Глава 6

Драгон

Я ожидаю свою гостью в пентхаусе отеля Atlantis the Royal. Вид, открывающийся из панорамных окон на пальму — один из любимых мною видов для релаксации и медитации. Мне нравится смотреть на искусственно созданные острова и ветви «пальмы», так как они напоминают мне о том, что человеческая энергия, направленная на созидание и творение, способна создавать чудеса.

Способна на величие, масштаб, неимоверную мощь, в которой нет места крови, боли, отчаяния, лишних жертв…мой брат, считает, что я мыслю утопично, наивно, милосердно, сказочно. И он прав, потому что несмотря на то, что этот мир медленно катится в задницу, я искренне верю в то, что суть жизни каждого человека состоит в том, чтобы раскрыть свой потенциал, внести свой вклад в развитие мира.

И да, он не может существовать без боли, страданий, убийств, грабежей и войн.

Но баланс необходим. Если однажды, тьмы в этом мире хоть на грамм станет больше, чем света — процесс уже будет необратим. Мы снова исчезнем…история повторяется.

Да, я на сто процентнов уверен в том, что легенды нашей семьи никакие не легенды, и состав крови так называемой «верхушки» действительно отличается, но это не делает нас лучше других.

Это лишь говорит о том, что на наших плечах лежит больше ответственности.

Мы способны влиять, направлять, показывать, демонстрировать, расставлять фигуры, подталкивать их к пробуждению…если мы рождены теми, кто «видит дальше», то это является нашей прямой обязанностью, но Леон считает, что мир уже обречен и баланс можно восстановить только включив программу по сокращению населения.

Это то, что начал мой отец и то, что закончит он. И я знаю, что мне и его приближенных не переубедить без меандра.

Убираю телефон в карман брюк, прочитав сообщение от Джавада о том, что он везет Эльзу в мою сторону. Блудная Блонди придет на поклон после своих бурных похождений.

Понятия не имею, что ей скажу. Что она скажет. Как объяснит свое поведение. Обязана ли она? Конечно, мать ее, обязана.

Я не присваивал ее себе, не просил эксклюзивности. И даже не подозревал, что секс с Блонди что-либо изменит в моем мировоззрении. И я до сих пор понятия не имею, как она дотронулась до моего сердца.

Она несколько дней провела с Леоном. И я сатанею от одной лишь мысли, что она улыбалась ему, она смотрела на него, она оживляла его пространство. Она была для него неиссякаемым источником энергии. Для него, не для меня.

При этом я не могу вывести ее из игры, слишком поздно.

Рядом с ней, я чувствую себя странником, нашедшим бесконечный источник, из которого невозможно напиться.

Примерно тоже самое я чувствовал к своей жене. Я не помню ни ее лица, ни имени…лишь сухой факт ее существования, и то, как сильно я любил ее.

Я знаю, что могу найти данные о ней, если захочу. Найти, чтобы отпустить ее окончательно. Убийство дофаминовых нейронов, связанных с ней, не помогло этого сделать, раз я вижу в ней Эльзу.

Она занимает так много моих мыслей. Потому что существует здесь и сейчас, из плоти и крови. Рядом. Мои прежние ощущения к любой другой, даже к любимой, меркнут, и я чувствую, что предаю память о матери моего сына.

Прикрываю веки, массируя виски указательными пальцами. Черт.

Проблемы с Астоном, Леоном, отцом, со всей моей чокнутой семейкой взывают сосредоточиться совершенно на другом. И необходимо это сделать, не без помощи Эльзы.

Надеюсь, ей есть что мне рассказать.

Меня предупреждают звонком с ресепшена, еще до ее прихода. До того, как я слышу стук шпилек по мраморному полу. Откидываюсь на спинку широкого кресла, приготовившись посадить Эльзу на трон напротив и устроить настоящую очную ставку и еще один жесткий допрос с пристрастием.

Она заходит в номер, открывая дверь аккуратно, словно кошка толкает ее любопытной проворной лапой. С той же львиной грацией заходит внутрь, ее тело озаряет слабое освещение комнаты, рисуя красивые тени на точеной фигурке.

От вида ее длинных ног, облаченных в высокие черные кожаные сапоги выше колена, у меня спирает дыхание. Сама Лара Крофт пожаловала. Не помню, когда фантазировал о других женщинах, сжимая в кулаке член, принимая душ. Как долбанный подросток.

Платье из кожи и черный пиджак элегантно дополняют дерзкий и сексуальный образ Блонди. Губы алые и развратные, что хочется съесть ее невкусную помаду, добравшись до ее истинных малиновых губ. Светлые волосы девушки собраны в тугой конский хвост на макушке, покачивающийся из стороны в сторону при ходьбе.

Ее взгляд кричит мне: «Подбери слюни».

Уверенная в себе, дерзкая до безобразия, сучка. Такая разная сучка.

У любого мужчины, даже выкованного из гранита, при взгляде на нее, вышибает мозги.

Эльза приближается ближе ко мне, наши взгляды сталкиваются в одержимом танце циркулирующей и взрывной энергии, сквозящей между нами бурным потоком электрических взрывов.

Я смотрю на нее, в полной мере осознавая, что она трахалась с моим братом. Что у нее было много мужчин и до нас. Я должен испытывать брезгливость, ненавидеть, жаждать ее наказания…как минимум, подсознательно. Но все, чего я хочу это зарядить ядерный удар по мастерской Леона и стереть его с лица земли.

