ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

И все набело, та же жизнь, Но в другое русло. Не сдалась, но сказала: Пусть так, пусть так, пусть так...

«Худшая» Асия

Лала

Он так и не съел ни крошки из того, что я приготовила. А потом, когда родители ушли, и я принялась убирать со стола, летал вокруг коршуном, будто оценивая мой гребаный kpi. И даже руки держал при себе, что в последние пару дней стало вообще небывалым делом. Никогда и никто меня не касался так часто, как муж. Тем удивительнее то, что его болезненная тяга к порядку оказалась сильнее физической тяги ко мне.

– Ну?

– Полотенца обычно лежат в этом шкафу.

Говорю же – маньяк. Фыркнув, убираю рулон на полку. Осторожно, чтобы она не хлопнула, прикрываю дверцу. Хорошо, что по жизни я оптимистка, и даже в этой довольно странной ситуации вполне могу найти плюсы. Я же будущий психолог, припоминаете? А мой муж – просто потрясающий объект для изучения. Опираясь на столешницу, задерживаю его взгляд.

– Еще какие-то замечания? – вздергиваю бровь.

– Нет.

– Может быть, тогда пожелания? Или правила проживания в этом доме?

– Нет никаких правил. Я просто прошу тебя больше не разводить срач на кухне.

– Боюсь, Назар, сложно что-нибудь приготовить, не разводя срач.

– Именно поэтому тебе не надо готовить.

– Ты же в курсе, да, что твоя зацикленность на порядке – нездоровая штука?

– А ты, я так понимаю, решила включить психолога? И что? У меня уже есть диагноз?

Назар злится. Оглядывается по сторонам. Сгребает телефон со стола и кладет в карман.

– Психолог не ставит диагнозов. Но твое поведение наталкивает меня на кое-какие мысли. Хочешь послушать?

– В другой раз. Сейчас мне надо заскочить на работу.

– В одиннадцатом часу? – удивленно вскидываю брови. – Ты серьезно?

Неужели ему настолько неприятен наш разговор, что он решил сбежать на ночь глядя?

– Если помнишь, мне принадлежит сразу несколько ночных клубов. Там еще ничего толком даже не началось. Да и вообще я веду преимущественно ночную жизнь.

Я была в его клубах несколько раз. Знаю я, какая там обстановка! Куча доступных женщин на любой вкус, танцовщицы… Меня охватывает чувство острой, нестерпимой ревности.

– Вот как? Тяжело же нам будет.

– В каком смысле?

– Я – жаворонок. И вся моя жизнь происходит днем.

– Ну, хочешь – со мной поедешь, в чем проблема?

– В том, что мне завтра вставать в шесть в универ.

– Я что-нибудь придумаю, – хмурится Назар.

– Угум, – невнятно бормочу. Назар уходит, поцеловав меня на прощание в губы. Я возвращаюсь в гостиную и падаю на диван. Это был совсем не такой поцелуй, как там, в самолете. В небе между нами произошло что-то ужасно трогательное и интимное. А тут – сплошная формальность. Как наказание за то, что я посмела влезть туда, куда он меня не пускал. Мол, почувствуй разницу и сделай выводы, девочка. Поцелуй может быть наказанием? Касаюсь растерянно губ. Так странно… Я же не хотела его обидеть. Просто узнать чуть лучше. Потому что мерзко желать того, кого совершенно не знаешь, правда? Лично меня это ужасно смущает. В такие моменты я чувствую себя настоящей шлюхой. Разве я так много прошу? Просто узнать, кого собой представляет мой муж. Будь он проще, или имей я хотя бы какой-то опыт, оно бы, наверное, как-то само по себе случилось. Но Назар будто закрыт на все замки. Он даже когда меня ласкает, впечатляюще владеет собой. Я полностью в нем растворяюсь, а он и рад. И это сбивает с толку. Я не могу понять, чего Звягинцев добивается? Почему ограничивается моим удовольствием? Почему себя тормозит? Как мне к нему такому непростому подступиться, если он, даже обнажив и вывернув меня наизнанку, сам остается так далеко? Можно, конечно, попытаться выстроить его портрет, опираясь на собственные познания в психологии…

Вот, например, о чем свидетельствует его тяга к порядку? Прибираясь, люди словно пытаются собрать жизнь из обломков, возвращая таким образом утраченный над ней контроль. Так часто случается с теми, кто вырос в неблагополучных семьях. Взрослея, эти люди неустанно борются с грязью в своих домах, не имея возможности изгнать эту самую грязь из души и своих воспоминаний. Условные обман, критика, насилие или то же предательство... У каждого свое болото. Любые агрессивные чувства, которые возникают из-за невозможности выразить свои эмоции, тоже ведут к желанию прибраться. Бабуля рассказывала, что у Назара было довольно сложное детство. Может быть, оно было сложнее, чем я могла бы представить? Или все дело в той сучке, что ему изменила? И не уподобляюсь ли я ей, когда тайком фантазирую об Антоне? Если так – я самая ужасная дрянь на планете.

