Глава 17

На следующий день я не могла дождаться обеда. Когда заключу договор, получу ключи и смогу начать новую жизнь. Еще нужно как-нибудь выкроить свободный день и подать заявление на развод, но это уже не столь срочно и могло подождать.

Поэтому, чтобы хоть как-то забыться и не нервничать, я с головой ушла в работу, убрала звук у телефона и отложила его в сторону.

Я и правда на пару часов забыла о времени, вникая в цифры на экране монитора, когда меня отвлекли.

— Оу, у тебя новый смарт? — заинтересовалась сотрудница, проходя мимо. — А то все прибеднялась, как нищая, ходила чуть ли не с кнопочным. Муж наконец расщедрился? Или сама, в кредит?

— Нет, — отозвалась рассеянно, не желая вдаваться в подробности.

— Что нет? Позаимствовала у родственников на день? Похвастаться решила? — засмеялась она фальшиво. — Я тоже хотела такой взять, но потом жаба задушила. Дорого. Купила попроще. Можно посмотреть? — протянула она руку. — Ой, тебе кто-то звонил.

— Кто? — встрепенулась, понимая, что в рабочее время меня обычно никто не тревожит.

Даже Андрей знал, что я не беру трубку.

На дисплее высветились непринятые звонки от воспитательницы детского сада. Целых три. Подряд.

А вот это уже плохой знак.

Дочка заболела?

Ей плохо?

Надо забрать?

— Алло, Нина Васильевна? Здравствуйте! Вы мне звонили? Что случилось? Что-то с Соней?

— Добрый день, Евгения! Нет, с Соней все в порядке. Просто за ребенком неожиданно среди дня пришла бабушка. А я ей без вашего разрешения не имею права отдать ребенка. Вот звонила уточнить. Вы были недоступны, поэтому я набрала вашего мужа. Он подтвердил, что вам необходимо куда-то уехать, поэтому бабушка пришла за внучкой. Так что все в порядке. Просто в следующий раз предупреждайте, чтобы я была в курсе. Обычно вы лично всегда забирали Соню.

— Куда уехать? — Меня словно окатили ледяным душем. — Какая бабушка?

— Хм, вы не в курсе? — изменившимся тоном спросила воспитатель. — Мама вашего мужа.

— Нет, я не знаю ничего про отъезд.

— Но ваш муж подтвердил.

— А куда, он сказал, мы уезжаем? — помертвевшими губами задала последний вопрос.

— Извините, я не уточняла. Но, как поняла, это ненадолго. У вас проблемы в семье? Что-то не так? Если бы я дозвонилась до вас первой, я бы…

— Спасибо, я поняла, — скинула вызов.

От накатившей волны страха и неприятного предчувствия начали леденеть пальцы. Что задумал Андрей?

Инесса Анатольевна никогда особо не интересовалась внучкой. Не то чтобы она была плохой бабушкой, просто в силу своего еще достаточно молодого возраста она много работала и не особо рвалась помогать нам с ребенком. А недавно, как мы узнали, у нее произошли достаточно позитивные изменения на личном фронте, и впереди замаячила возможность выгодного брака, а также переезда в крупный город.

У свекрови был своеобразный характер. Высокомерный, самоуверенный и очень властный. Она воспитывала сына в одиночку, дала ему хорошее образование, купила квартиру, устроила на хлебное место. Но при этом каждый раз тыкала носом в то, что все, что он имеет, — это только ее заслуга, занижая его достижения.

Я не так часто общалась со второй мамой. Для меня это становилось сродни испытанию.

Она с самого начала считала меня недостойной парой ее сыну. Когда намекая, а когда и прямо в лицо высказывая свое отношение ко мне.

Я не знаю почему, но она была уверена, что у меня плохая генетика, хотя ни больных, ни алкашей, ни уголовников в нашем роду не было.

Я благодарила бога, что мы жили отдельно и не так часто пересекались с его мамой.

Соню мы привозили к ней редко, строго по согласованию, заранее выбирая удобное для Инессы Анатольевны время. Поэтому я не знаю, что должно было случиться, чтобы она неожиданно, без предупреждения, вдруг воспылала желанием заняться внучкой.

Набрала ее номер телефона, но в ответ получила лишь длинные гудки. Трубку свекровь не взяла.

Ни в первый, ни во второй, ни в пятый раз.

Хотелось бы верить, что я нагнетаю, что у страха глаза велики и я сама себе придумываю проблемы там, где их нет. Что Инесса Анатольевна просто не слышит звонка или где-то забыла телефон.