История повторяется. Мы снова спим с одной девушкой. Подростки…

— Сперва разговор, — я сам не узнаю свой голос. Звук удара хлыста, не меньше. Собираю все свое самообладание, но его недостаточно.

— К черту разговоры, Драгон, — мурлыкает Эльза, упираясь ладонями в спинку кресла по обе стороны от моей головы. Кончики ее хвоста ударяют меня по лицу, когда она взмахивает головой, и я не успеваю даже осознать, как коварная соблазнительница забирается на мои бедра сверху.

Срываю с хрупких женских плеч пиджак резким движением, еще вдох — ее запах во мне, в моих легких на все сотни процентов. Я отчаянно сопротивляюсь, но она уже бешенством течет по моим венам.

Непреодолимая, неминуемая, неверная…моя, вся моя, до последнего светлого волоса.

Горловой рык перекликается с ее стоном, Эльза обхватывает меня за скулы, врезаясь пальцами в напряженные до боли желваки. Черт. Так горячо, так нежно прижимается носом и губами к моему лицу. Отворачиваюсь, но она убивает очередной порцией ласки. Это больно, лучше бы она меня ударила, было бы легче.

Мышцы лица напрягаются, исказившись в гримасе.

Я не могу променять важные дела на трах, даже с Богиней секса и соблазна. Но у моего члена, кажется, на этот счет совершенно другое мнение. У меня стоит с тех пор, как я увидел на ней эти обтягивающие латексные сапоги. Эльза прекрасно читает все по глазам, и я утопаю в этих бездонных омутах, обретая там все новые и новые смыслы. Эльза задирает свое платье до талии, отчаянно ерзая задницей на моих бедрах, выпрашивая основательную часть меня.

— Я так хочу, Драгон, — мурлыкает безжалостная сука, отправляя мне контрольную в лоб. — Пожалуйста, дай мне. Дай себя.

Текущая самка. Ненасытная эскортница. Мой любимы типаж, черт бы ее побрал.

— Умоляй, — рычу я, безжалостно хватая ее за горло, слегка придуши. — Умоляй! — если до этого я пытался подавить в себе собственника, то сейчас он в одном кротком слове вышел наружу.

— И не подумаю, — ее ярый протест еще сильнее взрывает меня, перед взором темнеет, взрываясь мириадами красных всполохов. Я едва ли не стаскиваю ее с себя, в тот момент, когда она пытается расстегнуть мои брюки и ей это удается. Я чувствую облегчение, когда член перестает упираться в тугую ткань боксеров, но кое-что доставит мне куда большее облегчение.

— Тебе стоило лишь сказать волшебное слово, Эльза, — тяжело дыша, проговариваю я, наматывая ее хвост на кулак.

Она открывает рот, для того, чтобы ответить, но я не даю ей этой возможности. Силой притягиваю ее к себе, проникая членом в раскрытые губы, подаваясь бедрами. Блядь, это слишком ахуе@@о, чтобы быть правдой. Головка упирается в ее рефлекторно сжимающееся горло, и я едва сдерживаю себя, чтобы не начать вбиваться в нее в бешенном ритме, как в последнюю шлюху. Купленную.

Но это не правда. Я лгу себе, пытаюсь ее обесценить, получая извращенное удовольствие, замечая ее выступившие в глазах слезы.

Она царапает мои бедра, заставляя меня ослабить хватку, и я сдаюсь, позволяя ей самой управлять процессом, лишь периодически заставляя ее глотать, давиться, поглощать мой член своим ртом и горлом, принимая полностью, вбирая меня в себя. Я хочу, чтобы на ее теле ни осталось ни единого миллиметра, где не было бы меня.

Она не может сказать и слова, растрачивая каждую секунду без моего члена во рту на дыхание. Сосет она божественно, умудряясь вылизывать головку, поглощая меня так глубоко и мощно. Я даже не знаю радоваться этому или ненавидеть этот факт.

Наверное, принятие того, что я у нее не первый — единственный выход.

Я растворяюсь в ослепительно приятных ощущениях, хлюпающих звуках и стонах боли и наслаждения, потому что не сомневаюсь в том, что ей нравится. Ослабляю хватку, ощущая, что еще чуть-чуть и я кончу в ее рот, накачав горло спермой.

— Не хочу так, — иступлено шепчу я, сдаваясь ей. — Иди ко мне, детка, — моя очередь умолять.

Она могла бы съязвить, но я поднимаю ее на себя, и вновь не даю ей ответить. Она откликается стоном, когда я опускаю ее на себя, заполняя каждый миллиметр тугой щелки. Эльза…

— Лиса, — выдыхаю я, прижимая ее к себе так крепко, насколько это возможно. — Боже, ты ощущаешься, как рай, — шепчу ей в губы, продолжая ощущать ее влажную кожу своей.

Одежда летит в сторону, грани разумного и дозволенного стираются. Крики и стоны эхом отлетают от стен, заглушая соседей, пока мы с ней поднимаемся по лезвию в небо. Запретов нет, нет стыда и совести, только инстинкты, похоть и полное слияние, о котором не пишут в книгах, которое не покажут в кино.

Это невозможно описать, можно лишь ощутить, но кто осмелится передать — тот просто Бог слова.

В первый раз я взрываюсь в ней где-то на полу, распяв под собой, уже абсолютно голый, понятия не имея, как мы разделись и докатились до панорамного окна вместе.

Влажные, потные, лишенные дыхания — эта близость забрала у нас все, испепелила в очередной раз, но я готов сгореть сотни раз, если придется, чтобы ощутить это вновь. Глядя в ее глаза, я вне всяких сомнений читаю один ответ: она…она тоже готова умереть за нас снова.

