и ушла. Через минуту вернулась, протянула мне клочок бумаги с номером телефон и сказала:

— А ты, оказывается, человек. Удивительно.

— Почему?

— Ты так много рассказал о Петербурге. Я думала, ты эльф.

— Я тоже думал, что я эльф. До шестнадцати так лет думал.

Мы вышли в коридор, Оксана отворила дверь и сказала:

— Спасибо тебе огромное! Ты просто спас меня. Я никогда не забуду ни тебя, ни то, что ты для меня сделал.

— И тебе спасибо за прекрасный вечер и ночь!

— Если вдруг ещё когда-нибудь будешь в Москве…

Оксана недоговорила, видимо, по моим глазам поняла, что смысла договаривать нет. Она грустно улыбнулась и поцеловала меня. В щёку.

Я вышел из квартиры, за спиной сразу же захлопнулась дверь, ставя жирную точку в моих затянувшихся ночных приключениях.