Но интуиция вопила обратное.

С чего вдруг именно в момент нашего разлада с Андреем ей забирать Соню? Почему меня никто не предупредил заранее? Ведь муж мог сказать, позвонить, написать смс на худой конец, но нет. Кроме воспитателя, никто и словом не обмолвился.

Не хотел тревожить?

Или все же…

Я глянула на время. До обеда еще полтора часа. Горло стягивало удавкой от ожидания и понимания того, что я теряю драгоценное время.

Телефон мужа отключен.

Возможна ли ситуация, что он решил увезти и лишить меня дочери? Ведь Андрей прекрасно знает, как я привязана к Соне и насколько сильно ее люблю.

Это самый настоящий козырь против меня. Только зачем ему это? Чего он добивается?

Прежней жизни у нас с ним не получится, даже если я передумаю разводиться. Насильно мил не будешь. Отомстить? Показать, насколько крут? Сделать больно?

За что?

За его измену или за то, что отказалась мириться предательством?

Не желая больше гадать и мучиться ожиданием, боясь потерять драгоценное время, я выключила компьютер и попросила сотрудницу прикрыть меня перед начальством, если вдруг кто хватится до обеда. Шансы были невелики, начальница с утра уехала на объект, но подстраховаться все же не мешало.

Я знала, что рискую, понимала, что это может быть просто совпадение, но если мои подозрения верны и Андрей действительно решил лишить меня дочери, то я рисковала потерять Соню. И время шло на минуты.

До знакомого района я добралась быстро. Машина мужа стояла во дворе, хотя на работу он уезжал именно на ней, а значит, девяносто процентов того, что он вернулся и сейчас в квартире. Но ребенка из детского сада забирала его мама. Не факт, что Соня вообще дома.

Я поднялась на наш этаж, вставила ключ в замочную скважину и… не открыла. Не потому, что он не подошел, а потому, что дверь была закрыта на второй замок. Тот самый, который на днях Андрей поменял и дубликат ключа мне так и не отдал.

Я нажала кнопку звонка. Еще и еще, теряя терпение. Хоть и уговаривала себя успокоиться.

Сейчас не то время, когда стоит орать, плакать, паниковать.

Андрею вообще не нужно знать о том, как меня трясет внутри.

Открыл он не сразу. Я уже было начала сомневаться, что он дома. Да и машина во дворе далеко не показатель того, что он никуда не ушел.

Но, когда мое терпение практически кончилось и я готова была уйти, доставая смартфон и открывая приложение такси, чтобы вызвать авто до дома свекрови, за дверью послышались шаги.

— Отпросилась? — выгибая бровь после недолгого молчания, издевательским тоном спросил он.

— Что с Соней? Где она? Она заболела? Ей стало плохо? Зачем ее забрали из детского сада? Почему меня никто не предупредил? — не удержавшись, обрушила на него шквал вопросов.

Попыталась шагнуть в квартиру, чтобы убедиться, что дочь здесь и с ней все в порядке, как муж загородил мне плечом дорогу.

— Хорошая же ты мать, раз не в курсе.

— Андрей! Что происходит? Где Соня? Пропусти!

Он медленно покачал головой, пряча руки в карманы домашних брюк.

— Сначала надо уточнить несколько моментов, — протянул задумчиво, — например, зачем ты вообще сюда явилась? С миром или войной? Если качать права и пытаться возмущаться, то ты не по адресу. Тут таким не рады, — не поверила я своим ушам.

Он сейчас открыто намекал, что больше не пустит на порог квартиры?

— Я пришла за дочерью.

— А ты уверена, что она хочет с тобой общаться? — ударил под дых язвительной фразой.

Андрей поменял позу, и за его спиной я заметила лишнюю пару женской обуви. Не моей.

Значит, Инесса Анатольевна тут. И Соня тоже.

— Пусти меня домой, — процедила сквозь зубы, выделяя каждое слово.

— Куда-куда? Повтори еще раз, я не ослышался? Ты действительно сказала "домой"?

— Прекрати этот цирк. Я здесь прописана, и да, пока это мой дом тоже.

Андрея словно перекосило от этих слов, по лицу пробежала недобрая тень, но он быстро взял себя в руки.

