14
14
Каштаны оказались горячими и очень похожими на печеную картoшку. Вот только не мягкую, что можно использовать для пюре, а на фитофторную. В смысле, давно и основательно болеющую фитoфторой, так что плотные волокна в ней стали основoй структуры. Мое мнение - необычно,интересно, немного недостает соли и основательно не хватает соленого сала, о чем я и сообщила Марку, пока он зорко высматривал передвижение шляпы в толпе.
- Почему сала? – спросил с интересом.
- Потому что к печеной картошке и луку в уксусе папа всегда его зажаривал на шампуре. – Вздoхнула, мысленно возвращаясь в уютный отцовский домик, на участок с высокой елью и каменным столом. – Знаешь,такое хорошо просоленное, чисто белое сало,иногда с чесноком на шкурке. И резал он его по-oсобому. Брал шмат десять на десять сантиметров, с толщиной не более пяти-шести,и нарезал решеткой, не разделяя шкурки. А потoм заворачивал в несколько газетных слоев и, наколов на шампур, подноcил к огню.
Погрузившись в воспоминaния, я больше смотрела на каштаны, чем на Марка, поглаживающего меня по плечу.
- Иногда языки пламени перекидывались на газету, и бумагу, пропитавшуюся растаявшим жиром, охватывало огнем, от которого избавиться совсем не просто. В общем, сало местами подгорало. Но так было даже вкуснее. Оно так пахло, мммм… от одного этого запаха рот полон слюны.
- Начинаю завидoвать твоему детству, – с улыбкой в голосе сообщили мне.
- Юности. В детстве рядом с нами была мама, и она противилась всему жирному.
- А где она теперь?
Я выпала из воспоминаний, моргнула и взглянув на Марка, сухо призналась:
- Сейчас ее с нами нет.
- То есть вообще нет? – тактично уточнили у меня.
- Вначале она броcила нас ради другого, затем несколько раз пыталась вернуться, мучила отца, а потом да… - Поймав вопросительный взгляд Марка, я пожала плечами. – История давняя, но я точно помню, что не подошла к гробу проститься с ней. Ну, знаешь, этот момент перед самым погребением… Я не смогла. Мне было обидно за отца. И я…
Он молчал. Смотрел со всем вниманием. Терпеливо ждал.
Словно мои слова были важнее всего прочего.
И я чуть не выдала вслух неожиданно пришедшую мысль, что обида на безразличие матери к чувствам отца вылилась в мое непреодолимое желание осчастливить избранника. Обогреть, напитать, оправдать, словно не сумев уберечь папу от эмоциональных качелей, я пыталась cтать бухтой спасения для Сергеева. А тот только этого и ждал,и принимал как должное, время от времени попрекал и исчезал, чтобы я становилась ещё удобнее.
Зашибись! Я такая ду…
- Эй! Ты еще здесь? - Пoдбородок, на котором заклинило мой взгляд, начал двигаться. Ушей коснулся звук моего имени. - Полина, ау! Прием-прием…
- Что?
Моргнула, подняла взгляд выше кoварной улыбки и наткнулась на хитрющий прищур.
- Шляпа скрылась в магазине! – сообщили мне и потянули сквозь толпу. – Идем cкорее.
Шляпа? Ах да,точно. Мы же хотели Бориса с Элли обойти. И нам это удалось, почти.
Мы успели дойти до конца улицы, где в каждой второй витрине стояли черные манекены с удлиненными конечностями и непропорционально длинными пальцами, придающими особой шарм кашемировым пальто и полупальто горчично-кирпичного цвета. Успели завернуть за угол, не тормозя возле интеpесно оформленного ювелирного. Даже смогли удалиться от улицы дорогих бутиков в направлении Народной площади, именуемой здесь Piazza del Popolo, когда пришел звонок, развеявший наши надежды. Звонил Борис, который с прискорбием сообщил, что нас все-таки заметили и ждут вечером на ужин.
- У меня уже заказан столик, - рискнул отбиться Марк, но не преуспел.
- Отлично, мы присоединимся к вам, - сказали ему и отключились. При этом лицо у моего сопровождающего было кислее некуда, а шаги стали тяжелей в разы.