И снова.

* * *

Растянувшись обнаженной на мягком ковре, Эльза не может уснуть под убаюкивающей треск электрического камина. Драгон, наоборот — спит также крепко, как и впечатляющих размеров дракон, устроившийся на его груди в виде татуировки.

Она настолько ему подходит, что кажется, он был рожден с каждой чешуйкой, аккуратно выгравированной на его коже.

После таких горячих и бурных сексуальных спринтов, воздух от кондиционера приятно щекочет кожу. Она вся покрывается мурашками, не в силах понять, что же на нее так влияет — поцелуи ветерка, или спящий рядом мужчина, одного присутствие которого взывает в ней трепет, восхищение и самые глубокие чувства, которые только может испытывать женщина к мужчине.

Эльза порой, влюблялась, даже в своих жестоких любовников. У нее были токсичные отношения, чувства, разрушающие мании, граничащие с ненавистью. Была и бешенная страсть, и отторжение мужчин, огромная ненависть, вызывающая приступы рвоты.

В разные периоды жизни она испытывала много разных чувств, и многие их них забылись, а после черепно-мозговой травмы и вовсе превратились в нечто зыбкое и эфемерное.

Но даже самая сумасшедшая влюбленность не идет ни в какое сравнение с особенным чувством, которая она испытывала лишь однажды. Можно встречаться с десятками из мужчин, но лишь с одним из десяти, а может быть, даже из сотни, ты захочешь создать ребенка. Создать новую жизнь.

Она не может описать это словами, не знает откуда оно берется, но касаясь его кожи кончиками пальцев, или нежно целуя его спящего, голос внутри нашептывает: «Это отец моих будущих детей».

Будущих ли только…?

Все так сложно и просто, одновременно. Ответы уже у нее на ладони, она знает их, но не может ему рассказать. И не уверена, что хочет.

Она готова пойти на любые жертвы, если в конце концов, обретет желаемое.

Возможно, после, они больше никогда не увидятся…

А сейчас можно наслаждаться его запахом, его присутствием, звуками его тяжелого дыхания. Наблюдать за тем, как опасадает и поднимается мощная грудная клетка, сокращается стальной пресс, который она расцарапала до красных полос, пока он врезался в нее мощными ударами. Растворяться в его сильной энергии, от которой тяжелеет каждая клеточка тела. Ощущать приятную боль в измученных им мышцах, которые он изрядно пометил своей спермой.

Они даже не ходили в душ, так и уснули где-то на полу, затерявшись в пространтсве.

Прижимаясь носом к груди Драгона, Эльза присматривается к мелким деталям его тату, на которую падает свет от камина. Несмотря на то, что глаз спящего дракона закрыт, по определенным деталям можно определить то, что он когда-то был открытым. Перед внутренним взором Эльзы мелькает воспоминание:

— Почему ты сделал ее именно здесь? — она вспоминает свой голос из давно забытого черно-белого кино.

— Как почему? Прямо на сердце. Мне кажется отличное место для татуировки в честь нашего сына.

— Ах да, ты рассказывал, о своей врожденной аномалии. Так странно. Но мне определенно нравится.

Воспоминание быстро схлопывается, но губы Эльзы до сих пор дрожат, из горла рвется немой крик, но он выходит наружу через безмолвные слезы, стекающие по ее щекам.

— Малышка, ты плачешь? Иди ко мне, — сквозь сон бурчит Драгон, сгребая ее в обжигающие объятия, притягивая на себя. Кожа к его коже — это почти оргазм, без всякого проникновения, и она зарывается лицом куда-то в его шею, целуя его иступлено и нежно, ощущая как его крупные ладони скользят по всему ее телу, оставляя на нем свои метки.

— Ты чего плачешь? — он кажется, все еще спит, и кажется таким милым и уязвимым в этот момент. — Я тебя не обижу, девочка.

Сердце Эльзы разрывает от боли, смертельная агония разливается по немеющим венам. Что будет, если обидит она?

— Влюбился что ли? — в шутку спрашивает она, пытаясь все свести к легкости.

— Почему бы и нет, — усмехается Драгон. — Ты не оставила мне выбора.

— Шах и мат, мистер Голденштерн, — номер отеля заполняется их искренним смехом и звуками сладких ненасытных поцелуев, и прервать их — для обоих, подобно смерти.

* * *

Но к «разговорам на подушке» никогда не стоит относиться серьезно. Все, что сказно во время секса или после него, можно всегда смело умножать на ноль и Эльзе это прекрасно известно.

На рассвете они выбираются к морю. Эльзе кажется, что такие разговоры безопаснее вести на улице, чем в комнатах, где теоритически может быть установлена прослушка. Но Драгону ону говорит, что просто хочет просто подышать приятным прохладным утренним воздухом, который так редко бывает в пустыне. Лишь в утренние часы.

Драгон заказывает на шезлонг два кофе, и покрепче — он привык вставать рано, но его утро не начинается без этого напитка. Он несколько раз порывался избавиться от этой зависимости с помощью псевдо-меандра, но каждый раз понимал, что не может лишить себя этого удовольствия осознанно. Эти мысли, часто наводили его на рассуждения о том, как он осмелился применить его в столь серьезном вопросе, как стирание самой ценной боли, которую он носил внутри?

Неужели он действительно мог пойти на это в здравом уме и трезвой памяти?

Удалить единственное, что закаляло его, придавало ему сил, аккумулировало его злость и ярость, которую он мог направить в нужное русло? Неужели он был настолько слаб и глуп еще несколько лет назад?