Господи, что же так сложно все?

Со стоном встаю. Иду в душ. Долго моюсь. Потом уже в кровати открываю сториз мужа, но там ровным счетом ничего нет. Как понять, чем он занят? Смотрит ли шоу-программу, или Назар так уже на нее насмотрелся, что она его совершенно не вдохновляет? Почему я его ревную?

Открываю корпоративный аккаунт. Здесь в сториз жизнь и движуха. Фотки из самых разных, входящих в ресторанный альянс Назара заведений, рилзы от шефов. И… Назар. Аррр… О чем-то беседующий с той женщиной, с которой я однажды видела его перед свадьбой. Помнится, даже тогда мне не понравилось то, как живо они общаются.

Отбрасываю телефон. Накрываю голову подушкой. Спа-а-ать! Потому что мне завтра действительно рано вставать, а если я не прекращу, окончательно опущусь и стану выслеживать собственного же мужа, как последняя идиотка.

Усталость дает о себе знать, покрутившись с бока на бок, я все-таки засыпаю. И все как тогда… Руки, губы… Но, стоп! Это мне вовсе не снится!

– Отстань, – сквозь сон бормочу в подушку, – я только уснула.

– Так спи, лялька. Я все сам сделаю, – жаркий шепот в ухо.

Вот-вот. Все сам. Все для меня. Интересно, сам-то он с кем напряжение сбрасывает?! Дергаю плечиком, которого касаются его горячие губы.

– Не хочу.

– Ага. А трусишки ты не надела, потому что не хочешь. Понял.

Я не надела?! Отрываю голову от подушки. Да… И теперь его пальцы там хозяйничают, гладят. А я такая мокрая, что даже стыдно. Ну почему так? За что? Он шлялся где-то, а я… Хотя почему шлялся? Работа у него такая… Мысли путаются. Голова кругом. Я опять сбита с толку. Хоть плачь. Мне не хочется превращаться в истеричку, выносящую мужику мозг не по делу, но после увиденного в Дубае…

– О-о-о, – срывается помимо воли с губ, когда он осторожно проталкивает в меня палец.

– Угу. Пошуми для меня.

Назар силой переворачивает меня на спину. Включает ночник. Я, мучительно покраснев, отворачиваюсь. Он фиксирует ладонью мой подбородок и нежно ведет по губам шелковым языком. Уворачиваться мне совершенно не хочется. Но сдаваться не хочется тоже. Необъяснимая обида разъедает нутро. И вроде понимаю, да, был на работе, но… Ревность – такая ревность.

– Я спать хочу, – в голосе звенят слезы.

– А мне кажется, этого ты хочешь больше… – Назар влажно меня целует. Снимает с плеча бретельку. В самолете он ласкал мою грудь, обводил соски пальцами, чертил под одеждой иероглифы, но даже не попытался ту снять. Теперь же… вот.

– О боги, лялька. Ты такая красивая…

– Лучше твоих шлюх? – вырывается бесконтрольно худшее из того, что я могла сейчас ляпнуть.

– Нет никаких шлюх. Я с тех пор, как тебя в первый раз трахнул… нетраханый, – с хохотком замечает Назар. Врет, конечно. Но мне приятно. Я впускаю коготки в его плечи. Он шипит. Сжимает в одной ладони сразу обе мои груди и по очереди всасывает соски. Меня выгибает. Это невероятно приятно. Что-то бессвязно шепчу. Безвольная, как тряпочка, раздвигаю ноги, чтобы его почувствовать. Мне жадно. Мне очень ревниво. Мне хорошо. Веду ладошкой вниз по его скульптурно вылепленной груди. Это же тоже компульсия – то, что он так маниакально следит за своей формой? Наверное. Все равно… Нерешительно замираю, прижав ладонь к твердому, как барабан, животу. Я не знаю ничего о физиологии мужчин его возраста. И не имею понятия, насколько быстро они восстанавливаются между первым и вторым разом. Я почти ненавижу себя за то, что мне так важно почувствовать степень заряда… Ведь если предположить, что он с кем-то до меня был, мне надо гнать его в шею, а не вот это вот все…

– Хочешь его потрогать? – спрашивает, облизав пересохшие губы. И так смотрит, что умнее было бы отказаться, но… Я, зажмурившись, опускаю ладонь и сжимаю вокруг него пальцы. – Да. Класс. Вот так. Ты просто на лету все схватываешь.

– Узнаю, что изменял – оторву.