— Вот с этого и надо было начинать. А не с твоих метаний уйду/развожусь/не прощу. Я давал тебе время подумать, все взвесить и решить, что тебе важнее: твои принципы или семья. Жена с выдуманной короной мне не нужна. Я не для того женился, чтобы из меня Аленя делали и пытались ноги вытирать, не для того работал, обеспечивал, к чему-то стремился. Лохом быть я не подвязывался.

— Ты сейчас о чем? — До меня не сразу дошла суть его претензии.

— Проходи, — наконец лениво предложил Андрей, отходя в сторону и делая широкий жест рукой. — Поговорим серьезно.

Немного поколебавшись, я все же переступила порог квартиры, предчувствуя что-то нехорошее.

Сняла сапоги, повесила куртку на крючок. Сонин пуховичок висел рядом, значит, я не ошиблась и дочка дома.

Прошла до гостиной, обращая внимание, что в детской кто-то есть.

— Соня! Сонечка, как дела, солнышко? Все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? — рванула я в комнату.

Дочка сидела на кровати, листая книжку. Услышав меня, дернулась, вскидывая мордашку. Глазки загорелись радостью и тут же потухли, стоило ей перевести взгляд на сидящую рядом бабушку.

Она словно сдулась, моментально поникнув плечиками.

— Здравствуй, Женя, — подала голос свекровь, вставая с места и перетягивая внимание на себя. Выпрямилась во весь рост. — Как же у нее будет все в порядке, когда ее мама выкидывает такие фокусы?! Скажи на милость? И как будет чувствовать себя ребенок в такой ситуации? Ты знаешь, что у нее проблемы с коммуникацией в садике? Что она кидается на других детей без причины? А все почему? Соня, ты любишь папу? — провокационно развернулась она к внучке. — А вот мама хочет разлучить тебя с папой. Чтобы ты никогда-никогда не видела его и не общалась. Не могла даже…

— Прекратите! — закипело все внутри от негодования. — Не несите чушь при ребенке. Не вмешивайте ее в наши с Андреем проблемы!

Мне стало тошно и страшно от того, что за время моего отсутствия ей могла наговорить бабушка. Каких гадостей про меня, и как это ударило по детской неокрепшей психике.

— Соня, иди ко мне, — позвала я дочь, пытаясь обойти воинственную фигуру Инессы Анатольевны, что грудью пятого размера встала на моем пути. — Не слушай бабушку.

— Нет, — пискнул ребенок.

Пряча взгляд и забиваясь в угол кровати.

Прижала к груди медвежонка, с которым обычно спала, и поджала губы, чтобы не расплакаться.

— Солнышко? — стараясь не напугать малышку. — Это все неправда. Слышишь? Я тебя очень люблю.

— Что неправда? Что ты решила разрушить семью? Что разводишься с ее отцом? Что надумала уйти из дома и лишить ее полноценной семьи? Что из этого неправда? — коршуном накинулась на меня свекровь, вбивая раскаленными гвоздями каждое слово в мой мозг. Взывая к совести и пытаясь внушить вину даже за то, чего я не собиралась делать. — Ребенка мы тебе не отдадим, даже не надейся. Все связи подниму, если надо будет. А я ведь сыну говорила, что не будет от тебя толка. Что не ту женщину он в жены берет и на пьедестал ставит! У тебя же на лбу написано: пус-тыш-ка! Тебя из грязи вытащили, отмыли, человеком сделали, а ты таким образом отплатить решила? Так даже последние мрази не поступают! Да я сама тебя больше на порог не пущу, если заявишься…

— Мама! — резко одернул ее Андрей, появившийся сзади. — Не вмешивайся. Я сам разберусь со своей женой. Посиди лучше с внучкой. Ты ее давно не видела.

— Нет! — чуть было не задохнулась я от негодования. — Я не оставлю ее с Соней. Ты не видишь, как она запугала ребенка? Андрей? — на время забывая свою обиду и по привычке кидаясь к нему за помощью, затараторила я.

— Женя, у тебя сейчас есть два выхода, — охладил он мой пыл. — Или послушать меня и пойти поговорить, или убираться вон прямо сейчас и забыть о дочери. А также дорогу сюда. Ты что выбираешь? Ну? Один, два, три… — загибая пальцы, начал он отсчитывать секунды.

А после демонстративно повернулся спиной, показывая, что ждать не намерен.

— С ней разговаривать нет смысла, ты разве не видишь? — все-таки плюнула ядом мне в спину свекровь. — Не унижайся перед этой…

— Разберусь, — буркнул Андрей и скрылся в кухне, заставляя сделать то же самое.

