Глава 7

Эльза

Времени на переобдумывание произошедшего у меня было предостаточно. Дорога до нового дома показалась вечностью. Однако, приятно «медитировать» в огромном Rolls-Royce с личным водителем, что мне предоставил Драг…точнее, компания моего нового работодателя.

Мы долго стоим в пробках, затем выезжаем на свободный хайвей и небоскребы Дубая успевают смениться пустынными пейзажами, высокими нефтяными вышками и зевающими верблюдами. За это время я успеваю поймать паранойю и всерьез представить, как меня увезут в далекую глушь, жестоко зарежут, и распродадут части моего тела на органы. И не просто так подобные мысли ютятся в моей голове, потому что похищают меня не в первый раз в жизни. В первый раз, это произошло, когда одна замечательная семья посетила приют, и изъявила желание удочерить меня. Это огромная редкость в приютах Белграда, когда ты уже в подростковом возрасте.

Они выглядели такими идеальными, милыми.

Настоящей образцово-показательной семьей, которой у меня никогда не было.

На доли секунд, та малышка, уже поверила в свое счастье…мне так хотелось обрести настоящий дом, где меня любят и ценят. Где мне не приходится засыпать на сырой постели и просыпаться от укусов клопов и ползающих по мне тараканов. Да, и такое бывало. Администрация приюта много раз пыталась истребить паразитов, но они всегда возвращались. Это было поистине злачное место, несмотря на то что мои воспитательницы были довольно добрыми женщинами. Для детей они делали все, что в их силах.

День, когда я покинула приют, должен был стать самым счастливым днем в моей жизни. Но он оказался первой страницей в огромной главе непроглядного кошмара, из-за которого я оказалась причастна к миру зажравшихся богачей, для которых не существует норм морали и святых принципов.

Идеально-образцовая семья оказалась мошенниками, которым хорошо заплатили. А меня продали в мексиканский бордель. И двух дней не прошло, как я оказалась в аэропорту Мехико.

Да уж, по моей жизни можно написать книгу. Однажды, Миша займется этим, разбогатеет на моей истории и напишет обращение ко мне на первой странице. Что-то в духе: «Спасибо моей подруге Эльзе — эта ее история, но это не ее реальное имя. Тем не менее, она самая настоящая из всех, кого я когда-либо знала, и только прочитав эту книгу, вы поймете, почему».

Эх, иногда я такая королева драмы.

Кажется, мы на месте. Из мечтаний и грез меня выводит легкий толчок и лёгкое шуршание гравия под колесами.

Приспускаю окно автоматической кнопкой. Вау. Я и не знала, что здесь находится Ritz Carlton — я узнаю ландшафтный дизайн и стиль данного отеля с первого взгляда. Однажды, я уже была с одним из своих поклонников почти в таком же отеле, но находился он в Саудовской Аравии. Помню, что мужчина был очень щедр, а комната в отеле представляла собой произведение искусства. Там даже дверные ручки и зеркальные рамы были литы платиной и золотом. Помню, он рассказывал мне о том, что на территории Ritz высажены 600-летние оливковые деревья, благодаря которым вся территория выглядит очень живой и зеленой, словно он находится в живописном парке, а не посреди пустыни. Атмосфера царит по истине величественная и завораживающая, словно меня доставили во дворец к самому шейху Дубая. Но, это не дворец, а всего лишь отель. Наверное, Драгон хочет произвести на меня впечатление своими баснословными доходами, но подобное впечатляет только неопытных дурочек. Я вполне в состоянии отличить мажора и стартапера от действительно состоятельного человека. Про него я свои выводы уже сделала, да он и сам их мне подтвердил: он из богатой семьи, но развивает свое отдельное детище. Конечно, это похвально, но почти всегда говорит о зависимости от «кормящей руки», то есть от семьи.

Гораздо лучше, когда в таких богатых семьях, все работает, как часы. Все сыновья должны продолжать дело семьи, преумножать капитал, сколоченный за долгие годы и возможно даже, поколения. Например, как в семье Голденштерн. Ходят слухи, что власть и весь капитал семьи переходит лишь от отца к сыну, или сыновьям, и в случае, если отпрыск не желает продолжать семейный бизнес и заниматься фамильными делами, он лишается всего. В общем, все как в королевских семьях: принца Гарри тоже лишили многого, когда он выбрал свободную от королевского протокола жизнь, взял за руку свою Меган Маркл и предпочел свободолюбивый Лос-Анджелес сухому и серому Лондону.

Классическая история Золушки. Мне такую, не повторить…мне не нужно выходить замуж за Леонеля Голденштерна. Все, чего я хочу — чтобы он выполнил мою просьбу. Можно сказать и так. Черт возьми, только почему до него так чертовски сложно добраться? Столько усилий, чтобы просто попросить у него помощи.

