Глава 9
Токио.
Огромный город будущего. Клянусь, это невозможно было бы себе представить. Когда мы неделю назад прилетели в Японию, я будто попала в другую реальность, в фантастическую реальность – не меньше.
И если Руслан чувствовал себя здесь как дома, даже лучше, чем в Москве, то я… Я все еще терялась и ходила по улицам, широко раскрыв глаза, впитывая в себя все, поглощая с такой жадностью, будто уже завтра мне уезжать. Я не хотела расставаться со всем этим чудом и боялась остаться…
Так странно.
Японцы оказались очень сдержанными и дружелюбными людьми, вкусы которых в корне отличались от многих других культур. Как они одевались! Боги! Вокруг прогуливались девочки в миниатюрных розовых юбочках и длинных чулках, парни в каких-то подобиях халатов! Волосы они красили во все цвета радуги, и никого это не удивляло! Кроме меня.
Теперь стоя у окна нашей с Русланом квартиры, я смотрела вниз с огромной высоты на переливающийся огнями, никогда не спящий город, и ждала своего мужчину с работы. Меня одолевала тоска.
Дело в том, что отпуск Руслана закончился, и теперь он вовсю погряз в делах и заботах. Мы созванивались несколько раз за день, переписывались по делу и встречались лишь поздно вечером, когда он наконец возвращался. Тогда меня ждали жадные объятия и горячие поцелуи, и я забывала о своих дневных ощущениях, о той пустоте, что была без него. Мы ходили гулять, посещали кафе и рестораны, говорили и смеялись, но вскоре возвращались, потому как ему нужно было поспать перед работой…
Что еще меня поразило в Токио: три дня назад я забыла зонт во время своей самостоятельной мини-вылазки. Оставила его рядом с магазином нижнего белья, да так и ушла. Хотела поразить Руслана обновкой и прогулялась, прикупив кое-что для общего удовольствия, но пока удобнее перехватывала пакеты с обновками, забылась. И вот вчера мы дошли дотуда, и… зонт нашелся! Никто не украл его, не забрал себе. Это настолько меня растрогало, что я даже расплакалась. Сама не ожидала подобной реакции…
– Фудзин Ирина, – позвали меня, отвлекая от созерцания Токио из окна.
Я обернулась. Приходящая помощница, помогающая мне по уборке квартиры, улыбнулась и что-то затараторила на своем. Я схватила тетрадь со стола, пролистала несколько страниц и спросила на японском, закончила ли она. Та умолкла и кивнула, снова улыбаясь. Тогда я ее поблагодарила и проводила к двери.
Посмотрев на часы, поняла, что у меня остается огромное количество свободного времени. Учитель, нанятый Русланом для изучения со мной языка, должен был появиться не раньше чем через несколько часов, а потому я вернулась к окну.
По правде сказать, меня тяготило бездействие.
Даже уборку Руслан не позволял делать самой, сразу сказав, что это прерогатива помощницы. Впрочем, готовить к нам тоже приходили. За неделю, что я жила в Токио, повар посетил нас трижды, полностью забив холодильник контейнерами и кастрюлями с готовой едой.
Мой гардероб также начали обновлять. Позавчера пришли первые платья и несколько костюмов, сшитых на заказ в ателье, куда меня возил Руслан. В течение месяца обещали прислать еще…
Открыв тетрадку с пометками по изучению японского, я тоскливо воззрилась на кривые иероглифы. Сколько времени пройдет, прежде чем я научусь и вновь почувствую себя полноценным членом общества?
Руслан, заметив мою грусть, предлагал пригласить сюда моих родителей или подругу. Он невероятно заботливый и нежный, но… Мои родители здесь точно не нашли бы себе места, а подругами я, увы, так и не обзавелась.
– Стоит ли оно того? – пробормотала я, прижавшись лбом к панорамному окну и рассматривая мигающие всеми цветами огоньки-зазывалы в магазины.
Тренькнул смартфон.
Словно в ответ на мой вопрос, написал Руслан: «Ирин, люблю тебя. Как ты?»
Он все понимал, но не представлял, чем мне помочь. Мой ненаглядный, родной человек. Действительно родной! Я не знаю, как вышло так, что мы настолько сблизились за столь короткий срок, но теперь я просто не представляла себе жизни без него. И однозначно любые усилия с моей стороны стоили того, чтобы видеть его вечерами, обнимать, целовать, засыпать с ним.
«Все отлично, готовлю тебе сюрприз», – ответила я улыбаясь. В этот момент в голове как раз действительно появилась идея.
Ведь я кое-что обещала ему еще там, в России…
У меня аж слюнки потекли от этой идеи.
Вот воистину говорят – любить родину начинаешь тогда, когда уезжаешь подальше.
Я буквально птичкой полетела на кухню и в поисках всего необходимого принялась открывать шкафы и холодильник.
Мне нужны были хорошее мясо или фарш, мука, лук, специи, яйца, да и так – посуда по мелочи.
Я буквально пылала энтузиазмом, но он едва не лопнул как мыльный пузырь, когда с мукой и мясом не заладилось.
Кухня Руслана хоть и была оснащена, как логово шеф-повара из Франции, но готовить он на ней точно никогда не готовил, предпочитая еду из доставки и рестораны.
Но я не собиралась так легко сдаваться. Подлетев к домработнице, я принялась на пальцах объяснять ей, что мне нужно.
– Мясо… Говядина… Му-у-у-у-у… ну или хрю-хрю! Купить.
Та смотрела на меня понимающим взглядом и улыбалась, кивала. И я даже обрадовалась, пока она не удалилась в другую комнату и не принесла мне учебник по японскому, который оставил учитель.