Выбор у меня оставался небольшой. Я понимала, что сама виновата, дергая тигра за усы последние дни. Огрызаясь, грозя разводом.

Хотя какой это тигр?! Гиена в лучшем случае! Потому что настоящие мужчины так не поступают, не шантажируют детьми, не унижают и не бьют в спину.

Но разве я могла предположить, что Андрей опустится до подобного? Разве думала, что столкнусь с ситуацией, когда некогда любимый муж окажется последним подлецом?

Знала бы, где упасть, — соломку подстелила бы, а сейчас поздно лить слезы и рвать на себе волосы.

Нужно действовать и искать выход.

Но как?

Я даже полицию вызвать не могу. Муж такой же родитель как и я, и имеет все права на дочь. Мы не в разводе, суда еще не было.

Соню свекровь запугала так, что она даже смотреть боится в мою сторону. А это значит, что, пока последняя здесь, дочь не рискнет в силу своего возраста спорить с бабушкой.

Это и неудивительно, зная характер Инессы Анатольевны. Ее до сих пор боится взрослый сын, хоть и пытается это скрывать, чего уж говорить о ребенке!

Я понимала, что у меня почти нет шансов выиграть эту битву.

Поэтому выход оставался один: идти договариваться с Андреем, взывать к его порядочности, искать мирные пути урегулирования и даже умолять, если потребуется.

Мне бежать-то некуда, если получится отвоевать своего ребенка. Я ведь так и не заключила договор на аренду квартиры.

Отчаяние нарастало. Я уже готова была встать на колени, лишь бы вернуть дочь.

Правда, разум кричал, что этого делать точно не стоит: Андрей только и добивается, чтобы я опустила руки, поклонилась в пояс и попросила у него прощения.

Как он там говорил? Ему нужна покорная жена!

И уже через минуту я убедилась в своих догадках, когда, оказавшись с ним наедине на кухне, услышала первый провокационный вопрос:

— Ну и как? Поняла, что все твои выкрутасы не пройдут? Надеюсь, теперь до тебя дошло, что не стоило со мной ругаться?

Теперь дошло, но, увы, было уже поздно.

— Чего ты хочешь? — спросила прямо.

Мне не верилось, что все это затеяно ради священного желания сохранить семью. И свекровь, и шантаж, и давление на ребенка.

Если бы Андрей так дорожил нами — мною, Соней, нашими отношениями, — он не пошел бы налево. Не пытался бы внушить мне, что это нормально. Не унижал, не запугивал, не делал мне больно.

— Чего я хочу… — почесав затылок, сделал вид, что задумался. Взял паузу, виртуозно играя у меня на нервах, и цинично ухмыльнулся: — А ты не догадываешься? У тебя закончились варианты?

— Не догадываюсь, — ответила честно.

— Я думал, и так все понятно. Как любой нормальный человек, я мечтал иметь надежный тыл, верную спутницу жизни, — внимательно следя за моей реакцией, протянул муж.

Пряча улыбку и принимая серьезный вид. Словно и впрямь это было целью всей его жизни.

— Ты сам все разрушил. Как прежде уже не будет.

Андрей снова замолчал. Отвел взгляд, закусывая губу, и о чем-то задумался. На кухне повисла гнетущая тишина.

Напряженная, давящая на мозги.

Было видно, что он в чем-то сомневался.

Пользуясь заминкой, я решила идти ва-банк. Терять мне все равно нечего, а пока рядом нет Инессы Анатольевны, возможно, я смогу уговорить мужа на мирное решение проблемы.

— Андрей, пожалуйста, послушай меня! Только не перебивай, ладно? Я не хочу с тобой ссориться, ругаться, у меня нет цели строить козни за твоей спиной. Понимаешь, я не смогу простить измену. Это выше моих сил. Я думала об этом. Много. И вернуть наши прежние отношения, соответственно, уже не получится. Я все равно буду помнить, думать, возвращаться мыслями и в итоге просто возненавижу тебя. А я не хочу этого. Мы прожили вместе столько лет, любили друг друга — по крайней мере, я, — и у нас есть дочь. Я прошу тебя только об одном: отпусти! Я так больше не могу. Не забирай у меня Соню. Я обещаю, что не стану настраивать ее против тебя. Я и раньше никогда не делала этого, не знаю, с чего твоя мама решила иначе, но клянусь, я слова плохого не говорила ей о тебе!

Муж перевел на меня взгляд. Острый, колючий и совсем недобрый. На мгновение показалось, что моя затея провальная и никакие уговоры не помогут переубедить Андрея.