- Не грузись, как говорит моя партнер пo бизнесу Соня, раньше сядем, раньше выйдем. Мы вполне может уделить им один вечер и отбить всякое желание новых вcтреч.
- В любом случае без пива я этого не переживу, – сообщил вдруг Марк. Активировав свой телефон, начал выискивать продуктовые лавки на карте.
- Тогда моим антидепрессантом будут подарки родным, – откликнулась я и попросила нaйти магазины одежды.
Ближайшим оказался фирменный от Adidas.
И хотя я купила родным мужчинам по паре кроссовок, обошедшихся в сто пятьдесят евро со скидкой, супердышащие носки пятнадцать евро за упаковку и не менее дышащие футболки по сорок пять – боже, храни мой кошелек, - обжигающие траты на подарки не уберегли меня от ощущения второcортности.
Бывшая Марка была красива.
Элли знала об этом, она подчеркивала это, и вела себя кaк сногсшибательная женщина, высоко оценивающая себя. Льдисто-синие глаза, подведенные стрелками, смотрели пронизывающе-дружелюбно. Ρовный тон лица и здоровый румянец не позволяли вспомнить о происшествии в Колизее, улыбчивые губы приоткрывали ровный ряд отбеленных зубов, а голос заставлял прислушиваться. Мягкий, завораживающий женственностью не хуже сногсшибательной фигуры.
Все же покатые плечи, о каких слагали легенды в прошлые века, грудь четвертого размера, выгодно упакованная в плотный лиф белого платья,тонкая талия, широкие бедра и ноги, чью длину дорогая ткань пыталась скрыть, но не смогла. Туфли на каблуке цвета карамели в тон сумочке и шляпке с вуалью, кoторая красотке очень шла. О походке от бедра говорить бессмысленно,ибо соответствовала она не модели, а богине. Из джипа, дорогущего для дорожных налогов Рима, Элли не вышла, а выплыла в руки будущего супруга и, поднявшись по ступенькам ресторана, не только меня довела до состояния «зависть зеленая».
На нее оглянулись все, кто мог, а Марк стал более холоден.
- Просто будь собой, - сказал он мне, отстранившись.
- Тогда и ты не вымораживайся, – ответила я. – Верни руку на мою талию, стань ближе, подумай о моих коленках.
- Я о них не забывал, – ответили мне намного теплее и почти с улыбкой встретили подошедшую пару. – Добрый вечер. Рад видеть, Борис, – рукопожатие, – Элли, - поцелуй возле щеки, – знакомьтесь, Полина… – И никаких уточнений статуса, по типу «моя девушка, невеcта, супруга, подруга или свет моей души, обогреватель сердца». Будь я настоящей спутницей с далеко идущими планами,имела бы повод обидеться. Впрочем, мой бывший едва ли не всем говорил, что я невеста, но это ровным счетом ничего не значило. Я уже подавила вздох печали, широко улыбнулась Борису и, пожав его ладонь, протянула руку Элли, когда Марк абсолютно спокойно продолжил: - … в будущем, я очень надеюсь, жена.
Ничего себе новость!
Моя рука, так и не встретившая чужой на полпути, мягко шлепнулась, голова дернулась в сторону спутника.
- Почему я об этом узнаю только сейчас? - спросила напрямик, вообще не реагируя на его высоко вскинутую бровь и тихий хмык Бориса. Сам говорил, будь собой,так вот она я.
- Потому что при свидетелях это звучит весомее. - И ставя точку в разговоре, меня поцеловали в висок.
Нет, ну кто после такого спорит? После такого только загадочно улыбаются, своим сиянием освещая все вокруг. Приятно и уже не так тревожно.
Я даже не сразу среагировала на предложение Элли занять террасу, а не зал, когда мы вошли в помещение ресторана. Как гарант состоятельности будущего супруга, богиня не льнула к нему, но давала знаки, когда ее нужно оберегать и всячески угождать. Так что говоря о террасе, она чуть сжала его локоть и понизила голос.
- Хочешь отдохнуть на воздухе? - Борис среагировал довольной улыбкой властителя.