– Bukku, – произнесла она, и я закатила глаза к потолку.
Вместо того чтобы сходить со мной в магазин, японка решила намекнуть мне – что пора бы еще подучить язык.
Надувшись, как мышь на крупу, учебник я забрала, вернула в комнату, а сама пошла переодеваться.
Любой подвиг должен даваться нелегко, даже если это попытка сварить обычные пельмени в Японии.
Где магазин – я примерно помнила, мы гуляли с Русланом мимо, так что дойду сама, а дальше уже как-нибудь на пальцах изъяснюсь. Деньги у меня были, мобильный телефон тоже – значит, не потеряюсь.
Выйдя из здания, я оглянулась по сторонам.
Токио гудел.
Если кто-то говорит, что Москва – гигантский муравейник, он никогда не был в Токио.
Москва по сравнению с этим городом была ленивой и размеренной гусеницей.
Здесь по улицам ходили не просто толпы людей, ощущение, что это были нескончаемые реки человеческого потока. Казалось, легко попасть в один из них, смешаться, раствориться и уйти не по своему маршруту – потому что унесет.
И в то же время имелась какая-то негласная система во всем происходящем – никто не толкался, не ссорился, не бежал на красный свет под машины, потому что «еще успеет проскочить», тут камиказде не было.
Влившись в один из таких потоков, я устремилась в нужном мне направлении, на другой конец квартала – где раньше видела магазинчик.
По пути очень переживала, что не найду нужных продуктов. Ладно яйца – они-то везде есть, а что с говядиной? Или мукой? Они тут есть вообще или местные едят только рыбу и рис?
Людской ручей отнес меня куда нужно, и, заприметив вход в продуктовый, я устремилась внутрь, толкнула дверь и оказалась в просторном холле.
Первое, что бросилось в глаза, – это непривычная пустота на кассах у выхода.
Я еще раз моргнула: может, магазин не работает?
Тут не было не только покупателей, но и продавцов.
Неловко потоптавшись на месте, я уже решилась уйти, но тут из глубин зала к выходу с тележкой потянулся престарелый японец, и я принялась наблюдать.
Он самостоятельно подошел к кассе и один за другим «пропикал» все продукты из своей корзины специальным сканером. А после так же самостоятельно расплатился карточкой и ушел.
У меня аж челюсть отвисла – от такой социальной ответственности.
Покосившись на потолок, я узрела кучу камер – и тут все встало на свои места.
Ну конечно же – Япония и тут была впереди планеты всей – зачем нужен кассир, когда все можно контролировать дистанционно.
Немного подумав, я решила, что мне даже повезло с таким самообслуживанием – не придется ни с кем говорить и позориться ломаным японским.
Взяв тележку, я поспешила в зал.
На мое удивление внутри маркета я нашла все, что было необходимо. И муку, и говядину, правда, в виде мраморных стейков, но, решив, что так будет даже вкуснее, положила в корзину и их. Цена, конечно, кусалась: я то и дело пересчитывала деньги по курсу, и меня начинала давить жаба.
Но Руслан, чья карточка лежала в моем кошельке, сказал, чтобы я не удивлялась и не переживала по этому поводу. Мол, тут такое в порядке вещей, и строго-настрого запретил мне тратить свои собственные деньги в этой стране.
В общем, я укомплектовалась по полной, взяла даже совершенно не нужную мне клубнику, но она буквально смотрела на меня своим красным наливным боком с прилавка, так что я не могла удержаться.
Страсть как захотелось.
К своей особой радости, я даже не тупила на кассе – все было интуитивно понятно, пропикала товар, на экране высветилась сумма – оставалось только приложить карточку и оплатить.
Вуаля – я прекрасна.
Дальше я шла к квартире Руслана, нагруженная пакетами и довольная донельзя.
Когда вернулась, на кухне меня ждала пара сюрпризов, например мясорубка нашлась в составе огромного кухонного комбайна, а вот скалки не было – пришлось приспосабливать вместо нее подручный материал – большую стеклянную вазу.
После я нарезала стаканом кругляшки, лепила пельмени и попутно руками в муке – заедала все это клубникой.
Именно в этот момент и вернулся Руслан.
Я даже не слышала, как он вошел, только тень его появилась со стороны холодильника и замерла.
– Я, конечно, знал, что ты золотая, Ирин… Но ты… ошибся. Ты ж моя платиновая…
Я улыбнулась и обернулась.
– Привет…
В душе чуточку, правда, расстроилась, что не успела все доделать до конца, чтобы вышел сюрприз.
– Глазам своим не верю – пельмени, – выдохнул Руслан, садясь за стол рядом и протягивая руки к свежеслепленному тесту.
– Ты руки мыл? – строго одернула я.
Мужчина рассмеялся.
– Конечно, ты за какого грязнулю меня принимаешь? – Он все же потянулся за отрезанным кругляшом одной рукой, подцепил комок фарша другой и попытался сам слепить края. – Кажется, в последний раз я занимался этим лет в пять, еще с бабушкой. Прямо ностальгия. Правда, мясо тогда было ужасным, девяностые, все дела – самое дешевое, но мы не жаловались.
Я улыбнулась.
– Надеюсь, мои пельмени на вкус тебя порадуют больше. Тем более я вроде купила хорошее мясо, – я покосилась на упаковки из-под стейков.
Руслан, проследив за моим взглядом, округлил глаза.
– А у тебя губа не дура, – присвистнул он. – Дорогущая японская телятина зернового откорма. Считается одной из лучших в мире, к слову.