Только зачем ему продолжать издеваться надо мной? Для чего?

Какой от этого толк, если в итоге плохо обоим?

— Допустим, — вымораживающим тоном бросил он, руша последнюю надежду на мирный исход дела, но я все равно продолжила:

— Мне не нужно ничего от тебя. Я не собираюсь делить имущество или вымогать деньги каким-либо другим путем. И на алименты подавать не планирую. Соне можешь сам на свое усмотрение покупать вещи и все необходимое. Чтобы не возникало сомнений, что твои деньги тратятся на ребенка. Только, пожалуйста, отпусти?

Я затаила дыхание, ожидая ответа. Скрестила пальцы, вспоминая все молитвы, какие знала, и мысленно умоляя ангела-хранителя помочь мне.

Пожалуйста?

Пожалуйста!

Пожалуйста…

Повторяя как мантру.

Как заклинание.

Я понимала, что сейчас бессильна перед мужем. Если бы не было дочери, если бы я была уверена, что Андрей не решит лишить меня самого главного, самого близкого и родного человечка в моей жизни, я бы давно плюнула, развернулась и ушла. Ни секунды не задерживаясь в этом доме. Бежала бы так, что пятки сверкали.

Но увы. У Андрея был опыт ведения дел, когда родители после развода делили детей. Он знал все подводные камни, на чем можно сыграть, был знаком со многими людьми из важных инстанций лично и вполне мог начать войну против меня.

Голову сдавило от одной лишь мысли, что я потеряю свою малышку, а судя по бесцеремонным заявлениям свекрови, именно это они и задумали.

Мне сейчас выиграть бы битву, убедить мужа, что я ему не враг.

Хотя в моих словах действительно не было ни капли лжи. Я не собиралась шантажировать и вымогать у него деньги. Ни до развода, ни после.

А от всего произошедшего вообще появилось стойкое желание не видеть его больше никогда. Хоть и понимала, что в моем случае это, скорее всего, невозможно.

— Я тебя услышал. Возможно, ты и права, — не поверила я своим ушам. — Но, к сожалению, а может, к счастью, я слишком хорошо знаю вас, баб. И часто вашим обещаниям грош цена. — Нет, нет, нет! Только не это! — Но! Я могу передумать и пойти тебе навстречу, если ты докажешь, что достойна этого.

Я с трудом подавила истерический смешок.

Докажу?

Что достойна?

Он это серьезно?

То есть семь лет брака оказалось недостаточно для того, чтобы понять меня и узнать, на что я гожусь?!

Но в ответ я лишь согласно кивнула:

— Хорошо. Я постараюсь. Чего ты хочешь?

— Ты ведь заинтересована, чтобы у нашей дочери было достойное будущее? Чтобы она гордилась своими родителями? Была полностью обеспечена и ни в чем не нуждалась?

— Да, конечно.

— Тогда я предлагаю мировую, — произнес он с деловым видом. — На один день ты забываешь все наши ссоры, обидки и прочее, выкидываешь из головы весь ваш бабский хлам и становишься любящей заботливой женой.

— Зачем? — удивилась искренне.

Звучало бредово. Тем более на один день.

— Я ведь говорил тебе, что у нас сегодня важные гости? Что мне необходимо встретить его по высшему разряду и произвести самое лучшее впечатление? Так вот, от этого человека зависит наше будущее. Да-да, я не шучу, потому что если он поможет мне, то мои дела значительно пойдут в гору, а значит, и Сонины, и даже твои. Я смогу достойно содержать, баловать ребенка, заботиться о ней, а ты — не переживать, где взять денег на ту или иную ее прихоть. Согласна?

Звучало заманчиво и даже обоснованно, если бы не одно но. Андрей никогда не поощрял прихоти дочери и не баловал ее раньше. Наоборот, пресекал даже милые детские попытки манипулировать отцом.

И мне с большим трудом верилось, что в этом плане могло что-то измениться.

Но, зная жадность мужа, его маниакальную любовь к финансам, я вполне допускала, что он с легкостью променяет Соню на деньги и, вполне возможно, откажется от мысли мстить мне.

Я ведь именно поэтому не хотела подавать на алименты. Чтобы лишний раз не провоцировать и не зависеть от его капризов.

Это был шанс. Хрупкий, призрачный, маловероятный, но шанс!