— Благодарю, Джавад. Вы очень любезны, — личный водитель, с которым в пути я обменялась лишь парой фраз, учтиво открывает мне дверь и выгружает мои чемоданы из багажника. Очень умно с его стороны было надеть кожаную куртку, в пустыне ночью сильно ветрено, и я уже промерзла до костей. Словно читая мои мысли, Джавад достает из багажника белую пашмину в тон моим волосам и накидывает аксессуар мне на плечи. — Вы мне понравились. Будем дружить? — подмигиваю Джаваду я, когда он слегка смущенно приглаживает ладонью отсутствующие волосы на лысой голове. Успокаивающий жест, которым он пытается унять внутреннее волнение, которое он испытывает от контакта со мной.

— Оу, я просто хорошо делаю свою работу, мисс. Вы тоже очаровательны, — добродушно отвечает мужчина, принимая мои чаевые. Привычка, выработанная мною за период жизни в США.

— Далеко меня увезли, можно сказать — украли. Надеюсь, такой добрый мужчина, как вы, не может быть частью чего-то плохого и незаконного, — шутливым тоном продолжаю беседу, тем самым, выводя Джавада на демонстрацию своих эмоций.

— Что вы, мисс Эймс, — как и ожидалось, его улыбка тут же сменяется каменным лицом, а это значит, что свою работу он действительно выполняет неплохо. — Мистер Прайс один из самых благородных людей, которого я знаю. На самом деле, обычно дорога до города занимает всего сорок минут. Сегодня нам не повезло с пробками из-за национального праздника, поэтому путь показался таким длинным.

— А хорошо вы его знаете? — возвращаю его внимание к Прайсу.

— Достаточно хорошо, мэм. Прошу, не задавайте мне больше вопросов, — отмахивается Джавад, давая мне понять, что сегодня он не намерен делиться секретами своего работодателя.

— Разумеется. Больше ни слова, — провожу пальцами по губам, имитируя жест закрытия замка. Мои чемоданы забирают сотрудники отеля, а я неспеша направляюсь вперед по красивой подъездной аллее, ведущую к дворцу, минуя огромные статуи арабских черных скакунов. Встав на дыбы, они величественно приветствуют постояльцев отеля.

Так роскошно, дорого, чисто и помпезно. Ухоженные лужайки, фонтаны с замысловатыми скульптурами на территории, идеальные пальмы, которым, казалось бы, ни место в пустыне. Этот мир выглядит искусственным, но идеальным, но самый горький яд этого мира — это то, что его идеальность иллюзорна, выдумана, призрачна. И оплачена. Этот мир существует для вас, но до тех пор, пока у вас есть, чем платить за него.

Меня начинает подташнивать от этой рафинированной картинки. Даже, не от картинки, а от пустоты, что день за днем убивает меня, пожирает изнутри, вцепившись в сердце саблезубыми клешнями.

Сколько еще пройдет времени, прежде чем я верну себе себя? Свое имя, свободу, свою жизнь, своего сына?

Будет ли он еще жив, все ли с ним хорошо сейчас? Как на самом деле с ним обращаются, не причиняют ли вреда? Узнает ли он меня, поймет ли? Простит ли? Отвернется, увидев меня? Буду ли я ему чужой женщиной, какой сейчас и являюсь, или же все-таки почувствует связь со мной с первого взгляда?

Миллионы вопросов, и ни одного ответа. Каждый раз, когда начинаю думать о сыне, я чувствую, как корабль моей смелости, сдержанности и собранности стремительно идет ко дну. Я помню, как целовала его нежную макушку, а сейчас, он уже взрослый и самостоятельный мальчик. Он научился говорить, бегать, и читать без меня, без Джеймса. И наверное, я постоянно притягиваю проблемы в свою жизнь только потому что на самом деле боюсь. Боюсь, того момента, когда мы увидимся. Мне до одури страшно, что он не захочет меня знать. Они отняли у нас не только друг друга, годы, но и самое ценное — связь.

И я надеюсь, что еще не поздно.

Мне нужно больше узнать о Драгоне и о том, как он связан с Джеймсом. На снимке они совсем юные, возможно, учились вместе? Джеймс говорил, что учился в Лондоне, но разве после того, что произошло, я могу быть уверена в том, что он мне не лгал? И если лгал, то почему?

Если посмотреть правде в глаза: я не так много знала о Джеймсе. Большую часть совместной жизни мы жили вне социума, наслаждаясь «раем в шалаше». Нам обоим в тот период было необходимо умиротворение и покой, который мы обрели друг в друге.

Мы были так счастливы в этой простоте, что больно дышать от одного лишь воспоминания о той жизни.

Кто бы мог подумать, глядя на меня — увешанную брендами и брильянтами модель, что мой рай — это аккуратный уютный домик в лесу? С вечно потрескивающим камином, свернувшимся на диване клубочком котом-британцем и дружелюбной собакой? Что больше всего на свете я любила готовить мужу завтрак в его футболке, пропитанной его ароматом и запахом горячего секса, и небрежным пучком на голове?