Шепчу почему-то сквозь слезы. Назар приподнимается надо мной на локтях. Не отрывая довольных, чуточку насмешливых глаз, толкается мне в кулак. И вновь обхватив ладонью лицо, задумчиво ведет по щеке большим пальцем. В этот момент для меня нет человека ближе. Мы будто соприкасаемся чем-то большим, чем кожей. Назар чувственно закусывает губу. Спускается к яремной впадине. Слегка на нее надавливает.

– Узнаю, что изменяла – сверну твою красивую шейку.

Контраст слов и последующего за ними поцелуя ошеломляет. Учитывая обстоятельства, я понимаю, насколько не пустая эта угроза, но я так сильно его хочу, что она лишь сильней меня раззадоривает. Пробуждает какую-то дикость. И чувство собственничества. Ощущения как никогда острые, возбуждение – всепоглощающее. Между нами такой ток, что впору подключаться к городским сетям.

– Страшно?

Не без усилия сглатываю и отрицательно веду головой.

– Очень зря. Я вообще-то всерьез.

– Я тоже.

Мой ответ Назару нравится. Я понимаю это по тому, как светлеют его глаза. В них вновь проступает жизнь. И какая-то… ирония, что ли. Так, словно его смешит сам факт того, что я посмела поставить в один ряд наши чувства. От обиды сжимаю его пальчиками сильнее. Назар шумно выдыхает. С его губ срываются шокирующие меня ругательства. А член в моих руках дергается, как живой… Теплый, бархатистый, влажный на кончике. Поверить не могу, что решилась его коснуться.

– Не хочешь на него посмотреть?

Вызов в глазах мужа подстегивает. Но я с недавних пор поняла, как опасно вестись на его провокации. С другой стороны… мы женаты, я не могу ему отказать. И если уж начистоту, мне самой интересно. Будто подталкивая меня к правильному решению, Назар опять меняет положение. Я как зачарованная стекаю взглядом к месту, где его головка, прижавшись к моему клитору, движется туда-сюда. Это зрелище вводит меня в легкий транс.

– Что скажешь?

– Ты не обрезан.

– Был бы обрезан, мы не смогли бы делать так… – Назар убыстряет темп. Я вижу, как по члену движется крайняя плоть. У меня закатываются глаза. – Конечно, тебе не нравится.

– Конечно.

Назар, посмеиваясь, ловит губами мой возбужденный сосок. Прикусывает. Гад он! Как есть, гад… Но я подаюсь навстречу каждому его движению. Если раньше я боялась боли, то теперь ее мучительно жажду.

– Ах ты ж какая резвая. Нет… Рано еще, давай так.

Хочется заорать – почему?! Он хотел? Вот же! Я на все согласна… Просто надави чуть ниже, и…

– А-а-а, – вскрикиваю, когда распирающие меня чувства становятся совершенно невыносимыми.

– Еще вот так?

– Да!

– Давай со мной вместе. Раз, два… Ну?!

Привыкшие к сумраку глаза ловят происходящее в мельчайших деталях. Он кончает на мою промежность. На яростно подрагивающий живот. И я дергаюсь, будто каждый всплеск меня обжигает. Я кусаю губы…

– Вообще не понравилось? – задыхаясь.

– Не-а, – зачарованно трясу головой.

Не знаю, зачем мы продолжаем эту глупую игру. Назар ведь понимает, что я кончила. Не может не понимать. Тогда чего же он добивается? Не понимаю…

– Ты куда это собралась?

– В душ, – стыдливо отвожу взгляд.

– Не надо тебе в душ.

– Я вся грязная и пахну тобой.

– Вот именно.

Это очень, очень странно. Но когда Назар меня обнимает, я не противлюсь и очень быстро засыпаю в его руках. Практически тут же звонит будильник. Я как в коконе, окруженная мужем со всех сторон. С трудом снимаю с себя его руку. Но Назар упирается и только крепче меня к себе прижимает.

– Вставай. Не то опоздаем.

– Это ж надо! Мы только проснулись, а ты уже в меня не веришь.

Прячу смеющееся лицо в подушку:

– Как хочешь! Я в душ.

Кое-как выбираюсь из постели, а Звягинцев, кажется, только и рад, что его, наконец, оставили в покое. Ну и ладно. Быстро купаюсь, смывая подсохшие на коже следы его спермы. Готовлю нам завтрак, твердо решив помочь мужу изменить свое отношение к некоторым аспектам жизни.

– Эй! Назар? Ты отвезешь меня в универ? – Звягинцев накрывает голову подушкой. – Это означает «нет»? Ясно. Ну, ладно. Я тогда вызову такси.

Хватаю сумку, еще раз окидываю кухню придирчивым взглядом. Та сверкает, как пристанище цыганского табора. Звягинцев даже при желании не найдет, к чему придраться. Раз уж он решил ставить надо мной какие-то глупые опыты, я тоже не вижу повода сдерживаться.