Глава 18

Заказанный мною памятник был готов. Я оплатил хранение готового изделия на складе до момента установки и поехал на кладбище.

За время своего пребывания в городе как смог я привел в порядок могилу матери, но все равно приходить сюда было тяжело.

Если бы я мог повернуть время вспять, вправить себе мозги и изменить ход истории.

Если бы…

Но увы. Некоторые ошибки прошлого нам не дано исправить.

Я уехал из города сразу после школы. В поисках лучшей жизни, окрыленный мечтами и с четкой целью поступить в желаемый вуз. Денег катастрофически не хватало, пришлось устраиваться на работу. Днем — учеба, вечером — ночной клуб и должность охранника.

Мне повезло: взяли сразу благодаря товарищу, который работал у них барменом.

Я с детства занимался единоборствами, телосложение было развитым, да и работа особых хлопот не доставляла.

Мать присылала какие-то деньги, но в масштабах большого города это были уже копейки, поэтому крутился как мог.

И все шло вполне сносно до тех пор, пока хозяин клуба не сцепился с каким-то важным человеком и наше заведение в одну зимнюю ночь не накрыли бойцы спецподразделения.

Сутки в изоляторе, расквашенная физиономия, угроза исключения из вуза и проблемы с серьезными людьми. Я уже был близок к тому, чтобы поставить на себе крест, но судьба внезапно изменила планы и подкинула мне джекпот.

Тогда я и столкнулся нос к носу с тем, кого уже не надеялся увидеть. С человеком, который оказался моим родным отцом.

Воссоединения семьи не произошло. Мать билась в истерике, призывая меня прекратить всякое общение с нашедшимся родителем, он же рассказывал совсем другую историю, выставляя бывшую супругу в невыгодном цвете. Подкрепляя свои слова определенными фактами и все больше склоняя на свою сторону.

Это сейчас я понимаю, что не нужно мне было вникать в их семейные разборки и принимать чью-то сторону. Они оба мне родные. И оба были дороги.

Но тогда взыграл юношеский максимализм, детские мечты иметь настоящего папу, которым можно гордиться, и в один прекрасный день моя ссора с матерью стала последней.

Меня будто прорвало. Я орал в трубку до срыва голосовых связок, обвинял ее в том, что она лишила меня нормального детства, возможности иметь полноценную семью, общения с отцом. Я предъявил ей даже то, к чему она, по сути, и отношения не имела.

А после оборвал все контакты, сменил номер телефона и перестал выходить на связь.

У меня началась другая жизнь, полная взлетов и падений, цинизма и разочарований.

Мир сурового бизнеса.

Я окунулся с головой в учебу, параллельно работая в компании отца. Стараясь выкладываться на максимум. Заслуживая уважение, доверие, нарабатывая опыт. Тогда это казалось важным. Показать, что я чего-то стою, что я сын своего отца.

Я поправил венок, отошел назад и присел на скамейку. В последний раз я видел мать около восемнадцати лет назад, за пару месяцев до нашей ссоры.

Уже тогда нервничая и предъявляя кучу претензий.

Она умоляла выслушать, просила понять ее.

Простить…

Но я ушел.

Хлопнул дверью, не оглядываясь, и поставил жирный крест на нашем общении.

Это сейчас, глядя на земляной холмик, я понимал, что рад бы выслушать, полжизни отдал бы за один только разговор, за возможность снова обнять ее, прижаться к родной щеке, почувствовать тепло ладоней, руки бы ее поцеловать, да поздно.

Нет уже на свете той, которая подарила мне жизнь и свою потратила только на то, чтобы я был счастлив. И можно сколько угодно кричать в пустоту и биться головой о стены. Ничего уже не изменится.

Она ждала. До последнего ждала, когда я одумаюсь, вернусь, прощу. А я просто эгоистично забыл.

В горле встал колючий ком от осознания своей вины.

О ее смерти я узнал случайно, спустя почти три года. И еще столько же не мог решиться приехать сюда. Чтобы поговорить, попросить прощения и выполнить свой последний сыновий долг.

Перед глазами встала пелена, мешая зрению, поэтому, когда в кармане звякнул телефон, я даже не сразу смог разглядеть, от кого сообщение.

Достал на автомате, снимая блокировку, пробежался по строчкам, пытаясь уловить смысл.

"Ждем сегодня в семь. Как договаривались".

С кем я договаривался? О чем? Кто меня сегодня ждет?

Голова с трудом соображала, погруженная в мрачные мысли.