Он бы все сейчас отдал, чтобы вспомнить. Он хотел бы помнить каждую минуту с ней, до сих пор, несмотря на то, что не помнит ни ее лица, ни ее имени, ни каких-либо детальных подробностей их истории.

Тогда бы и открыть сердце для Эльзы было легче, потому что он не испытывал бы этого раздирающего чувства вины за то, что бесконечно предает женщину, которая была первой, кто сбила с него спесь идиотизма, максимализма и высокомерия, слепого присущего Голденштернам.

— Я так понимаю, ты готова рассказать мне все, что произошло на форуме. Начиная с того момента, как ты вообще туда попала. И как осмелилась на эту авантюру, — они опускются на два лежака, расположенных параллельно и близко друг к другу.

Эльза потягивает айс латтэ, одномоментно поправляя огромную шляпу в ретро-стиле. Она выглядит сногсшибательно даже на пляже, а ее купальник представляет собой нечто невесомое в виде множества веревок, что красиво обвязывают ее тело, словно в шибари.

Такая нежная кожа…он с щемящим чувством в груди ласкает взглядом ее ожоги, татуировки и синяки, оставленные им сегодняшней ночью. Его полностью удовлетворяет мысль о том, что Леонель увидит его следы на ее теле и шее. Каждый миллиметр ее тела должен кричать пространству о том, что она принадлежит ему.

— Тебя могли убить, — поддевая ее подбородок, напоминает он. — Это действительно опасно, почему ты не понимаешь, непокорная?

— А ты бы смотрел так на покорную? — ухмыляется колдунья, «улыбаясь» ему, но не губами, а манящими и бесконечно притягательными глазами.

— Нет, — обреченно вздыхает Драгон.

— Тогда смирись с тем, что я смеюсь в лицо опасности, — она скалится в ответ на то, что он пальцем привлекает ее лицо еще ближе.

Их губы так близко, но ему нужно сосредоточиться на разговоре. Это трудно.

— Когда тело касается Леона, я не всегда могу тебя защитить, — с неохотой признается Драгон. — Как у признанного Верховного, у него столько полномочий, что мне и не снилось. Его люди повсюду. Взломать эту систему можно лишь изнутри. От него трудно что-то скрыть, он безумный параноик, у которого везде глаза и уши.

— Признанный Верховный?

— Ага. Как ты знаешь, миром управляют деньги, Эльза. Деньги и секс. Истории нашей семьи столько лет, что и представить такой срок страшно. Мы веками обладали капиталами всех самых крупных предприятий, банков, компаний и акций, а когда их не существовало — целыми городами и казнами зарождающихся государств. На самом деле таких семей семь, и с большей частью из них мы дальние или близкие кровные родственники.

— Почему не со всеми?

— Потому что азиатская, восточная и латинская части, всегда развивались немного обособленно от нас. Они хотели больше власти, но наши предки не готовы были уступать ни кусочка англо-саксонского мира, поэтому позволили им развивать власть на своих территориях, не интересных им, далеких, и как они считали — бесперспективных. На самом деле, чтобы понять как все это устроено, тебе нужно прочитать пару огромных томов из библиотеки моего отца, где записана вся летопись нашего рода.

— Сколько лет вашему роду?

— Тысячи лет. Уму непостижимо, правда? Каждый член в фамильном древе сохранен и описан довольно подробно. А также, существует строгий регламент передачи власти, по типу королевских семей. Единственное, что у нас нет публичных коронаций, инаугураций и прочего — скорее тайные посвящения, животрепещущие жуткие обряды и прочее. Есть даже жертвоприношения, сектантские ритуалы. Я с детства питал к этому отвращение и мечтал о нормальной жизни, поэтому всячески отгораживал себя от этого.

— Но почему?

— Моя мама была любовницей отца. История очень банальная — она работала в поместье. У них был бурный и горячий роман, который закончился моим рождением. Он признал меня своим сыном, так как каждый мальчик в нашей семье на вес золота. Если посмотреть на историю нашего рода, то на наследников покушались очень часто. «Запасные» в составе никогда не были лишними. Мачеха терпеть меня не могла, особенно, когда у Леона начались проблемы со здоровьем, и отец начал с детства и меня готовить к принятию определенных полномочий в будущем. Мы с Леоном почти одного возраста, во многом были похожи, и вместе сбегали от скучных и нудных гувернанток и все такое. Но даже тогда я чувствовал некое напряжение, словно один из нас не может спокойно быть, пока жив другой. Моя мать сильно переживала. Про нее все говорили, что она — ведьма, и в этом есть доля истины. Лили постоянно варила какие-то снадобья, читала заговоры, раскладывала карты ТАРО, и общалась со спиритической доской. И относился к ее дару скептически, пока она не начала поить Леона своими травками. Говорят, что именно после них у него наступила ремиссия. Да, моя мама определенно обладала каким-то удивительным даром, иначе как бы она завлекла отца? Он даже хотел развестись со своей знатной женой, ради нее, но не сложилось. Лили поспособствовала выздоровлению Леона, но продолжала тревожиться за меня. Думала, что меня могут убить в любой момент, а я всеми силами старался отойти от всех дел, потому что мне не очень откликается то, как отец влияет на мир. Я видел, как он убивал — своими или чужими руками, и меньше всего хотел быть таким, как он. В отличии от Леона, — Драгон и сам не замечает, как легко он рассказывает все это Эльзе, будто девушка и сама, подобно его матери, вытягивает из него абсолютно все с помощью магии.

