55 глава

Я открыла глаза и не сразу поверила, что дома. Проморгалась, но видение не исчезло, как было с десяток раз за последние дни. Действительно, в своей квартире на диване, и рядом, сидя на полу, спит Игорь. Он неестественно вывернул руку, чтобы держать меня за кисть. Сжала его пальцы, чтобы наверняка убедиться, что он настоящий, и почувствовала, как в ответ он сдавил мою руку. Настоящий, рядом… Шувалов спас меня, в том кошмаре на это и была единственная надежда. Человек в отчаянье готов молить о помощи даже врага. А я была в отчаянье, вызванном диким ужасом…

– Как ты себя чувствуешь? – резко повернула голову, почувствовав головокружение, и увидела, что Игорь с тревогой смотрит на меня.

– Не знаю… – прошептала, понимая, что язык все еще не хочет слушаться. – Я дома – это главное.

– Ты всю ночь была под капельницей, – поднимаясь, произнес Шувалов. – Доктор сказал, что через сутки психотропное выйдет из организма. Поэтому пока рекомендовал тебе отдыхать.

Его ладонь опустилась мне на лоб, и лицо мужчины стало серьезным. А я вздрогнула, остро ощущая жар, исходящий от нее. Мое тело даже в таком состоянии неистовым порывом откликнулось на близость Игоря. Почувствовала, как все внутри изнывает, желая очутиться в его объятиях. Сжала губы, пытаясь прогнать предательскую слабость, мой мозг не мог этого принять.

– Температуры вроде нет, – пояснил Шувалов, убрав руку, и, подойдя к столу, указал на лекарства: – Если вдруг почувствуешь себя плохо, прими вот это.

– Игорь, – сдавленно позвала его по имени и, кажется, уже забыла, как оно звучит. – Я благодарна тебе за помощь, так, как это только возможно. Но тебе нужно уйти… Мне тяжело, когда ты рядом…

Он внимательно посмотрел на меня, и его глаза сузились, а скулы дрогнули. И все внутри оборвалось. Но я не могла терпеть эту близость. Мозг кричал, чтобы он ушел, а тело жаждало, чтоб остался. Да, Шувалов спас меня, но это нисколько не меняет прошлого. Я так же не могу простить его.

– Хорошо, – ответил Игорь и, больше не глядя на меня, вышел из комнаты. Спустя секунду услышала, как хлопнула входная дверь.

Ну почему? После всего, что он сделал, мое сердце все еще болит? От того, что в нем живет какое-то ненормальное чувство? Почему его уход кажется концом света? И становится страшно? Но и остаться позволить не могу. И то, и то разрушает меня невозвратно, принося нестерпимую боль. Я снова трескаюсь на осколки, как месяц назад, но теперь от чего-то другого. Свернулась клубком на диване, и тихие слезы покатились по щекам.

Я хотела бы забыть то, что он сделал. Хотела бы попытаться простить, но это выше моих сил. Когда Игорь рядом, я вижу лицо бабушки и маленькой девочки из моих снов. И это просто невыносимо, мыслями об Игоре я словно предаю их.

После того как я побывала в том аду, начала видеть жизнь иначе. Когда очнулась, привязанная к кровати, в темной обшарпанной комнате, испытала нечеловеческий ужас. Словно реализовался сюжет самого страшного фильма. Тусклая лампочка на стене, заросшая паутиной, мерзкий запах плесени и лекарств. Я закричала так громко, как только было возможно, и продолжала звать на помощь до тех пор, пока в комнату не вошел человек. Он был в белом халате и с медицинской маской на лице. Не сказав ни слова, подошел к кровати и, достав шприц, вколол его содержимое мне в руку. Моментально почувствовала, что слабею, и кричать больше не осталось сил. Смотрела, медленно моргая, на потрескавшийся потолок, поросший плесенью, и ощущала, как слезы катятся по вискам. Я не могла пошевелиться, и страх поглощал все сознание. Не знала, что со мной хотят сделать, и мозг рисовал картины из фильма ужасов "Пила". Ожидание и неизвестность – самое жуткое в таком состоянии. И безысходность, без единого шанса на спасение. В полном отчаянье стала делать единственное, на что была способна. В мыслях читала молитву, которую, казалось бы, давно забыла. Еще в детстве бабушка меня научила "Отче наш", сказав, что когда будет очень нужно, Господь обязательно поможет. И действительно, мы вспоминаем о Боге только в самые тяжелые моменты, когда не остается надежды больше ни на кого. Я снова и снова повторяла молитву, пока перед туманным взором не возникло лицо Игоря. И снова надежда зародилась внутри. Вспомнила мутным разумом, что Шувалов приходит ко мне каждый день и, возможно, заметит что-то неладное. А потом эти предположения сменились уверенностью, и я повторяла как молитву: "Игорь меня найдет". И он, действительно, нашел, не знаю как, но Шувалов вытащил меня из ада. И вернул домой…

Только квартира не была такой, как прежде. Вся мебель стояла не на своих местах, будто ее собирались вынести. Вещи и документы разбросаны по полу, на котором виднелись грязные следы от мужской обуви. Пошатываясь, я ходила по комнатам и собирала бумаги и одежду. Каждое движение давалось с трудом, словно в замедленной съемке расставляла предметы по местам. Голова кружилась, а невыносимая слабость сгибала пополам. Но я держалась, не желая поддаваться лекарствам, которыми меня пичкали.

Четыре дня он не приходил. Четыре дня тишины. За эти месяцы я на подсознательном уровне привыкла, что Игорь приходит каждый день. И теперь неосознанно ждала звонка в дверь, но так и не дождалась. Он больше не приходил, и тишина стала угнетающей. Похоже, Шувалов оставил меня в покое. Или после того, как спас, считает, что теперь мы в расчете. Говорила себе, что так лучше, именно этого я и хотела. Но печаль тяжелым грузом лежала на сердце. Сама не осознавая этого, изо дня в день ждала, когда Игорь снова придет. И когда вечером понимала, что он не пришел и вряд ли уже придет, чувствовала отчаяние. Спрашивала себя зачем? Зачем мне его визиты, все равно не собираюсь открывать дверь? И не находила ответа. Возможно, все эти его постоянные приходы вырывали меня из пламени скорби. И отвлекали, принося другую боль. Заставляли колебаться между желанием открыть и желанием никогда его не видеть. А теперь я осталась наедине с собой, и это угнетало жутко.

Лишь на шестой день я снова услышала дверной звонок. Подскочила на месте, чувствуя, как внутри все оживает. Радость и растерянность сливаются воедино. Душа кричала, оглушая: "Он пришел. Он пришел!", а разум отвечал: "Это уже не важно".

Снова на цыпочках подкралась к двери и заглянула в глазок. И сразу почувствовала укол разочарования. Там стояла незнакомая женщина. Открыла дверь и внимательно посмотрела на визитершу. И сразу заметила знакомое лицо. Нет, не знакомое, лицо женщины было очень похоже на мою бабушку в молодости. Долго гадать не пришлось, я поняла, кто эта женщина. И злость вперемешку с болью забурлила внутри, разливаясь по телу горной ледяной рекой.

– Зачем пришла? – прошипела я сквозь зубы, решив не делать вид, что не узнала ее. В принципе и не узнала вовсе, но по сходству с бабушкой нельзя было этого не понять.

– Поговорить, – ответила женщина спокойно, но ее до боли знакомое лицо было напряжено. А я машинально начала вспоминать, как ее зовут. Вот даже имя родной матери не помню. Хотя она мне и не мать!

– Мне не о чем с тобой говорить! Уходи!