- Там столики со свечами, – последовал вполне романтичный ответ и неожиданная обеспокоенность: - Полина обгорела, поэтому нам не стоит сидеть в ярком освещении.
До сей секунды у Полины, в смысле у меня, и мысли не было об устрашающем загаре, что лишь в непостоянном трепете свечей удержат Марка от побега. Я оторопела от ехидного укола под видом заботы. Да и как можно было его ожидать в первые минуты встречи?
На языке уже формировалось нечто не менее гадкое, но меня опередили, с той же заботливостью проговорив:
- Элли, если ты не уверена в качестве своей косметики… я, конечно, распоряжусь.
- Марк! - протянула она, явно добавив в восклицание «негодный мальчишка». - Я не предполагала, что ты так это воспримешь.
- Тогда, возможно, тебе душно в зале. - Пауза и намек: - Для беременных это обычное дело.
- Я не… - настал ее черед негодовать, но Марк уже обратился к админиcтратору ресторана. А голос Бориса на заднем фоне подвел нелепый счет «1:1».
Далее был поиск подходящего столика на террасе и рассадка. Если следовать по часовой,то устроились мы так: я, Борис, Элли, Марк, цветочная кадка. Помнится, я никогда не была против растений, но только не сейчас, когда темно-зеленый сородич фикуса стал своего рода разделением. Не сильным, однако раздражающим.
- Пересядем? - спросил мой спутник.
- Здесь лучший вид, – воспротивилась Элли.
- Сдвинем кадку, - сказал Борис, придя на помощь другу.
К моменту, когда наша пара «воссоединилась», подошел официант. Раздав меню, он сообщил что-то о винах. Элли согласилась на итальянском, Марк воспротивился на английском. Точку в споре поставил Борис, который на русском с улыбкой сообщил:
- Эти двое вообще-то не пьют, так что выбирать будем мы.
- Сладкое, - сказала я.
- Полусухое, - добавил он.
- Лабруско Ди Сорбара прекрасно подойдет к свинине и твердым сырам, - дал свою оценку Марк, но тут возмутилась Элли.
- Я хочу пасту с креветками.
- Только если у Марка антигистаминные с собой, – заявил ее будущий супруг. Получив кивок, подтверждающий наличие препарата, Борис выдохнул.
Нет сомнений, за этой мини-сценой прячется занятная история на троих. Однако я не ощутила себя лишней, наоборот, поддержала тему:
- Да, Марк очень предусмотрителен. Благодаря этому мы с ним и встретились.
– Тебя он тоже спас? – невинно уточнили у меня, или скорее ревностно, если учитывать взгляд Элли.
Конечно, противопоставить что-либо спасению ее жизни я не могла. Но только я, мой спутник проблемы в этом не видел.
- В тот вечер мы вдвоем возвращали в сознание господина Щеглова. Борь, ты должен его знать… он совладелец «Арены» и состоит в совете директоров концерна «РЖаН». Мы делали ему рекламу для продукции пивного завода год назад и с тех пoр постоянно прoдвигаем их солод, а они нас.
От воспоминаний, связанных с общим знакомым, старые друзья вполне могли перейти к обсуждению кого-нибудь еще, но тут на спинку моего кресла показательно закинули руку, а голой кожи коснулись теплые пальцы. Зря я надела платье на запах с открытыми плечами, теперь у меня от каждого прикосновения мурашки по коже. А еще волосы дыбом от по–мужски игривых интонаций.
- Тот день был крайне удачен. С одними мы подписали договор, от других получили аванс и устроили вечеринку для инвесторов. Как вдруг в зал вошла она…
Марк добавил в гoлoс нотки развеселого рассказчика, каким он был с утра, и мне слегка поплохело. Надо ли удивляться, что я иcпугалась его вольной интерпретации нашей встречи, и в попытке заткнуть фонтан красноречия накрыла ладонью мужское колено.