– Значит, это будут лучшие в мире пельмени, – резюмировала я и подцепила очередную клубничину с лотка.
Руслан и тут посмотрел на меня странно.
– А вот с ягодами тут не очень, я тебе скажу, не сезон сейчас.
– Мне все равно вкусно, – отмахнулась я и пошла ставить воду на плитку. – Готовься, сейчас будем ужинать. Надеюсь, местная сметана нас не разочарует – я тоже купила.
* * *
Ночью я не могла уснуть.
Сначала долго крутилась, затем смотрела на спящего Руслана и гадала, что ему снится, а после все же встала и отправилась в кухню. Забравшись на подоконник, совсем как в России, я уставилась в окно. Там были огни. Миллионы огней переливались самыми разными цветами. И мне вдруг страшно захотелось в Москву, в маленькую уютную съемную хрущевку с продавленным матрасом и гудящим холодильником.
Там все было четко и понятно, и я всегда знала, что делать дальше. Здесь же…
По щекам побежали слезы.
Сегодня я так старалась сделать для Руслана особенный день, даже пельменей налепила из отборного супердорогого мяса. Мама, узнай она цену за кило моего деликатеса, упала бы с инфарктом. А еще вместо сметаны я, оказывается, купила какой-то безвкусный йогурт…
Я все делала не так.
– Ирин? – Руслан как-то незаметно оказался рядом. – Ты чего?
Пришлось быстро отвернуться, смахивая слезы, бегущие по щекам.
– Все нормально, – буркнула тихо. – Спи. Тебе рано вставать.
– Ира, – снова позвал он и потянулся ко мне.
Я оттолкнула его руки и обернулась, зло сверкнув глазами.
Руслан удивленно пожал плечами:
– Что теперь не так?
Впервые за все время в Японии я услышала в его голосе намек на раздражение. Да неужели? Значит, он тоже не святой?!
Я сама не поняла, что произошло дальше. Меня просто прорвало.
Соскочив с подоконника, я ткнула пальцем ему в грудь и закричала:
– Ты спрашиваешь меня, что не так?! Серьезно?! Посмотри на нас! Я – не та, кем пытаюсь здесь казаться, Руслан! Я никогда в жизни не сидела без дела! Мне нужно действовать, работать, развиваться, чувствовать себя полезной! Здесь я никто! Я не знаю языка и не могу ждать годы, пока смогу уверенно заговорить на японском. И что мне делать все это время?! Ждать тебя с работы, принося тапочки в зубах?
Я рыдала.
Меня трясло.
Руслан стоял прямой, как палка, и молчал. Смотрел на меня с жалостью.
– Ир, дай себе время, – заговорил он, – скоро все наладится. Понимаю, как тебе нелегко…
– Нет! Ты не понимаешь. – Я громко всхлипнула. – Разве это ты приехал за мной в чужую страну и живешь здесь на птичьих правах, не понимая, чем себя занять? Разве ты каждый день боишься, что вот-вот чувства завянут и останется только пустота и неизвестность, Руслан?! Я не нахожу себе места в этом мегаполисе! Я чужая.
– Ты родная для меня.
– Прекрати! – я упрямо мотнула головой.
– Что прекратить? – не понял он. – Говорить тебе правду? Я люблю тебя, Ира. Если бы стало нужно, уехал бы за тобой в чужую страну.
– Ха! Легко говорить о том, чего никогда не случится. Но на практике все работает не так.
– Что ты хочешь сказать? – прямо спросил он.
– Я не знаю! – посмотрев ему в глаза, обняла себя за плечи и призналась: – Мне просто очень сложно сейчас, и я взвешиваю все за и против наших с тобой отношений.
– Что побеждает?
Господи, если бы в его голосе проскользнули хоть какие-то эмоции! Но он стоял такой невозмутимый, смотрел как на малое дитя, у которого временная истерика, и просто пережидал бурю.
– Побеждает желание не видеть тебя сейчас! – выпалила я.
Он отошел, пропуская меня со словами:
– Тогда иди спать в нашу постель, а я лягу на диване. Укрывайся, в квартире прохладно.
У меня заныло сердце.
Что я делаю?!
Мозгами я понимала, что действительно вытворяю какие-то глупости, веду себя просто мерзко, но эмоции зашкаливали, рвались наружу и застилали глаза красной пеленой. Я даже дышать нормально не могла – так злилась, сама не понимая на что. Хотелось выместить на нем всю боль и гнев, но он не давал никаких поводов! Мистер долбаное совершенство с идеальной фигурой.
Стиснув зубы, я пробежала мимо него и вскоре оказалась в спальне. Но ложиться спать не собиралась. Быстро достала джинсы, пуловер и натянула на себя. Переместившись в прихожую под недоуменным взглядом Руслана, обулась, накинула куртку, взяла рюкзак и ключи…
– Прогуляюсь, – поставила его в известность я, – не ходи за мной!
И вышла.
Оказавшись вскоре на улице, я вдохнула прохладный воздух и беспокойно обернулась. Руслана не было. Значит, и правда не пошел за мной! Даже не попытался остановить! Меня снова затрясло от злости. До тошноты. До слез.
Вот так и рушатся отношения.
Я ведь сразу знала, что мне не нужно ехать за ним, я понимала, что все так закончится! Потому что я не создана для нормальных отношений. Строить карьеру, пахать допоздна – вот все, что я умею.
Я задрала голову вверх, попробовав найти наши окна. В глазах все поплыло. Слезы снова покатились по щекам.
Кто-то толкнул меня в плечо, и, обернувшись, я увидела быстро склонившего голову японца, пробормотавшего что-то вроде извинений.