Но о самых паранормальных явлениях, Драгон все же не рассказал Эльзе. Он до сих пор считает это чередой удивительных совпадений, а не результатом «колдовства» матери. Несмотря на то, что мать Леона ненавидела Драгона и всячески пыталась ущемить его права, Лилия не питала таких чувств к Леонелю, что являлся сыном ее соперницы.

Драгон не может зыбыть тот случай, когда они впервые поссорились из-за девушки. Они оба пылали лютой яростью и ненавистью друг к другу, и едва ли не поубивали друг друга на уроке фехтования. Отбросили шпаги в стороны и начали такой мордобой, что без травок Лили было не обойтись.

«— Вы не должны ссориться, мальчики, — с нежностью тогда прошептала мама, протягивая им обоим напиток в деревянной кружке с изображением Богов, известных лишь только ей. — Из-за вашего положения, у вас, итак, много врагов. Они повсюду. Не позволяйте миру разлучить вас. Вы не зря рождены в одной семье. И не зря отражаете теневые стороны друг друга, словно день и ночь. Свет и тьма. И ни один из вас не является ни светом, ни тьмой в полной мере.

— Я хочу убить его, мам! — гневно прорычал тогда Драгон, сплевывая сгусток кровавых слюней в другую кружку.

— Умерь пыл, Драко. Отныне вы никогда не сможете причинить вред друг другу, — загадочно прошептала женщина, оставив им свое туманное пророчество, полное тайн».

Необъяснимо, но факт — Лили не солгала. В последующие годы, они так и не смогли причинить вред друг другу, даже если пытались. Например, если во время занятия восточными единоборствами один начинал душить другого, то у первого тут же немели руки.

— Тогда в чем проблема? Зачем ты встреваешь в то, отчего давно отрекся? Зачем тебе это распространение меандра, война со своим братом? Ты не думал о том, чтобы просто скрыться, спрятаться, уйти в тень? И жить своей жизнью…

Драгон может лишь ухмыльнуться в ответ на ее наивный вопрос. Да, он об этом думал, и даже пробовал. Не получилось. Все закончилось трагедией. И теперь душа жаждет не только поставить все так в мировом правительстве, как видит он, но и возмездия.

— Какую роль в этом всем играет меандр, почему он так важен?

— Хм, я вот думаю, что я должен тебе рассказать, а что лучше оставить в тайне.

— Если ты хочешь, чтобы я была с тобой максимально откровенна, то ты первый вскрываешь карты, — ловко манипулирует его сознанием Эльза.

— Деньги имеют значимую ценность, только когда они чем-то обусловлены. В остальных случаях — это просто бумажки, ценность которых придумали люди. Это отличает нас от других банкиров, владельцев самолетов, космических станций и пароходов. Материальные богатства нашей семьи стремятся к бесконечности, и они не выглядят как простые бумажки или виртуальные деньги. Они повсюду. Все сети завязаны на Голденштерн и их окружении.

— О Боже, хорошо, я сделаю вид, что сильна в экономике.

— Все просто, раньше деньги были обусловлены золотом и другими драгоценными металлами. Частично, это до сих пор так. Другие деньги в нашей семье обеспечены древними артефактами, и меандр — один из самых ценнейших. Благодаря определенным свойствам этого предмета, его стоимость достигает суммы с тридцатью нулями.

Такое число даже представить трудно.

— Любой, кто обладает настоящим меандром, фактически Бог. Говорят, что в будущем, с помощью меандра, научаться отцифровывать разум конкретного человека и переселять его в новое молодое тело. Это открывает его обладателю безграничные возможности. Но, как и в мифе о короле Мидаса[7], подобное всемогущество всегда обернется проклятьем в плохих руках.

— Да уж, сказочная у вас семейка. Так значит, ты считаешь, что у тебя «хорошие руки»? — с сарказмом фыркает Эльза. — Уверен, что отличаешься от них, Драгон? Уверен, что власть не сведет тебя с ума?

— Пока ты рядом, меня больше ничего не способно свести с ума сильнее, — низким баритоном отшучивается Драгон.

— Изначально ты нанял меня, чтобы я не только распространяла фальшивые меандры, но и для того, чтобы сблизилась с Леонелем и нашла настоящий?

— Так точно, — отрезает Драгон.

— Но почему ты был уверен в том, что именно у меня это получится?

— Это к делу не относится, детка. Лучше расскажи, что ты видела, и что тебе удалось узнать у Леона.

— А что если я скажу тебе, что своими глазами видела меандр? Что он использовал его на мне? — допивая латтэ, интересуется Эльза, замечая, как загорается интерес в глазах Драгона.

— Это многое мне объяснит. Потому что все эти годы, Леон делает вид, что ему нет никакого дела до артефакта. Возможно, потому что настоящий хранится у него. И теперь я практически в этом уверен, на это указывает множество факторов. Значит, он совсем близко, мне нужно лишь дотянутся до него.

— С моей помощью? Видишь, значит, я не зря соблазняла Леона. Как и все, он попался на мой крючок.

— Думаю, ты просто превосходно выполняла свою работу, — он готов сжать зубы до скрежета, чтобы подавить нарастающий внутри ярость и желание вывести Эльзу из этой сумасшедшей игры.

Надо взвесить все «за» и «против». Отрицать возникшие чувства больше не имеет смысла. Но чувства к женщине могут пройти, а одержать победу над братом и восстановить несправедливость — его прямая обязанность, долг, даже миссия.