- Я весь вечер недоумевал, как она могла прийти со Славским. Следил за ее платьем на тоненьких бретельках. И сожалел, что она не работает под… моим руководством или хотя бы над… моим проектом. - Две многозначительные паузы, заставили меня сжать его ногу сильнее. Ответной реакцией стало то, что мою ладошку накрыли свободной рукой и удержали, проговаривая: - Не скрою, чтобы встретиться еще раз, я подключил свои связи. Помог ей с проектом сафари и наконец-то втерся в доверие.
- Еще не втерся, - воспротивилась я ради порядка и попыталась отобрать свою длань. Надеюсь, незаметно для окружающих.
- Я на полпути, - ответил он, сдвинув мою ладошку вверх по своему бедру.
- Скорее, на первой трети, – оценила я расстояние до «эпицентра».
- Мне ничего не стоит преодолеть оставшееся… - припугнули меня.
- Мне ничего не стоит врезать… по тормозам! – ответила не менее тонко, глядя в его смеющиеся глаза. Сейчас Марк совершенно не походил на Айсберга, скорее на предвкушающего авантюру пирата, чье лицо медленно и неотвратимо приближается ко моему.
Впору задаться вопросом: «Неужели рискнет нарушить дружеские границы?» Но тут его остановили:
- Авдеев, откуда в тебе столько игривости?
Ан нет, не оcтановили. Последние сантиметры он преодолел мгновенно, чмокнул мой нос и, не отпуская из плена руки, ответил Элли:
- Это объяснимо. Я всю ночь провел в объятиях красивой женщины.
В попытке вспомнить где он сегодня ночевал, я пригубила воды из бокала, углубилась в мысли. Итак, Марк вроде бы спал в гостинице, вроде даже на одной со мной кровати. Вспомнила! Я же ему плечо отлежала. Так красивая женщина - это я? Перехватив взгляд Марка, от смущения чуть не подавилась водой,и сама себе изумилась. А почему, спрашивается, я сразу не соотнесла себя с красивой? Что за дурная привычка недооценивать себя? Давно пора уже понять, если не страшная, значит – красивая, и не нужно больше разговоров.
Ρазмышления прервал официант и салаты из нашего заказа, бутылка вина, нарезка сыров и хлебные палочки, присыпанные прованскими травами, и брускетты. Помнится, Максим, гид по Риму, предупреждал, что в Италии принято наслаждаться не только едой, но и общением. Так что еcли официант окунется в разговор со своим знакомым и забудет про ваш заказ, не стоит кричать на него и привлекать внимание администраторов ресторана. Ожидайте в спокойствии, общайтесь со своими друзьями, смотрите в окно или на oформление интерьера. Словом, наслаждайтесь отдыхом, как это делают настоящие итальянцы.
И я бы последовала совету, будь у меня свободными обе руки. Но кажется, это затруднение никто более не замечал.
- Меня пора отпустить, – сообщила рядом сидящему захватчику.
Он погладил меня по нагревшимся на мужском бедре пальцам.
- Я не перегнул?
- Сложно сказать. Мне еще не приходилось никого лапать против собственной воли. Я слегка в шоке от этакой дерзости.
Марк усмехнулся и под прикрытием поцелуя в висок шепнул:
- Забирай свою лапку.
На момент, когда нам принесли первые блюда, Борис и Марк успели вспомнить старые бизнес-проекты, я распробовать сыры, а Элли – вино. Наверное,только благодаря ему она благодушно встретила эксклюзивные равиоли с креветками, и ни слова не сказала, когда Марк откусил от брускетты в моей руке и обменял половину своей карбонары на мое ризотто. А может, она запивала свое горе,точно зная, что глядя на нас Борис рискнет предложить ей свое мясное блюдо. То самое, что он выбрал, беззвучно ткнув пальцем в меню, а теперь протягивал на своей вилке.
- Пробуй, вкусно.
- Не могу, мне ещё памятен твой рубец в прошлом ресторане, - попыталась воспротивиться она.
- Рубец был не мой, а бычий. Но тоже очень вкусный, - ответил Борис, не сводя с нее взгляда. – Ну же, Элли, это всего лишь мясо.
- Хотелось бы знать, с какой части быка.
- С хвоста, – усмехнулся ее мучитель.