– Я вас не понимаю! – выкрикнула почти истерично.
Мужчина испуганно округлил глаза и отшатнулся. Мне стало стыдно.
– Простите, – попросила тихо, – все хорошо.
Он кивнул и быстро засеменил прочь, подальше от ненормальной меня. «Вот так и рождаются легенды о психованных русских», – подумала я.
– Извините! – крикнула ему вдогонку, окончательно придя в себя.
Мужчина припустил еще быстрее.
– Прекрати его пугать, – раздался голос Руслана за спиной. – Он сейчас и так в шоке.
Я обернулась.
– Просила же оставить меня в покое, – ляпнула, хотя чувствовала огромную радость – он пошел за мной, не бросил, несмотря на истерику.
– Я не сказал, что сделаю, как ты сказала, – тихо ответил Руслан.
Мы стояли напротив друг друга, смотрели в глаза, и у меня щемило от боли сердце. Что я творю?!
Подав ему руку, проговорила наигранно-надменно:
– Раз уж ты все равно здесь, погуляй со мной.
– Можно? – он иронично усмехнулся.
– Пожалуй.
– Спасибо.
Какое-то время мы шли молча, но я чувствовала, как отступает тупая истерика и спадает пелена бешенства. Руслан крепко сжимал мою ладонь, и мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Было сложно вновь начать разговор – я боялась снова скатиться в то ужасное состояние, которое напугало и его, и бедного, случайно толкнувшего меня японца. Но и сделать вид, будто ничего не случилось, не представлялось возможным…
– Руслан…
– Да.
– Я должна просить у тебя прощения, – проговорила тихо, опустив взгляд, – мое поведение было омерзительным. Эта сцена на кухне…
– Ира, я не боюсь сцен. – Он резко остановился и заставил меня посмотреть на него. – Я боюсь того, что им предшествует и что следует за ними. Ты копишь в себе обиду, которая выплескивается вот так, выматывая тебя.
– И тебя.
– Я готов прийти на помощь во всем. Только попроси.
– Ты и без того делаешь для меня все возможное и даже немножко больше, – грустно улыбнулась я.
– Но тебе этого недостаточно.
Я прикусила губу, подбирая слова.
– Ира, – он сделал шаг ко мне, погладил по щеке пальцем, улыбнулся, – скажи, чего ты хочешь? Я приму. Пойму. Любовь не должна быть насилием над собой. Если ты поняла, что я – не тот, с кем тебе действительно хотелось бы…
– Нет!
– Не понял.
– Руслан, я люблю тебя, – проговорила, прижимая к груди его руку. – Думаю о тебе постоянно, только рядом с тобой успокаиваюсь и начинаю дышать спокойно. Но ты правильно говоришь: любовь не должна быть насилием, а я просто выношу тебе мозг. Я чувствую себя чужой здесь и требую от тебя постоянно внимания. Хуже ребенка. И ничего не могу поделать с этим.
– Требуй, – он пожал плечами. – Я только за.
– У тебя есть работа.
– И у тебя будет, как только ты подтянешь язык. С твоей-то хваткой, Ирин. Через несколько дней я встречусь с одним знакомым, у него есть друг, жена которого русская, и у нее свой сайт одежды здесь. Так вот, я попрошу ее взять тебя в помощницы.
– Я даже бесплатно пойду!
– Ира, солнышко, никогда больше так не говори, – мягко улыбнулся Руслан. – Запомни навсегда: бесплатно работают только те, чей труд ничего не стоит в глазах окружающих. Чем выше ставишь планку, тем сильнее твоя позиция в глазах работодателя. Ты у меня очень умная и невероятно наивная.
Я засмеялась, чувствуя, как расслабляется натянутая внутри пружина, но все же уточнила:
– А если не получится с сайтом?
– Работы полно. Теперь я вижу, насколько ты горишь желанием быть занятой, так что буду искать решение. Веришь мне?
– Всегда. Прости меня, я сама не понимаю, что с моим настроением…
Хотела объясниться с ним как следует, но тут открыли дверь в кафе быстрого питания рядом с нами, и… я задохнулась от запаха жареного теста. Голова закружилась, в животе все скрутило от судорожной боли.
– Ира!
Краем сознания я уловила, что в голосе моего любимого мужчины наконец прорезались эмоции! Он разволновался. Нет, он был в панике!
Я хотела успокоить его, подбодрить и сказать, что это лишь легкое недомогание, но, стоило попытаться открыть рот, как меня нещадно затошнило. Ноги подогнулись от слабости. Руслан подхватил меня на руки, спросил что-то. Посмотрев на него, я всхлипнула и, кажется, отключилась.
* * *
С отключкой я, конечно, погорячилась, но было мне крайне плохо.
Кажется, в последний раз я так страдала еще в подростковом возрасте, когда забывала поесть в перерывах между учебой, а потом падала в полуобмороки просто из-за того, что давление рухнуло.
В ушах отдавалось сердце, меня знобило, да и Руслан, испуганно глядя на меня, добил:
– Ирин, что с тобой? У тебя губы посинели.
Ком тошноты подкатил к горлу, я едва сдержала позывы.
– Клубника… чертова клубника, – пробормотала я, зажимая себе рот. – Кажется, ты оказался прав насчет ее качества.
– Мы едем в больницу, – тут же постановил Руслан. – Тебя там осмотрят, если надо – промоют желудок.
Я хотела возразить, но у меня даже сил не было.
Я искала взглядом ближайшую урну, до которой едва успела добежать – потому что меня все же вывернуло.
Черт.