Я могла подыграть Андрею, устроить шикарный ужин для мужчин, произвести впечатление дружной семьи, похвалить мужа перед гостем. Добавить веса, рассказывая о его успехах, и тем самым склонить его на свою сторону. И, может быть, тогда Андрей пойдет мне навстречу, прекращая угрожать и пытаться отобрать дочь?

— Что это за гость? Что я должна делать?

— Мой одноклассник, а ныне крупный банкир. Жирная рыба. Очень полезная в нашей ситуации. Ты ведь знаешь, что у меня плохая кредитная история? И хоть я давно позакрывал все долги, но крупную сумму на открытие своего собственного агентства мне никто до сих пор не одобряет. А у него есть связи.

Да что там говорить — он был председателем совета директоров в одном из банков! И хоть утверждает, что уже сдал свои полномочия, такие люди бывшими не бывают! Тем более на руководящем посту остался его родственник. То ли брат, то ли дядя. Неважно.

— Я все равно не понимаю своей роли во всем этом спектакле. Зачем я там? — покачала головой.

Андрей мог пригласить старого знакомого в бар, в бильярдную, в сауну. Есть десятки разных мест, где они могли бы расслабиться и договориться. Где склонить собеседника к нужному тебе решению гораздо проще, чем дома за тарелкой котлет.

— Правильный вопрос. Сейчас объясню. Ты нужна для декорации. Люди не любят рисковать крупными суммами денег, когда у заемщика какие-то проблемы, пусть даже и в личном плане. Тот же раздел имущества, лишняя статья расходов по алиментам — это все минус ему в карму. А такие Алени-идеалисты, как этот товарищ, и вовсе сразу повесят ярлык, даже не пытаясь разобраться. Тем более мы с ним уже общались, я рассказывал, что у меня есть семья, жена-умница, дочка. Он должен понять, увидеть собственными глазами, что деньги мне нужны на реальные цели.

Андрей продолжал быть Андреем. Даже надеясь получить помощь от своего одноклассника, оскорблял того за его спиной. И при этом ждал от него помощи и понимания.

На мгновение стало мерзко.

— Странного ты о нем мнения, — ляпнула, не подумав, но это, похоже, ничуть не задело мужа.

— Я его просто хорошо знал, — переходя на более доверительный тон, усмехнулся Андрей. — Еще со школы. Дружили когда-то. Первый бабник в классе. Не понимаю, что девки в нем находили особенного. Такой же, как и все. Сейчас ладно, хоть деньги есть, а тогда… Вот как он до таких высот поднялся — это пока для меня загадка. Сам так и не женился, видимо до сих пор определиться не может. Но к пелоткам по-прежнему относится с трепетом и незаслуженным уважением.

Странно, но вместо того, чтобы проникнуться презрением, сквозившим в каждом слове Андрея, я почему-то почувствовала симпатию к абсолютно незнакомому мужчине. И стало неприятно, что придется пусть и в мелочах, но обманывать хорошего человека.

— Хорошо, я тебя поняла, — заставила заткнуться проснувшуюся было совесть.

Ничего уголовного я делать не собиралась. Андрей прилично зарабатывает, вполне потянет даже крупный платеж по кредиту, а в случае удачи — так и вовсе быстро сможет расплатиться с ним.

Хотя, чего душой кривить, ради дочери я готова была и на больший обман. Правда, пока, слава богу, никто о подобном не просил.

— Тогда приступай. Времени у тебя немного.

— Подожди, — растерялась в первую минуту. — Мне сейчас на работу. Я не могу…

— Жень, ты либо не поняла, либо я неправильно выразился, — остановился он на пороге, терпеливо разжевывая мне ситуацию. — Ты сейчас остаешься и

приступаешь к своим обязанностям. Потому что в противном случае можешь попрощаться с дочерью и забыть сюда дорогу.

— Ты не можешь…

— Могу! И сделаю. Вспомни дело Барановских! В нашем мире нет ничего невозможного, и забудь уже этот бред, что любой суд оставит ребенка с матерью. Вначале ты должна будешь доказать свои финансовые возможности, жилищные условия, психическое состояние, опровергнуть показания свидетелей, утверждающих, что ты алкоголичка и плохая мать, разобраться с полицией, которая случайно обнаружит у тебя порошок. И найти деньги на хорошего адвоката. Дальше продолжать? Не надо меня злить, золотце, мое терпение не безгранично. Цени, пока я иду тебе навстречу! И учись не доводить дело до суда, когда нет ни опыта, ни денег, ни покровителя.