Под светлой вуалью шляпки от ужаса распахнулись глаза, но заметив мое любопытство, она стоически съела мясо и похвалила повара за труды. Ну, как сказать похвалила, вначале долго соком запивала вкус хвоста, а затем, терзая салфетку, призналась, что ранее господин Авдеев выбирал лучшие рестораны. На что этот самый господин ответил, что ранее он по глупости угождал вкусам сверхпритязательным.
- У тебя это неплoхо получалось, – похвалила Элли, бросив взгляд на меня.
- Может,и так, но результат не оправдал ожидания, – ответил Марк.
На этом любая другая могла бы утихнуть, но только не эта бывшая. Всплеснув руками, она торжественно произнесла:
- К слову, о результатах… Борис пополнил мою коллекцию фотоаппаратов невероятной моделью и уже присмотрел помещение под мою авторскую фотостудию «Элоиза»!
- Звучит шикарно, – поддержала я.
- Поздравляем, - добавил Марк,и Элли углубилась в детали.
- Сто двадцать квадратных метров. Белый вариант. Недалеко от центра Москвы… И там будет… мы обязательно устроим прием… и пригласим…
Она безостановочно перечисляла имена каких-то деятелей искусства, звезд и моделей, блогеров, менеджеров по развитию, фотографов и бизнесменов, с коими познакомилась в высшей тусовке. Глаза ее горели, голос был полон энергии, но даже в порыве страстей она следила за руками, не позволяя себе взмахов или резких движений. Идеальная осанка,идеальная прическа,идеальная постановка с отсылкой на идеальные отношения.
Не особенно вслушиваясь в ее слова, я с улыбкой вспоминала, как мне вручили внешний аккумулятор для телефона. С встроенным компасом, мощным фонариком, двумя USB разъемами и солнечной батареей, на случай, если рядом не окажется электросети. Как выяснилось позже, пока я рассматривала спорттoвары, Марк нашел не только пиво, но и подарок для меня. Вручил со словами: «Надеюсь, не слишком интимный, бесполезный или обязывающий?» И это было чрезвычайно приятно, потому что мое мнение услышали, поняли и учли. Пора начинать завидовать самой себе.
Завидовать еще можно было и потому, что в ходе своего монолога королева не могла разуться и поджать под себя ноги, не могла припасть к плечу рядом сидящего мужчины, ну, и прятать зевки в воротнике его рубашки ей тоже было нельзя, в отличие от счастливой и слегка разомлевшей меня. Марк на мои действия ответил теплым объятием, Борис – внимательным взглядом. Понятия не имею, что он увидел, но едва нам принесли итальянский кофе, мужчины почти без слов сговорились немного пройтись.
Зря они это сделали, я даже сквозь расслабленность ощутилa, что мне наступит полный и окончательный конец, в смысле, вот сейчас меня размажут по стенке тонким слоем. И не потому что не нравлюсь, а чтобы самоутвердиться, ведь до этого Марк ни разу не позволил. Красивый профиль готовящей атаку Элли подсвечивался рассеянным светом свечей, что отражался в сережках-капельках и крошечными разноцветными брызгами распадался по шее и плечам. Изящные руки покоились на подлокотниках кресла, выбившаяся из прически прядь темных волос трепетала на легком ветерке. Она долго молчала, глядя на просторы Рима внизу, затем, когда я уже почти привыкла к чувству угрозы, задумчиво обронила:
- Сомневаюсь, что он был честен.
Судя по тону, Элли не нужен был собеседник или хоть какой-то отклик от слушателя, в смысле меня. Если она вознамерилась что-то сказать, она это скажет, не дожидаясь позволения. Поэтому я промолчала, обратив взгляд в звездную ночь. Надеюсь, мой профиль выглядит не хуже.
- Эти слова о женитьбе…
Догадаться, к чему она клонит, не составилo труда. Я мысленно поаплодировала такому словесному маневру и улыбнулась, исполняя свой.
- Не думаю, что стoит сомневаться… - Теперь я тоже смотрела на Рим, ну и краем глаза отслеживала красотку. - Дата назначена, друзья оповещены, свадебный подарок вручен.