Казалось, мне не хватает воздуха, начало ломить голову, да еще и непонятно откуда начался насморк. Правду говорят – беда не приходит одна!
Может, ротавирус?
Только его не хватало.
Тем временем ко мне подбежал Руслан и повел куда-то в сторону дороги, пока перед глазами все плыло.
– Я поймал такси, – пояснил он.
Не сопротивляясь, пошла за ним, опираясь на его руку, как старая бабушка. Сил не было.
– Руслан… – тихо позвала я, когда машина проехала пару кварталов. – Может, не надо в больницу? Мне уже легче.
Он мрачно посмотрел на меня и покачал головой.
– Нет уж, – обеспокоенно заявил любимый. – Я уж лучше перестрахуюсь. Отравление это или еще что, пусть решает доктор.
– Это нервы… – я села ровнее. – Ну и, может, легкий вирус, но больница… это перебор.
Мне вдруг вспомнилось, что местное здравоохранение очень дорогое. И хотя мне сделали страховку стараниями Руслана, я не была уверена, что мой случай является экстренным.
– Я сам решу, что перебор, а что нет, – железно отчеканил Руслан.
Такси плавно затормозило у огромного здания с красным крестом.
А дальше для меня начался настоящий персональный ад.
Я вроде бы чувствовала себя уже вполне здоровой и способной ходить, и вообще свалить отсюда подальше, но Руслан подошел к кому-то на ресепшен, что-то сказал на японском, и вокруг меня началась суета сует.
Меня усадили на каталку и привезли в небольшую палату. Прибежала девушка-лаборант, набрала крови из вены столько, что я только диву далась – меня что, на все возможные инфекции проверить решили?! Дальше пришел мужчина небольшого роста в белом халате. Улыбаясь во все зубы, он померил давление, посветил фонариком в глаза и что-то спросил.
Руслан сам ему ответил, а я отвернулась. Вся эта гиперопека и непонимание происходящего начинали сильно раздражать.
В итоге меня все же оставили в покое в одной из палат наедине с Русланом.
– Когда мы отсюда уедем? – спросила я, пытаясь сесть.
– Доктор сказал тебе лежать, – Руслан говорил строго, будто я ребенок. – Потерпи, пока скажут диагноз.
– Может, пусть пришлют завтра на почту? – предложила я.
Отчего-то больничные стены вновь стали на меня давить, да и неуловимый запах антисептика пополам со спиртом, витавший вокруг, раздражал обоняние, и от этого начала болеть голова.
– Купим жаропонижающего на всякий случай, и все, – продолжала уговаривать я…
– Ирин, тут тебе не Россия, – будто я могла забыть, напомнил Руслан, поглаживая меня по руке. – Здесь большинство таблеток по рецепту. Подожди чуть-чуть, если хочешь, я схожу за доктором, узнаю – почему так долго.
– Сходи, пожалуйста, – капризно согласилась я, с сожалением наблюдая за тем, как мужчине пришлось выпустить мою руку, чтобы уйти.
Двери за ним закрылись, палату накрыла тишина.
Из соседних палат через стены раздавался писк каких-то приборов, из коридора – чужие шаги.
Все раздражало!
Я попыталась сесть в кровати, в которую меня уложили, но эти старания отдались болью в висках.
– Кош-шмар, – зашипела я и сама себя принялась успокаивать. – Ну в самом деле, сейчас придет доктор, скажет, что все в порядке, пропишет болеутоляющие, и меня отпустят. Это же не может быть что-то страшное. Я же такая молодая…
Стоило про это подумать, как в голову полезли жуткие диагнозы, один страшнее другого… А потом картинки похорон. Все плачут, говорят красивые слова, но мне уже все равно. Брр!!!
В двери раздался внезапный стук, и я вздрогнула.
Руслан бы не стал стучать, значит, пришел кто-то еще.
Не дождавшись от меня разрешения войти, в приоткрытую дверь заглянул улыбающийся японец в белом халате.
– Доктор… – догадалась я и облегченно вздохнула.
Он что-то ответил, разумеется, на языке, который я так и не выучила. И Руслана не было, чтобы перевести.
– Эмн… – протянула я и добавила на ломаном английском: – Ай донт кноу, вот ю спик.
Японец закивал понимающе и, все так же улыбаясь, кивнул кому-то в коридоре, приглашая присоединиться к нашей дико веселой компании.
Следом за ним в палату вкатили какой-то агрегат, ростом с доктора. С монитором, с кучей проводов…
И что-то в этот момент мне нехорошо стало.
Ничто так не напрягает, как страшные медицинские агрегаты с экранами, трубками и датчиками.
Японец же, продолжая улыбаться, принялся мне что-то говорить, объяснять, но я не понимала ни слова.
До него только на второй минуте дошло, что я сейчас лопну от злости и ужаса, и тогда он принялся рисовать на альбомных листах какие-то жуткие каракули, при этом активно жестикулируя и делая огромные глаза.
Он показывал на мой рот, рисовал кругляши, разделенные пополам – видимо, таблетки, показывал два пальца и сгибал их на манер зайчика.
Почему-то они напомнили мне клешни рака… РАКА! Меня пробрал озноб.
Он говорил, что у меня опухоль, и предлагал лечение?!
Слезы проступили на глазах, а доктор, видя мою реакцию, принялся еще более активно что-то мне говорить.
На листочке возникли… раздвинутые женские бедра и три капельки, которые в итоге превращались в огромную лужу у основания рисунка. Меня затошнило.
Японец что-то спросил, радостно улыбнувшись, я замотала головой, как сумасшедшая, и выпалила:
– Никаких кровотечений!