Я уже даже хотел перезвонить, уточнить, когда в памяти всплыл недавний разговор с одноклассником и его приглашение в гости. Я тогда никак не отреагировал, даже фактически не дал ответа, что приду, но Артюхин, видимо, воспринял мое молчание как согласие.

Идти куда-то настроения не было. Тоска давила на грудь похлеще гранитной плиты. Размазывала, вынуждала чувствовать себя последней мразью.

Только я понимал, что самобичеванием ничего не исправлю, кроме как доведу себя до крайней точки.

Когда рядом была Белоснежка, меня немного отпускало, но она остаться не захотела. Возвращаться назад, к работе, я тоже не торопился.

И так впервые взял отпуск так, чтобы на время полностью отстраниться от суеты, а не держать смартфон постоянно в руках, будучи на связи все двадцать четыре часа в сутки.

Поэтому, немного подумав, попросил Артюхина напомнить адрес и решил-таки не отказываться от предложения.

Тем более ночевать на кладбище я в любом случае не собирался, а чем занять себя вечером, еще не решил.

По дороге заехал в магазин, купил пару бутылок хорошего алкоголя — одну покрепче и одну для дамы, хоть и не знал, как она относится к крепким напиткам.

Сам пить не собирался, но идти в гости с пустыми руками совесть не позволяла.

Помня, что есть еще маленькая дочь, прихватил ей шоколада и коллекционную игрушку из девчачьего мультика.

Я надеялся на скромные семейные посиделки. То ли сказывался возраст, то ли я слишком перенасытился шумными вечеринками, но в последнее время мои жизненные приоритеты поменялись на полярно противоположные.

Я устал от постоянного стресса, от вечной гонки и осознавал, что мне нужна перезагрузка. Вот только с чего начать, пока еще не понимал.

Двор, в котором жил Артюхин, был тот же самый, куда я привозил Женю. Даже дом и подъезд совпадали.

Но вот когда мне дверь в квартиру открыла Белоснежка, я откровенно выпал в осадок.

Несколько секунд мы просто стояли молча, глядя друг на друга гипнотизирующим взглядом. Думая каждый о своем.

В мыслях вереницей проносились события прошедших дней: продрогшая девушка, бросающаяся под колеса автомобиля, наше знакомство, ужин, встреча в парке, поиск квартиры, фразы Сони о злом и жадном папе, подавленное состояние Белоснежки, случайное пересечение с Артюхиным, его идейные взгляды против женского пола, бахвальство своим преимуществом в семье и предвкушающие обещания усмирить хлыстом норовистую кобылку.

В хороводе эмоций я даже не мог определиться, что именно ощущал в этот момент.

Злость?

Разочарование?

Радость?

Обиду?

Или все же ревность, раз Женя передумала и вернулась к мужу?

Артюхин ведь ясно дал понять, что помирился с женой и у них полная идиллия в отношениях.

Значит, нашел подход? Или все же использовал метод хлыста?

А если она по-прежнему его любит и пришла сама?

Хотя, если вспомнить нашу последнюю встречу, возникало много сомнений.

Белоснежка так торопилась снять квартиру и переехать, что почти готова была жить с клопами, а это не похоже на поведение любящих жен.

Правда, чужая семья — потемки. Где гарантия, что за прошедшие сутки они не могли просто поговорить и даже страстно помириться? Прожили ведь столько лет вместе!

Я никогда не заводил отношений с замужними. Не мой конек быть игроком второго плана, а после еще расхлебывать последствия таких связей.

Да и с Женей никаких серьезных шагов в этом направлении у нас не случилось. Хотя если начистоту, то это лишь ее заслуга. Я бы давно с удовольствием пошел дальше, тем более что не воспринимал ее всерьез.

Как мимолетное увлечение — да, но никак не долгоиграющую перспективу.

А вот сейчас, стоя на пороге их квартиры, глядя в голубые глаза, я отчетливо понимал, что ревную. Откровенно, остро и совсем не по-дружески. До странного разочарования в груди.

— Рус, дружище, здарова! Проходи! Жень, ну ты чего гостя на пороге держишь? — разрядил напряженную атмосферу Артюхин.

Оттеснил Белоснежку вглубь квартиры, распахивая дверь шире.

Я выдохнул полной грудью, все еще продолжая чувствовать себя обманутым идиотом, но приглашение принял.

В конце концов, Женя действительно ничего мне не обещала и мы не успели перейти грань дружеского общения. Пара встреч, причем одна при ребенке, еще ничего не значит.

Иначе шут его знает, как бы я ощущал себя в такой ситуации.