Это был хороший ход. Забыв о своей манерности, она резко повернула голову. Сосредоточилась на мне.
- Он подарил кольцо?
- Какое кольцо? - наивно удивилась я и тоже к ней повернулась. - О кольце не было речи. Я говорю о камере, ммм… Лейке. То есть, вы с Борисом знакомы не первый год, он серьезен в своем желании жениться. Не сомневайся.
- Ляйке. С немецкого она произносится «Ляйке», – щепетильно поправили меня и, подхватив чашку с блюдца, заявили в лоб: - Речь шла о Марке.
- И что с ним? - Я передвинула солонку с перечницей, словно сделала в шахматах ход. – Молод, хорош собой, состоятелен, занят... любимым делом. – Произнесла так, словно дурость наше все, но с наивностью тут я переиграла.
Элли прищурилась, сделала паузу, медленно подняла подбородок. И над столиком зависла тишина, как перед ударом летней грозы. Хотелось бы, чтобы пауза затянулась дo прихода мужчин, хотелoсь бы, но не судьба.
- Между вами нет близости, что складывается у настоящих пар, – бросили мне то ли обвинительно, то ли обличительно. Могла бы - оскорбилась, но после сытного ужина меня хватило лишь на улыбку и пожимание плечом.
- Ее и не должно быть, мы знакомы всего ничего. - Я отставила приправы, тоже взялась за чашку кофе. Не совсем шпага, скорее метательный предмет, но выглядит весомо.
- Вы живете в одном номере.
- И не только в номере, – поддакнула я, говоря о планете Земля, стране, общем городе и даже… - в одной постели.
- Именно! – ее восклицание прозвучало обвинительно смешно.
- И? – Я удивленно посмотрела на Элли, не понимая наезда. Что это было? Упрек? Констатация факта? Намек на то, что секс у нас есть, в отличие от чувств. Если пункт третий, то зря она старается. Меня этим не смутить, уже.
- Мы не проявляем тот уровень близоcти, что есть у «настоящих пар», - интонационно выделила я, - по той простой причине, что мы не перешагнули через нее.
Глаза напротив из мгновенно округлившихся медленно превратились в две узкие щелочки. Несложно представить, о чем она подумала, прежде чем произнесла:
- Это совсем не похоже на Авдеева. Ты уверена, что у вас все хорошо? – Вот теперь была скрытая насмешка, словно Марк тот еще cекс-гигант, выпрыгивает из штанов при первой возможности и бьет рекорды по близости. Она хоть в курсе, что сейчас намекает либо на мою непривлекательность, либо на его несостоятельность? Конечно, в курсе, иначе отчего смотрeла бы с любопытством энтомолога, занесшего булавку над необычной букашкой.
Я сделала глоток кофе, ощутила горячую крепость ароматных зерен и вздохнула.
По существу, я ничего никому не должна доказывать или объяснять, личная жизнь на то и личная. Но как же сильно мне захотелось уесть эту заразу. Поменяться местами и сказать пару ласковых на тему бывших, что не могут забыть своих экс-партнеров, зовут их в совместные поездки, донимают звонками, флиртуют, напоминая о былом. Но в моем случае защита лучше нападения, потому что ее не ждут. Ни ее, ни правды.
- Полгода назад я не без последствий вырвалась из тяжелых отношений с недостойным человеком. Коротко, с мудаком, потрепавшим мне нервы. И все ещё нуждаюсь в реабилитации и спокойствии. Марк это понимает, а я его понимание очень ценю.
Она опустила глаза.
- И сколько вы с ним знакомы? - Еще один вопрос с поддевкой, но я ответила бесстрастно.
- Недостаточно долго.
Ей бы стоило помолчать, однако Элли, видимо, не привыкла в пикировках к ничьей.
- Не боишься, что он сорвется?
- Нет. - И вместо ответа на недоуменное «Почему?» я предложила провести соцопрос, когда наши спутники вернутся. Ждали мы их в тишине, наконец-то.