Он нахмурился, показал на картинку и пририсовал вопросительный знак.
– У меня нет никаких подтеканий! – повторила на русском, тут же пытаясь дополнить на английском. Японцы ведь неплохо знают второй язык. – Вер из лобстер? Ю спик ми фром лобстер. Что там?!
В моем паникующем мозге никакого другого подходящего слова для диагноза «рак», кроме лобстера, не обнаружилось. Вдобавок я начала рыдать от перспектив.
Я такая молодая, у меня вся жизнь впереди, а теперь что?
Японец, наконец поняв, что разговаривать со мной бесполезно, а рисовать для меня его ужастики и вовсе чревато инсультом, что-то ляпнул и вышел из кабинета.
Теперь я рыдала в одиночестве, упиваясь собственным горем и нервно косясь на мониторы и датчики.
Пока не вернулся Руслан. Увидев меня, он на миг застыл, почему-то шокированный моей реакцией.
– Ирин! – подлетел он ко мне. – Ты что?!
– Был докто-ор, – пробормотала я, захлебываясь слезами. – Сказал мне… у-у-у…
– Ну, не рыдай так. Ты чего? – закивал Руслан. – Я понимаю, это шок. Доктор мне все сказал, я сам в шоке, но не думал, что тебя это так расстроит…
– Не думал?! – я всхлипнула. – А что, ты посчитал, будто я начну плясать от счастья?!
– Нет, но… Слушай, ну не хочешь ты этого ребенка, сделаем аборт. Я приму любое твое решение, не плачь, милая.
Я всхлипнула, мотнула головой и… замолчала.
Медленно поднимая глаза на Руслана, забыла, как дышать. Прокашлялась и спросила тихо:
– Какого еще ребенка?
– Нашего, – ответил Руслан.
– А как же рак? – я моргнула. – Смерть. Траурная музыка, все рыдают…
– Ир…
Мужчина посмотрел на меня обеспокоенно, обернулся на дверь в поисках доктора, но тот не спешил прийти на помощь с новыми рисунками. Руслан снова уставился на меня долгим таким, задумчивым взглядом. Внимательно, будто решал, свихнулась я или еще адекватная, потом, видимо, все же решив, что надежда еще есть, медленно, по слогам произнес:
– Забудь все, что я только что сказал. Хорошо? А теперь слушай. Никакого рака у тебя нет. И не будет. Ни музыки, ни слез… Ира, ты беременна…
Комок застрял в горле.
Я покосилась на рисунки, оставленные доктором, ткнула в них пальцем.
Кривые закорючки с женскими бедрами, таблетками, капельками. Вопросительный знак.
Вот идиотка.
Японец явно пытался узнать, принимаю ли я противозачаточные и когда у меня были последние месячные! И даже зайчик из двух пальцев был не раком, а двумя полосками. Наверное. Хотя честно, я все еще хотела прибить его за такой рисунок.
Нервный смех слетел с моих губ.
Я мысленно считала сроки и понимала, что месячных и в самом деле давно не было. И смена моего настроения, тошнота, клубника, в конце концов – мне сама судьба намекала, а я, будто слепая, не видела.
Дверь палаты вновь распахнулась, на пороге опять появился доктор.
Руслан перекинулся с ним парой фраз, а после перевел мне.
– Он спрашивает, ты даешь согласие сделать УЗИ? – мужчина указал на тот самый прибор, который закатили в палату.
Боже, ну я точно идиотка. Хоть эта машина ничего общего не имела с теми аппаратами, что стояли в наших клиниках, но все же – я могла бы и сама догадаться.
– Конечно делать, – смахивая ладонью слезы, согласилась я.
Японцу даже перевода в этот раз не потребовалось, похоже, он все прочел по моим интонациям.
Через пять минут я лежала с открытым, пока еще совсем плоским животом, щедро политая холодным гелем, а доктор водил по мне датчиком.
На черном экране было ничего не понятно, но Руслан все равно плотно прилип к нему и что-то там разглядывал, а доктор ему показывал и объяснял какие-то хитрости на японском. Я с замиранием сердца ожидала новой партии перевода слов.
– Что он говорит? – нетерпеливо подогнала я. – Что там?
Руслан, не отрывая взгляда от экрана, улыбался.
– Вот взгляни сюда, – произнес он, указывая пальцем на мелкую точку-шарик. – Это ребенок.
Японец что-то добавил к этим словам на своем, и я посмотрела на Руслана.
– Пять недель, – буркнул он. – Уже пять!
Я тоже поразилась. С ума сойти, да как же так много? Кажется, мы и познакомились-то только вчера!
Но мои мысли вновь потерялись, потому что доктор объяснял что-то Руслану, а тот слушал, кивал и со всем явно соглашался.
В палату опять постучали.
И пока я вопросительно смотрела на своего мужчину, спрашивая, кого там еще принесло, дверь распахнулась. Внутрь, как в ресторане, закатили сервированный столик с блюдом по центру. Меня явно решили покормить.
Доктор тоже обрадовался, радостно заявив, глядя на меня:
– Lobster!
И пока я лежала и соображала, Руслан приподнял крышку и почему-то усмехнулся.
Палата тут же наполнилась ароматом, от которого заурчало в моем пустом желудке. Есть ведь действительно хотелось ужасно!
– Все же это и в самом деле лучшая клиника Токио. Милая, что ты заявила доктору, перед тем, как он от тебя сбежал?
– Where is lobster… – рассеянно протянула я, наконец догадываясь о том, что произошло.