— Давай, скажи это. Ну же, — читая его мысли, воркует Эльза.

— Что? — злясь на самого себя, интересуется Драгон. Как она это делает?

— Что не хочешь меня с ним делить, — резко повиснув на его шее, она мягко обхватывает его губы своими.

Секс на лежаке, в стране, где их обоих могут посадить за это?

Звучит уже возбуждающе. Ему нравится.

— Не хочу тебя с ним делить. Ни с кем не хочу, — признается мужчина, обхватывая Эльзу за талию и поднимая над лежаками, словно она ничего не весит. Им стоит уединиться на кровати с навесным балдахином немедленно.

— Как мы скакнули с «твои чары на меня не действуют» к «не хочу тебя делить»? — с ехидным злорадством усмехается Эльза.

— Даже не знаю, могу лишь оправдать себя тем, что попался в сети профессиональной эскортницы, а не дилетантки, — сжимая ее бедра, кидает на матрац закрытой пляжной кабаны.

— Не забывай об этом, Драгон. Я не твоя, и между нами — только бизнес. Я могу выдать твои секреты Леону, но я не стану этого делать, если теперь ты мне поможешь, раз ты тоже Голденштерн.

— Не выдашь ли ты ему мои секреты, вот в чем главный вопрос?

— А что ты от него скрываешь, если все богатства семьи у него, как у главного Верховного? Во-первых. А во-вторых, ты нравишься мне гораздо больше. Он конечно тоже секси, и весь такой загадочный…а эти глаза? Просто космос. У вас потрясающие гены, действительно «голубая кровь», не иначе…

— Заткнись, — рычит Драгон, кусая ее губы, на что Эльза отвечает томным выдохом.

— Если ты будешь так горячо меня целовать, мы никогда не договорим, — сладко воркует Эльза, убивая своего мужчину одним взмахом ресниц. — Мы продолжаем наше взаимовыгодное сотрудничество, мистер Прайс.

— Ты скажешь, что ты хотела попросить у представителя семьи Голденштерн? — уточняет Драгон, приподнимая себя на локтях над ее хрупким телом. Трудно думать о серьезных вещах, когда его бедра находятся в крепком захвате потрясающе соблазнительной женщины. — Черт возьми, звучит так, словно мы два долбанных Санта Клауса, которые могут исполнить любое желание.

— То, о чем я прошу, не составит тебе труда. Мне нужно, чтобы ты снял с меня преследование мировых спец служб, освободив мне путь во все страны мира. Я не хочу жить под колпаком этого города, мне нужна свобода передвижений без страха, что где-нибудь, даже здесь, меня настигнет судебный пристав и заберет в тюрьму. И еще кое-что. Расскажу чуть позже.

— Я заинтригован. Что нужно сделать? Дай угадаю: отстегнуть тебе пару миллиардов, чтобы ты скрылась от прошлого и начала новую жизнь?

— Ошибаешься, Драгон. Деньги давно утратили для меня ценность, — он слышит искреннюю печаль в тоне ее голоса. — Мне нужно, чтобы ты нашел для меня одного человека. И пообещал, что защитишь нас обоих, чтобы не случилось, — Драгон мрачнеет, вслушиваясь в смысл ее слов.

Женщина-загадка. Что за человек? Сколько бы он ни искал информации о ее прошлом, он ничего не нашел. Нанял лучших детективов, но и они не выдали ничего интересного. В целом, это неудивительно. Возможно, столь масштабную «зачистку» информации об Эльзе, осуществил один из ее бывших влиятельных любовников.

Кто же этот человек, которого она хочет найти? Бывший любовник? Родственник?

— Ты можешь рассказать мне, что это за человек?

— Прости, но я не могу, — она прикрывает глаза, закусывая губу. — Пока не могу, но я обязательно расскажу, когда будет такая возможность.

— Тебе кто-то угрожает? Леон? Эльза, в чем дело? Почему ты не можешь рассказать мне всю правду?

— Я рассказываю тебе все подробности о наших встречах с Леоном, и нахожу способ украсть меандр, который в последний раз видела в его мастерской, — соскакивая с темы, заманивает его своим предложением Эльза.

Для Драгона теперь очевидно, что Леон все это время притворялся, что совершенно не интересуется артефактом, потому что все это время, начиная с трагедии в лесном домике, он был у него. Он затеял ту облаву именно с целью похищения меандра, а заодно лишил его всех, кто был ему дорог.

Но самое удивительное то, что произошло совсем недавно.

Он начал вспоминать ее. Вспоминать свою бывшею жену. Очевидно, Эльза, одним своим присутствием всколыхнула в нем чувственную сторону, заставив заглянуть в самую глубь себя. И то, что он там увидел, то, от чего так долго отворачивался поразило каждый атом его тела.

Сначала он начал видеть отрывки воспоминаний, по крупицам восстанавливая в памяти черты ее лица. Каштановые волосы, высокие скулы, обворожительная улыбка…мягкая кожа, ощущающая шелком под подушечками пальцев. Он видел ее во снах, в медитациях, и даже, когда просто погружался в свои мысли. И да, он по-прежнему не помнил ее настолько четко, как бы ему хотелось, но он совершенно точно бы узнал ее образ, если бы она прошла в толпе.

И тогда, Драгон сделал странную вещь, даже абсурдную. Он вновь обратился к своим лучшим адвокатам. На этот раз для того, чтобы они нашли мертвого человека.