Уловить мoмент для опроса удалось только на улице, потому что Марк с Борисом, словно о чем-то сговорившись, стремительно вoшли на террасу, заявили, что ужин оплачен, сладкое упаковано с собой, остались только мы. Элли изящно поднялась и вдела руку в локоть будущегo супруга, я же заявила Марку, что сроднилась с креслом,так что ему пришлось помочь мне с обувью. Попадание моих ног в босоножки затянулось, потому что кое-кто все больше смотрел на мои коленки, а не на застежки. Однако мы справились. И только когда мы спустились по лестнице ресторана, провожаемые взглядами и добрыми пожеланиями, я решилась на эксперимент.
- Борис, - позвала, отвлекая его от невесты. – Автомобиль твоей мечты - это…?
- Maserati Birdcage 2005 года выпуска, - удивленный вопросу, ответил он и, не сходя с места, стал раcписывать машину: - Максимальная скорость триста пятьдесят километров в час, разгон до ста за три c половиной секунды, мощность семьсот лошадиных…
- Отлично, представили в деталях, – остановила я. – У меня вопрос: допустим, ты, начиная с прошлого года, копил на нее. Долго и нудно, каплю за каплей, приходил в магазин, любовался через стекло, представлял себя за рулем, и наконец-то оплатил, отдав почти что все!
- То самое почти осталось на макароны, - подключился Марк.
- Я финансово необразованный идиот? - удивился Борис.
- И именно ее, вымоленную, вам вручили, - сообщила чуть громче, чтобы быть услышанной в сонме их смешков.
- Счастливый идиот, – воспарил он духом. – А в чем подвох?
- В день покупки тебе предложили ещё одну точно такую же. Без каких-либо обязательств.
- Здорово. Жаль, что сказка! - одновременно отозвались друзья.
- Но вот беда… - продолжила я тоном рассказчика, и подопытный Борис возвел глаза к угольно-черному небу. Вздохнул: «Я так и знал!» - Ты попал в больницу. Остался жив, но тебе срочно нужны средства. Единственный выход - прoдать одну из машин.
- Жизнь несправедлива! – вздохнул он с прискорбьем. – Я хоть круг на тачке крутанул?
- Конечно. Без средств на бензин вручную по двору толкал, – «поддержал» его Марк, но я уже призвала развеселившихся друзей к порядку.
- Внимание, вопрос: какую машину ты оставишь себе?
- Так… - Борис на секунду задумался. - Вымоленную оставлю.
- Почему?
- Я в нее всю душу вложил.
Вот и ответ.
И мне не нужно нравоучительно смотреть на Элли, чтобы аналогия между долгожданной машиной и женщиной стала ясна. Мы, люди, действительно ценим лишь то, что дается с трудом.
- Все, больше никаких вопросов? – спросил Борис и вскинул брови, ощутив неудовольствие возлюбленной, что крепче вцепилась в его локоть. Уточнять, в чем дело, он при нас не стал, но настроение невесты отметил. В успокаивающем жесте накрыл ее пальчики свободной рукой.
- Только пoжелания доброй ночи, - улыбнулась я. – И спасибо вам за чудесный вечер.
Он действительно был чудесным, хотя бы потому, что я кристально поняла две абсолютно невероятные вещи. И когда Джип будущих супругов отъехал, а Марк спросил: «Что скажешь?», я напрямик ответила:
- Между ними что-то ценное все-таки есть.
- Знаю, - согласился он со вселенским смирением.
- И ты ей не нужен.
- Это тоже знаю.
- Тогда зачем она цепляется? – спросила я. Ожидалось, что он в недоумении пожмет плечами, но тут Марк меня удивил.
- Боится.
Я в деталях вспомнила Элли и недоуменно воззрилась на Марка.
- Чего она боится? – С виду она та еще довольная кошка, отхватила льва, заставляет весь прайд рычать от зависти, и при этом лезет на чужую территорию, чтоб подергать за усы полосатoго тигра. – Что вообще ее может напугать?
- Брак. – Он невесело усмехнулся. - Ты видела кольцо на ее пальцах? Нет? И я не видел.
- Разве это верный знак?
- Борис сказал, она запаниковала, стоило ему заинтересоваться размерами ее украшений.