– Так вот он. Кушай за здоровье нашего ребенка, – засмеялся Руслан и посмотрел на меня с затаенной надеждой. – Мы же оставим ребенка?
И я застыла от такого вопроса.
До этого у меня и в мыслях не было иного.
– У тебя есть сомнения? – спросила я тихо.
– Нет, но я бы хотел быть уверенным, что ты не станешь потом жалеть. Еще полчаса назад ты хотела развивать карьеру и очень печалилась по поводу безделья, поэтому я спрашиваю. Не хочу давить…
И я призадумалась.
В его словах был здравый смысл, но ребенок – разве это крест на себе? Это же плод нашей любви. Малыш. Наш!
– Конечно оставим, – твердо заявила я. – Раз уж так случилось, то… Я ведь хотела детей и раньше, Руслан, но просто когда-нибудь, в перспективе. Да, карьера – моя мечта, но теперь… Будет еще одна мечта, которую мы исполним вместе. Правда?
Мне могло показаться, но этот ответ будто бы заставил Руслана мгновенно расслабиться.
Его улыбка стала шире, а за плечами будто крылья распростерлись:
– Я люблю тебя, Ирин… – тихо произнес он. – Очень сильно люблю.
* * *
– Ир, ты скоро? – услышала голос Руслана из-за двери ванной. – Опоздаем.
– Еще чаф фпереди, – отозвалась я, продолжая чистить зубы.
– Хотелось бы приехать заранее, – кажется, он повторил это пятисотый раз за день. – Что ты там делаешь так долго?
Я умылась, сполоснула щетку и убрала ее на место, после чего вышла к нему, сообщая:
– Ты паникер!
– Знаю, – кивнул он, – но ничего не могу с собой поделать. Опоздать на эту встречу…
– Это катастрофа, – я улыбнулась, давая понять, что все помню и понимаю. – И мы не опоздаем. В конце концов, только ради нее ты поехал в агентство и пытался уговорить свою бывшую сыграть роль жены.
– Ира, ну зачем ты это вспоминаешь?
– И для этого мы заключили контракт.
Он молчал.
– За который я должна тебе денег.
– Я прощу тебе долг, если мы успеем вовремя, – едва не простонал он. – Пойдем?
– Прямо так? – я распустила пояс на халате и, сняв единственную надетую вещь, откинула ее в сторону кровати.
Глаза Руслана потемнели:
– Пожалуй, минут десять у нас все же еще есть, – сказал он, приближаясь.
– Помнится, врач говорил, что мне нужно себя поберечь, – рассмеялась я, втайне наслаждаясь реакцией Руслана на мое тело.
– Поберечься от стрессов, Ирин, а не от секса, который помогает снять нервное напряжение и вообще…
Что вообще – он не договорил, так как наши губы встретились в жадном поцелуе.
Где-то на краю сознания возмущалась моя совесть, понимавшая беспокойство Руслана и напоминавшая, что я и сама ненавижу опаздывать. Но чертовы гормоны, всплеск которых по-прежнему доводил мое настроение от «люблю» до «убила бы» за пару минут туда и обратно, – так вот, эти гормоны… требовали еще и секса. Много и часто. Никогда в жизни желание заняться любовью не захлестывало меня с такой силой, как в этот месяц…
Руслан не сопротивлялся гормонам.
«Если так нужно, я готов на любые жертвы!» – говорил он и стоически шел «в бой» после любого моего призывного взгляда или даже полунамека. Ну просто супермен, не иначе.
Вот и теперь, стоило ему понять, чего хочет женщина, сразу бросился выполнять.
Я одобрительно стонала, поощрительно целовала и… нецензурно ругалась, когда в конце, стоило нам замереть в миг наивысшего блаженства, этот гад вскочил с меня почти сразу и поманил к себе, напоминая:
– Опаздываем, Ирин.
Он запрыгал на одной ноге, надевая трусы, а я, фыркнув нечто возмущенное, снова отправилась в ванную, заверив, что через пять минут буду готова.
Справилась, правда, за десять.
Прическа у меня была сделана: просто распустила бигуди и залила все слоем лака для волос. Подкрасив ресницы, надела белое белье и белое же платье по колено. Соблазнительное, обтягивающие, с длинными рукавами, но открытыми плечами.
Руслан одобрительно поцеловал меня в шею и тут же надел ниточку жемчуга, которую выбрал для этого похода в ресторан заранее.
Он так не нервничал, даже когда говорил, что скоро познакомит с родителями. Там у него были будничные планы: полет в Москву, сбор родни, застолье и много тостов за нас. А вот встреча с партнерами заставляла его нервничать, как никогда.
– Ты восхитительна, – шепнул он мне на ушко, не забыв погладить пока еще плоский живот.
– А ты выскочил из постели раньше, чем положено по нормам приличия, – буркнула я, подходя к двери.
– У занятий любовью есть и такие нормы? – делано поразился Руслан, помогая мне надеть плащ. – Не знал. Просвети, когда вернемся. На практике. Ох, Ирин, время…
Всю дорогу до ресторана я только и слушала его причитания. И даже когда мы оказались на месте на десять минут раньше, чем было оговорено, он не расслабился ни капли.
– Наверняка все уже там, и только мы…
Я кивала на автомате, понимая, что говорить что-то бесполезно. А еще… ощущая, как скручивается узлом желудок от запахов еды.
«Только не это! – взмолилась про себя, – Только не сегодня! Умоляю…»
Но токсикоз плевал на мои мольбы.