Ему сказали, что его жена и сын погибли в страшной аварии. Их тела застряли в горящем автомобиле и сгорели до тла. Накануне обращения к адвокатам, ему попалась книга, где инсценировка смерти происходила именно таким образом, что заставило его всерьез задуматься о том, что их смерть могла быть сфальсифицирована. Кем? Опять же, Леоном, или кем-либо другим, это не так важно. Важно то, что ему до одури захотелось попробовать найти ее.

Любимую, которой скорее всего уже нет на этом свете.

Женщину, которую он посмел стереть из памяти, до сих пор не осознавая, в каком таком состоянии аффекта он был, чтобы пойти на такое.

Не то, чтобы он действительно рассчитывал на то, что она жива. Но хоть что-то о ней найти он был обязан…если он действительно когда-либо захочет вступить в брак снова, ему просто необходимо отпустить первый.

— И как ты это сделаешь?

— Через сближение, очарование и манипуляции, конечно. У каждого человека есть замок, мой профессионализм состоит в том, что я могу подобрать психологический ключ к любому мужчине. Ты и сам в этом убедился, разве нет, Драгон?

Убедился, еще как. Не хотел ничего серьезного, ни в одной из вселенных, он не представлял, что захочет, чтобы она не просто присутствовала в его жизни, но и задержалась в ней…осталась.

— И какой же ключ от моего сердца?

— Соперничество. Как только на горизонте появился соперник, причем равный тебе, ты тут же начал заявлять на меня свои права.

— Это слишком легко. Это в мужской природе.

— Но все мужчины разные, и того же Леонеля тригерит на эмоции совершенно другие факторы, — Драгон заглядывает в раскосые лисьи глаза, и до сих пор поражается тому, на что способен этот маленький монстр.

— И что по-твоему?

— Это профессиональная тайна, — хихикает Эльза. — Но мне нужно время, чтобы сблизиться с ним сильнее и провернуть ключ в замке. Где-то около трех месяцев беспрерывного общения. К тому же, он уже пригласил меня на очередное свидание…

— Хочешь сказать, будешь спать с нами обоими все это время?

— Я свободная женщина. Не помню, чтобы ты делал мне предложение руки и сердца, — парирует Эльза, вызывая в нем острое желание немедленно это чертово предложение сделать. — Но если ты против, поверь, я могу сделать так, что мы не будем заниматься сексом.

— Ты меня за идиота держишь?

— Нет, Драгон. Я говорю серьезно. Я любого мужчину могу окрутить так, что он будет плясать под мои условия. Неужели ты еще этого не понял?

— Хочешь сказать между вами ничего не было?

— Нет.

— Лжешь.

— Я не собираюсь с пеной у рта тебе что-то доказывать. Ты спросил, я ответила.

— А если я скажу тебе, что видел, как ты трахалась с ним своими глазами?

— Тогда я скажу тебе, что твои ослеп, Драгон. Не все, что ты видишь своими глазами, является правдой, — в полной уверенности, фыркает Эльза.

— Он к тебе не приставал? Не пытался взять насильно?

— У него какие-то странные сексуальные фетиши. Он меня рисовал, знаешь, и кажется, мое тело интересовало его куда больше именно в этом контексте. В любом случае, я сказала ему, что прохожу серьезное лечение, и половая жизнь мне противопоказана.

— Я должен тебе поверить?

— Если ты скажешь, что ты эксклюзивно трахаешь только меня, я же тебе поверю. Доверие — основа любых отношений, Драгон. Даже деловых.

Влюбленный мужчина куда хуже влюбленной и наивной женщины. Кажется, что он готов поверить в любое слово, что сейчас выпрыгнет из этого очаровательного рта. Естественно, нельзя так плыть и залипать на женщине, но черт подери, именно это и происходит….

Эльза — абсолютная ведьма, как и его мать. Не зря говорят, что мужчины выбирают женщин, похожих на своих матерей.

А что? Почему бы не жить моментом и не делать то, что хочется? Однажды, он сделал именно так, и поклялся, что больше никогда не откроет свое сердце. Но по иронии судьбы, случилось именно это. Именно то, от чего он бежал.

И сейчас ему нужно просто решить, что ему важнее — Эльза, целиком и полностью принадлежащая ему не только в перспективе, но и сейчас, или меандр и разворот в программе мирового порядка?

Он не привык и не хочет выбирать.

Эльза заразила его болезнью «хочу все и сразу», и он уже не уверен, что это лечится.

После горячего секса прямо на пляже в закрытой кабане, Эльза еще долго не может прийти в себя. Тает, обожжённая пламенем дракона, качаясь на волнах запредельно сильной мужской энергетики. Так много кусочков пазла встали на место, и теперь, она задыхается от нарастающего внутреннего конфликта, который чертовски трудно решить.

А когда что-то трудно решить, есть единственный выход — расставить приоритеты.

И приоритет у нее только один. В первую очередь она всегда будет выбирать себя.

На самом деле нет никакого секрета в том, что она готова любому вскружить голову. Достаточно лишь всегда выбирать себя, и люди сами будут к тебе тянутся, потому что все они хотят разрешить себе это — в первую очередь, выбирать себя.

Она с неохотой отпускает Драгона за пределы кабаны, когда их ласки после мощного оргазма прерываются важным телефонным звонком. Прайс быстро натягивает на себя шорты и скрывается по ту сторону балдахина, и Эльза внимательно наблюдает за тем, как он удаляется к морю с телефоном в руке. Темно-синие шорты чертовски хорошо сидят на его заднице, которую она несколько раз за ночь буквально вколачивала в себя, вбирая его член глубже. Это так приятно, что она до сих пор чувствует его внутри, лелея каждую чертову бабочку, порхающую в груди.