— Познакомься, это моя любимая жена, Евгения. Женя — это мой одноклассник, старый друг и просто хороший человек — Руслан! — представил нас Андрей.

Вот с другом он, конечно, переборщил, но одергивать я его не стал.

Белоснежка никак не отреагировала. Ни на "любимую жену", ни на все остальное. Лишь едва заметно кивнула и выдавила из себя подобие улыбки, избегая смотреть в глаза.

Ни словом, ни делом не показывая, что мы знакомы.

Что ж, принято. Так даже лучше.

Я передал Артюхину пакет с алкоголем, шоколадом и игрушкой, прошел в гостиную, где нас уже ждала хлебосольная скатерть-самобранка, и сел в кресло.

Несмотря на почти ломящийся от изобилия закусок, блюд и напитков стол, я заметил всего два комплекта столовых приборов.

— А-а?.. — развел руками, даже не зная, как правильно сформулировать вопрос, чтобы и бестактным не показаться, и уточнить количество приглашенных.

Если Женя здесь, то как минимум должно быть трое. Ладно мелкая. За столом, где взрослые распивают алкоголь, возможно, детям не место.

— Садись, садись. А то стынет все. Сейчас еще стейки будут готовы. Ты какой степени прожарки любишь? — то ли действительно не понимая, то ли сделав вид, что не понял, засуетился Артюхин.

Потирая ладони и открывая красивую бутылку из матового стекла.

— Я не пью, — напомнил на всякий случай.

— Чего? Обратно такси вызовем, не дрейфь! Тачку спокойно можешь во дворе оставлять, никто не тронет. У меня тоже недешевая, за три ляма брал. Ничего, в порядке! Вон под окном стоит каждую ночь. У нас воров нет. Это тебе не столица. А за встречу по стаканчику нужно, Рус. Нужно!

Иногда вместо того, чтобы что-то доказывать, стоит просто сделать вид, что согласился. Меньше нервов, больше пользы. Поэтому, чтобы не повторять попугаем одно и то же, я взял рюмку из рук одноклассника, чокнулся и слегка пригубил.

Андрей опрокинул содержимое своего стакана одним махом. Скривился, выдохнул, закусил салатом.

Заговорил о школьных годах, вспоминая классного руководителя. Перемежая с веселыми историями из жизни класса.

Женя появлялась еще дважды. Когда принесла горячие блюда, убрала накопившийся мусор на столе, поменяла стаканы и тарелки на чистые. Но за стол с нами не села.

Я вообще не узнавал ее сегодня. Создавалось впечатление, что меня где-то обманули. Словно я был знаком не с ней, а с ее сестрой-близнецом, причем даже не в этой реальности.

Она выглядела великолепно, улыбалась Андрею, даже пару раз смеялась над его шутками, но ощущение сюрреалистичности не покидало.

Я не позволял себе пялиться на нее откровенно, наблюдая лишь боковым зрением. И понимал, что все меньше и меньше слушаю Артюхина. Мыслями уползая в то время, когда эта женщина не менее искренно улыбалась мне.

Почему она отказалась сидеть с нами в одной компании? Испугалась, что расскажу мужу?

Она заранее знала о том, что мы с ним знакомы?

Нет. Достаточно было вспомнить ее ошеломленный взгляд, когда она открыла дверь. Но стол был сервирован заранее. И приборы уже стояли.

Что-то не совпадало.

В итоге я не выдержал:

— А почему твоя жена не за одним столом с нами? Какие-то проблемы? Предубеждения?

— Нет, зачем? — удивленно покачал головой Артюхин. — Это встреча одноклассников, чисто мужские посиделки, серьезные разговоры. Тут бабам делать нечего. Ее дело — кухня. Мужик мамонта домой тащит, а женщина быт налаживает. У каждого свое место в жизни, — развел руками.

Андрей выпил немного, да и стол ломился от закусок и горячих блюд на любой вкус, но повышенный градус уже развязал ему язык и начал работать против имиджа любящего мужа.

— А как же взаимоуважение?

— Эм, ты о чем? Я ее люблю и уважаю. Она у меня умничка, каких поискать! — расплылся в фальшивой улыбке. — Но иерархия в семье должна быть.

— Какая иерархия, Андрюх? — усмехнулся открыто. — Я бы лично своей женщине не позволил торчать на кухне, когда в доме гости. Для этих целей всегда можно нанять домработницу, повара, заказать из ресторана, в конце концов. Но уж точно не принижать ее до уровня кухонной утвари, — с удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо, отсалютовал стаканом сока.

Отвернулся и только сейчас заметил застывшую на пороге гостиной Женю.