С трудом сохраняя на лице подобие доброжелательности, я шла за Русланом, держась за его руку. Он привел меня в уединенный кабинет, кому-то представил. Вокруг играла красивая музыка, я заметила большой аквариум у правой стены, там лениво плавали красивые цветные рыбки. Кивая и улыбаясь, не размыкая губ, я выслушала в свой адрес речь от нескольких одетых с иголочки японцев, они говорили доброжелательно и смотрели с улыбками. Рядом с ними стояли потрясающе красивые женщины, изучающие меня надменным скептическим взглядом.
– Они в восхищении от моего выбора спутницы жизни, – перевел мне краткую версию речи мужчин Руслан, наконец заметно расслабляясь.
– Угу, – ответила я, поискав глазами стул.
– Ирин, ты как? – он нахмурился. – Что с тобой?
Меньше всего хотелось снова его нервировать, потому я изо всех сил старалась вести себя обыденно.
– Мм-м, – кажется, мне удалось подавить приступ тошноты, и я уже собиралась сказать, что все в порядке, но тут внесли нечто запеченное, с мясом, от запаха которого у меня вновь свело все, что можно и нельзя! Я прижала ладонь ко рту и с мольбой посмотрела на Руслана. Благо он все понял без слов. Обнял меня за талию и быстро провел к невзрачной двери.
Я буквально влетела в идеально чистый туалет и закрылась, не позволяя Руслану следовать за мной дальше. Следующие несколько минут хотелось вычеркнуть из жизни, как несуществующие и неслучившиеся. Давно меня так не выворачивало. Но приступ наконец прошел, и, умывшись, я посмотрела на свое отражение. Бледная, всклокоченная, с опухшими глазами, под которыми вновь проявились синяки. А ведь совсем недавно я их тщательно замазала тональником…
Поправив прическу, я с тоской посмотрела на дверь, ведущую назад, в кабинет ресторана, где ждал Руслан и его важные партнеры. Я все испортила! Не зря он столько волновался, будто чувствовал, что сделка может быть сорвана из-за одной недалекой беременной женщины.
Я всхлипнула.
Надо же было так попасть! Ну почему я не смогла просто побыть рядом несколько часов улыбчивой и милой, как Руслан мечтал? Почему у меня всегда все наперекосяк?!
Жаль, что оставаться в туалете нельзя было вечно – я бы, наверное, там прописалась. Но в дверь постучали, и обеспокоенный голос Руслана заставил меня опасливо выйти.
В кабинете по-прежнему играла музыка, но голоса стихли, стоило мне сделать шаг вперед. Теперь японцев было семеро, и женщин – соответственно – стало больше. А еще запах еды исчез. Я вздохнула глубокой грудью и собралась долго витиевато извиняться за случившееся, когда Руслан спросил первым:
– Как ты?
– Прости, – шепнула в ответ, теряя решительность.
– Ир, ты что? Я разве тебя виню? Глупость какая. Так как ты себя чувствуешь?
– Лучше. Намного, – я покосилась на замерших японцев. – Мне, наверное, лучше уйти.
– Сейчас вместе поедем. Я тебя одну в таком состоянии никуда не отпущу.
– Нет, ты что! – я испуганно взяла его за руку. – Ты так долго ждал этой встречи. Просто найми мне такси, и я вернусь домой, а ты приедешь позже.
Нас прервал один из мужчин. Солидный, в возрасте. Он спросил что-то у Руслана, приблизился к нам. Получив ответ… засмеялся и посмотрел на меня, качая головой, протянул мне руку, и я опасливо вложила свою ладонь в его. Меня подвели к столу.
– Что происходит? – спросила тихо, обернувшись к Руслану, следующему за нами по пятам.
– Сейчас, – шепнул Руслан с улыбкой.
Японец заговорил, все ему внимали, но лишь я не понимала, что случилось. И вдруг окружающие словно ожили – защебетали, женщины, до этого сидящие с серьезными лицами, рассмеялись, вскочили с мест и бросились ко мне. Я отшатнулась к Руслану.
– Они тебя поздравляют, Ирин, – тихо сказал он, обнимая меня со спины. – И меня заодно.
Я заулыбалась. Неуверенно и стеснительно.
Одна из женщин, на вид не старше меня, подошла и что-то спросила.
– Она хочет погладить живот, Ир, – перевел Руслан, – они как раз решили также обзавестись потомством.
– Ну, пусть… – я кивнула ей.
Все присутствующие стали одобрительно улыбаться, кто-то захлопал в ладоши. Послышался звук откупоренной бутылки с шампанским, пенистый напиток полился в бокалы. И первый тост я поняла, хоть и не знала японского, там прозвучали наши с Русланом имена.
Мужчины не злились на меня за испорченное начало вечера, напротив, поздравляли и желали чего-то очень хорошего, смеясь и радуясь за нас.
Я была настолько поражена такому отношению, что расчувствовалась и расплакалась прямо там. Стоит ли говорить, что в тот вечер я обрела сразу семь новых подруг? Женщины не дали мне расклеиться и решительно взяли под свое крыло.
Домой никто меня не отпустил, впрочем, и токсикоз, видимо от шока, больше не приходил…
Ночью, когда мы вернулись домой, счастливые и очень уставшие, Руслан сообщил мне, что прощает долг по контракту, но тут же потребовал заключить новый в ближайшее время. Брачный. И нет, не для того, чтобы я не могла претендовать на его богатства, а наоборот – он хотел переписать на меня часть своих активов и имущества, чтобы я чувствовала себя увереннее.
На этом моменте мы поспорили. Поругались. И сладко, нежно помирились, решив под утро, что свадьбе таки быть, но без всяких контрактов. Хватило и того, что наша история началась с одного из них.