С собой он унес так много тайн, и открывать ларец каждой из них, все равно что играть со смертью. Никогда не знаешь, что внутри секретной шкатулки и когда она рванет ударом ядерной бомбы.

Без базы данных Кэсс найти подробную информацию довольно сложно, поэтому я намерена пока собирать портрет Драгона вручную. Купить базу возможно, но и на это средств сейчас нет, учитывая, что Кэсс украла у меня круглую сумму. С ней я разберусь позже. Пусть считает, что я пропала с радаров, залегла на дно и сдалась.

А сейчас я в роскошном отеле, что больше напоминает замок Чудовища. Я так сильно нервничаю, что начинаю с одержимой скрупулёзностью раскладывать свои вещи по аккуратным полочкам. Не замечаю деталей интерьера, погрузившись в медитативное состояние, которое заканчивается срывом и актом аутоагресси. В моменты стресса, я всегда сдаюсь в лапы плохой привычки и начинаю обрывать ногти, даже если на них нанесен твердый гель-лак. Многие дети, выросшие в детском приюте склонны к подобному поведению. Так мы наказываем себя за то, что чувствуем себя «недостаточными», чтобы быть принятыми и любимыми просто за то, что мы есть. Я была недостаточно хороша, чтобы мать раз и навсегда отказалась от своих безумных любовников и других греховных утех в мою пользу.

Она меня не выбрала.

В подростковом возрасте, я не только обрывала ногти, но и частенько рвала на себе волосы, ковыряла и царапала лицо. Казалось, на моей коже нет ни единого миллиметра, свободным от прыщей и красных полос. Со временем, я поборола эту привычку, сублимировав в творческий процесс. Я начала создавать платья своими руками.

Это всегда долгий процесс. Сначала я рисую эскиз в скетчбуке и долго придумываю образ нового наряда. Постепенно, мои работы превратились в авторские и уникальные платья. Как правильно, не многие девушки решаются надеть их на стандартную вечеринку, потому что они представляют собой женственные варианты карнавальных костюмов. Мои коллекции всегда вдохновлены разными мифами, древнегреческими богинями, амазонками и сиренами…если бы Бьенсе и Риана знали о существовании моих платьев, они бы были моими постоянными клиентками. Мой бренд — это всегда про образ в целом, и очень часто к платью идут красивые аксессуары: короны, как у эльфиеек из «Властелина колец», широкие браслеты в духе сказки «Тысяча и она ночь», оригинальные цепи, украшающие тело и подчеркивающие чувственные изгибы.

На этот раз, меня вдохновляют птицы. И я точно знаю, что к моей новой модели платья будут предусмотрены крылья и пламя.

Мне просто необходимо создать здесь свою мастерскую, иначе я помру от скуки в этой золотой клетке. Кому мне писать о своем запросе, Джаваду? Кажется, Драгон говорил, что по всем вопросам я должна обращаться к своему менеджеру. Как я не люблю просить о чем-либо мало знакомых мне женщин.

«Привет, подруга, как ты? Пойдем выпьем?» — с разбегу плюхнувшись на высокую кровать, беру в руки телефон и читаю сообщение Миши. Досадно кусаю губы. Лень так далеко добираться в Дубай, поэтому, не сегодня, подруга. Едва ли не всхлипнув от отчаяния, выхожу на балкон, оглядывая окрестности: мне открывается вид на подсвеченный лазурный бассейн, утопающий в окружении пальм. Несмотря на то, что на территории отеля достаточно света, меня все равно охватывает легкая тревога. Я слишком сильно привыкла к тому, что в Дубае я в безопасности. Там повсюду камеры, а здесь…непроглядная пустыня, отгороженная от Ritz лишь небольшим забором. Алькатрас по — арабски какой-то, черт возьми.

Внезапно, по моей коже бегут мурашки, желудок неприятно режет и скручивает. Не могу пошевелиться, затаив дыхание и ощущая на себе пристальный взгляд. Немедленно ретироваться с балкона, это все, что я хочу, потому что ощущения действительно не из приятных. Я не вижу никого, кто мог бы смотреть на меня, но чувство, что за мной наблюдает неизвестный, не отпускает, беспощадно схватив за грудки.

Это паранойя. Слишком много стресса в последнее время.

Да уж. Мише определённо будет что написать по мотивам моих последних приключений.

Как только я возвращаюсь в постель, веки наливаются свинцовой тяжестью, и я понимаю, что готова уснуть, не смывая косметику. Единственное, на что хватает сил — написать сообщение с запросом всего необходимого для моего хобби.

Это был тяжелый день. И засыпаю я со стойким ощущением того, что он является только первым из череды подобных.