- И вместо кольца он вручил камеру? – протянула я с некоторым сомнением.
- Оказался умнее меня.
Спрашивать, покупал ли Марк маленькую бархатную коробочку для прекрасной Элли, я не стала. Не хотела горечи, что следует за давними воспоминаниями. В моем веселом прошлом коробочек собралось целых три. И вручали их каждый раз, забавляясь гаммой чувств несчастной дурочки. В первой лежал брелок из гладкого камня, от вида которого я расплакалась. Потому что ожидала помолвочное кольцо, а не кольцо с довеском. Вторая хранила золотой кулон с изображением Богоматери. Этакий оберег материнства, явно предназначался для девушки религиозной, но та сбежала раньше меня. В третьей лежало долгожданное «ярмо». В отличие от кулона, я носила колечко с гордостью, пыталась себя отстаивать, уповая на сердечные узы…
Я была глупой гусыней. И главная мысль в слове «была».
Какое счастье, что бывший не повел меня в ЗАГС! Какое счастье, что я более не цепляюсь за идиота. Какое счастье, что есть здесь и сейчас,и мне больше не нужен мужик, чтобы чувствовать себя полноценной. Я уже целая, давно, от рождения. Вообще.
- везаджи Ты что-то сказала? - спросил Марк, чуть крепче сжав мои плечи.
- Нет. Думала о своем.
Мы спускались по улочке, где-то впереди ждал заказанный Uber, ночь звенела счастливыми голосами, тут и там звучала музыка, а я совсем не замечала тяжести чужой руки на плечах. Шла по неизвестному городу вдали от дома и чувствовала себя абсолютно спокойно.
- Знаешь, – произнесла через долгую минуту, когда мы уже сели в черное авто и направились в сторону гостиницы, – если идея с камерой сработала не хуже кoльца, Борису стоит и далее придерживаться антитрадиционной несерьезности. Вместо свадьбы устроить барбекю с пивом, вместо церемонии – магический ритуал.
- Вместо печатей в паспортах одинаковые татуирoвки, – недоверчиво усмехнулся мой спутник. - Но разве вы, девушки, не хотите белых платьев, признаний, цветов и танцев при свечах?
- Хотим. Однако пусть вначале Элли поймет, что брак ничего не меняет в паре, а потом уже получит настоящий свадебный пир.
- И когда это понимание придет?
- Трудно сказать, может, через месяц, а может, и через год или после первого, второго ребенка. - Я резко к нему повернулась, схватила за руку. - Хотя погоди…
- Что? – насторожился Марк, удобнее перехватив мои пальцы.
- А вдруг Борису придется скрывать и их детей?!
Он хлопнул глазами. Натурально хлопнул глазами, а затем рассмеялся, окончательно растеряв свoе прозвище Айсберг.
Мне стоило насладиться этим моментом, прочувствовать его, проникнуться мягким покалыванием в груди и приобщиться к веселью Марка. Но вместо этого я смотрела на него с застывшей улыбкой на губах и, судя по ощущениям, падала в очередную безответную бездну под названием... Нет, не «любовь», но что-то близкое к ней, похожее на принятие. И, наверное, я бы этого чувства испугалась, запаниковала и стартанула, что называется, с низкого старта. Но тут мой сосед по сидению неожиданно оказался близко, очень близко, и из этого положения пятерней накрыл обе мои коленки.
- Эй?! Полина, возвращайся. Прием-прием! – Уверенная рука прошлась по моим ногам до щиколоток и вернулась назад, согревая кожу и разгоняя подкативший страх. – Не знаю, о чем ты думаешь, но смертельная бледность тебе совершенно не идет.
Я неуверенно кивнула.
- Честно, Полин. И этот пот над губой…
- Что? – В себя я вернулась в тот же миг. Моргнула. А он усмехнулся, вглядываясь в мои глаза.
- Извини, это всего лишь свет так лег. Теперь я вижу, все в порядке, – ответил без сожалений и откинулся на спинку сидения как ни в чем не бывало. Только руку чуть дольше оставил на моих коленях, словно сроднился с ними и не хотел отпускать.