Солнечные лучи красивыми бликами ложатся на его слегка загорелом теле — рельефным и мускулистым, но не раздутым до невероятных размеров. Драгон. Такой…Драгон.

Кажется, она мокнет от одного лишь его имени, вспыхивающего в ее мыслях.

Драгон.

Внезапно, ее телефон издает звуки знакомой мелодии, и взглянув на экран, она видит фотографию Миши.

— Да, Миш. Привет. Как твоя поездка?

— Все круто, дорогая, расскажу тебе подробности, как приеду. Сейчас я звоню тебе не просто так, — немного взволнованно щебечет подруга.

— Неужели тебе удалось все сделать так быстро?

— Да, твои деньги избавили меня от многих проблем.

— О да, кажется, от моей подушки безопасности почти ничего не осталось.

— Ты готова услышать результат? — сердце Эльзы бьется в груди, как бешенное, но она отчаянно старается «продышать» чрезмерное волнение.

— Да. Готова.

— Не знаю, чей генетический материал ты предоставила, как отцовский, но ДНК тест показал совпадение на девяносто девять процентов, — Эльза нервно сглатывает, вспоминая, как трудно было вырвать волосы Леона с корнем и незаметно. Еще и сохранить их так, чтобы он не увидел.

— Кажется, ты нашла отца своего ребенка, где бы он ни был. Детка, неужели это сам Леонель Голденштерн? Накануне ты провела ночь с ним, или чей же это был материал?!

— Я все расскажу тебе позже. Готовься писать самый взрывной роман в твоей карьере. Отправь мне все документы на почту, — она отвечает так, словно ни жива, ни мертва. В голове пустота, собравшийся пазл вновь дает трещину, заставляя ее мозг впасть в истерику и отчаянье. Ее нервные клетки уже давно чувствуют себя загнанными в лабиринт крысами, которые все никак не могут вырваться наружу.

Что ж, ей есть над чем подумать.

Драгон

— Джавад, есть новости? — интересуюсь я, вглядываясь в линию горизонта, разделяющую небо и море. Рассматривать ее, образно разделяя на пиксели — особый вид искусства и медитации.

Джавад работает не только телохранителем Эльзы, но и является отличным связным между мной и моими сотрудниками. Именно по причине высокого доверия к Джаваду, я приставил его к Эльзе. Словно интуитивно чувствовал, насколько она ценная, и ее должен оберегать лучший из моих людей.

— Да, сэр. Только сядьте, пожалуйста. Я думаю, то, что я нашел вас шокирует.

— Говори, не тяни, — каждая мышца в теле натягивается до предела, солнечное сплетение превращается в ком оголенных нервов. Черт, меня сейчас пальцем задень, и я взорвусь.

— Я нашел неопровержимые доказательства того, что ваша жена и сын не погибли в той аварии. Вашим людям пришлось прибегнуть к пыткам, чтобы вскрыть купленных приставов, занимавшихся расследованием. Судмедэкспертов, занимавшихся инцидентом, очевидцев. Почти все они подверглись жестокой пытке и допросу на полиграфе и в итоге раскрыли карты. Даже назвали суммы, которые им заплатили за вранье и молчание. Я подготовлю вам материалы и передам при встрече.

Песок уходит из-под моих ног. Растворяется и затягивает меня в свои зыбучие воронки одновременно. Весь мир расплывается перед взором, каждое слово Джавада ощущается как мощный удар под дых. И не кулаком, а зубцовым кастетом.

— Каким удалось это провернуть?

— С финансовыми возможностями, это не составляет труда. Все было разыграно, как по нотам, — и это я прекрасно помню. — На первый взгляд, не придраться, а все компании, которые пытались опознать тела по останкам также были заранее подкуплены. Насколько я помню, вы обращались в десять компаний и к независимым экспертам. Каждый раз их независимое мнение заранее перехватывали и предлагали большую сумму для фальсификации результатов. Но мне удалось найти несколько новых независимых экспертов сейчас. Думаю, потому что прошло много лет, и тот, кто это затеял эту игру, просто ослабил хватку или перевел фокус внимания с этой ситуации.

Если это правда, если они живы…Боже. Трудно представить, что это так, и почему именно сейчас? Почему именно в тот момент, когда он находится в гребанном миллиметре от реального предложения брака в сторону другой женщины? Кармические отработки работают именно так? Что ему, блядь, делать?

С другой стороны, даже мизерная надежда на то, что его жена и сын могут быть живы, и у меня есть шанс увидеть их, заново узнать, и возможно — все вспомнить, взрывает мозг и душу одновременно. Это мысль прочно охватывает каждый сантиметр моего тела, что даже Эльза и мысли о ее горячем, женственном и податливом теле вдруг немедленно уходят на второй план.

Я всегда выберу ее. Чтобы ни случилось, какой бы прекрасно ни была Эльза, я уверен в том, что моя бывшая жена затмит ее одним взмахом ресниц. Он слишком много ей отдал, чтобы распрощаться с ней в случае, если Джавад прав.

Получается, обнадеживать Эльзу излишней серьезностью их отношений тоже не стоит. Мне определенно есть над чем подумать, а главное — направить силы на поиск жены и ребенка.

Неважно, где они, неважно с кем они, неважно что с ними…если они не под землей, то я непременно их достану.

А если понадобится, то из-под земли тоже.

— Есть варианты, кто это мог сделать? Леон?

— Как ни странно, Драгон, многие факты указывают на то, что это мог быть ваш отец.