ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Така, як ти, Буває раз на все життя, I то із неба!

«Така, як ти» – Океан Эльзы

Назар

Я очень стараюсь поддержать разговор. Не так-то часто мы с друзьями встречаемся в полном составе, неохваченных вниманием тем полно, а если бы и не было, круто ведь, как в старые добрые времена, выпить вместе, поржать, позволив себе стать беззаботным хоть на один вечер. Но… Но! Я, напротив, сильней обычного напряжен. А мое внимание ускользает.

К ней. К нему. На танцпол.

Говорю себе, что для ревности нет повода. Лала не Марина. Она не станет вертеть задницей, подогревая чужое внимание. Скорее я поверю в обратное. В то, что моя жена без раздумий положит себя на алтарь верности. Душу себе вымотает, научится жить в нелюбви, но не позволит себе ничего лишнего. Хорошо же? Да просто заебись, ага. Вот только ни хрена меня это не утешает. И я, сцепив зубы, смотрю, как они танцуют. И как уходят потом. По одному. Сначала она. А потом и он…

Блядь.

– Я на пять минут отойду.

– Давай недолго только. У нас мелкие хоть и с нянями, все равно неспокойно. Будем скоро выдвигаться, – поясняет Брагин. Киваю, мол, понял. И не чувствуя под собой ног, шагаю к лестнице. Внутри, сминая ребра, беснуется ураган. Меня сейчас просто расплющит. Я сдохну на пустом месте. Вот смеха-то будет. Ничего же не случилось, так? Эй! Назар. Ни-че-го не случилось. Не дури. Она могла выйти воздухом подышать. Или в туалет. Отойти к бару! Да и с хрена ты вообще взял, что Тоха за ней пошел?

Не знаю! Придурок, наверное.

Но как она на него смотрела… Блядь! Нет, не так. Как не смотрела. Как старательно отводила глаза, не замечая, что впивается ногтями мне в руку. И так по-глупому себя выдает. Ла-ла-ла. А врать не научилась. Точнее, чувства свои скрывать. Или это одно и то же?

Боже, ну я и придурок! Девочку себе захотел. И что теперь? Есть девочка. И между вами столько всего есть, целый космос, а она на другого… не смотрит. Потому что тебя обижать не хочет! Потому, что… «Я хочу тебя полюбить», ага! Да только когда это будет?

Озираюсь. Никого. Если я сейчас начну дергать ручки на дверях с табличками «staff only», можно будет отмечать возвращение к собачьей жизни образца десятилетней давности. А я не хочу! Не хочу. Не хочу…

Верчу башкой. Дверь в мужской туалет открывается. Не дыша наблюдаю за тем, как из сортира выходит Антон.

– Тоже отлить?

Этот ком в горле вообще можно сглотнуть? Дергаю несколько раз кадыком.

– Не, – сиплю. – Жену ищу. Ты не видел?

– Она была на танцполе, но потом куда-то ушла.

Ну конечно! Конечно, они не вместе. Господи, Назар, вот просто выбрось это из головы!

Антон удивленно наблюдает за сменой эмоций на моем лице. Я отвожу глаза и в этот миг, наконец, замечаю, как…

– Что происходит? – останавливаю взмыленного официанта.

– В кухне прорвало трубу.

По ходу движения достаю из кармана телефон. Ага. Так и есть. Несколько пропущенных от менеджера. Толкаю дверь. До закрытия не так уж много времени. Даст бог, вывезем. Окидываю кухню цепким взглядом и застываю с открытым ртом. Лала в числе нескольких подсобных рабочих собирает воду с пола огромными, непонятно откуда вообще на моей кухне взявшимися тряпками. Босиком. С завязанным на бедрах в узел дизайнерским платьем и безжалостно скрученными на макушке волосами, которые она закрепила… палочками для суши?! И с кем-то на повышенных, видно, чтобы перекричать производственный шум, разговаривающая на неизвестном мне языке.

– Виктор Петрович, Максакбек говорит, что ему нужно еще минут пять, продержитесь на горячей воде? Очень повезло, что после ремонта осталась… Я не знаю, как это перевести… Муфта? И что Максакбек раньше ремонтами занимался! Где бы мы сейчас сантехника искали, правда? Ой, Назар, до тебя все-таки дозвонились! – заметив мою застывшую фигуру, лялька радостно улыбается. – А то тут…

Она еще что-то тараторит. Я киваю. Беру ее за мокрую руку, заставляю распрямиться. И на глазах у десятков своих подчиненных целую.

Эмоции… Вот что делает жизнь по-настоящему яркой. Правда, если длительное время себя от них отгораживать, в надежде избежать потрясений, об этом почему-то начинаешь забывать. А зря. Исключать, что память может в любой момент вернуться и вышибить из тебя дух, нельзя. Лала вон как быстро меня реанимирует. Только за сегодняшний вечер мой скудный эмоциональный спектр пополнился такими чувствами, что… Я же говорил, что сдохну? Вот как пить дать. Нельзя так. Нельзя человеку моего возраста, чтобы вот так из одного в другое швыряло.

– Да понял я, понял, что тут произошло. Что за Максакбек? – веду губами по ушку.

– Новенький. Его на подсобные работы взяли, – вздыхает Лала.

– Ты прикинь, тут льет, этот Макса… как его там, что-то тараторит. Ни хрена не по-нашему. Хорошо, хозяйка пришла, все решила, – вмешивается в разговор шеф. – А то бы и знать не знали, что этот Макса… помочь может. Отделались малой кровью.

Хозяйка, значит. Ну, если Игорь мою ляльку хозяйкой признал, то все. Тушите свет.

– Максакбек, Игорь Валерьевич, зовут парня, – выныривает Лала, грозно нахмурившись.

– Запомню, – улыбается в усы мой самый лучший шеф.

Блин, у меня чуть открытие не сорвалось, а я в ответ тоже лыблюсь. И все лыбятся по-доброму. Весь персонал. И Антон. Одна Ольга хмурится, которой тоже, видно, сообщили.

– Пойду, что ли, помогу чем… Максакбеку.

– А ты умеешь? – Лала округляет глаза. Шоу мы уже и так устроили порядочное, поэтому на вопрос жены я лишь коротко киваю. И еще на секунду задерживав на ней, такой нереальной, взгляд, мягко замечаю:

– Приводи себя в порядок. Здесь без тебя все уберут.

– Да мне нетрудно помочь. Люди делом заняты, а я танцую.

В общем, пока мы с Максакбеком возимся с трубой, моя эксклюзивная женушка вычерпывает воду с пола в холодном цехе. Сюрреализм, да? Не-а. Самое интересное начинается чуть позже. Когда к нам присоединяются четы Брагиных и Панаевых, собравшихся уходить, да как-то резко передумавших. Долгие годы потом среди персонала и даже в прессе будут ходить байки про этот вечер. Со временем они трансформируются, обрастут выдуманными подробностями и совершенно перестанут походить на правду. Но мы навсегда запомним, как всемером до утра сидели в постепенно пустеющей кухне, пили, обсуждали рукожопых производителей труб и много-много смеялись.

Домой возвращаемся, когда уже рассвело. Море планов на мою девочку и одержимых фантазий отступает на фоне выпитого и взорвавших меня эмоций. Вместо горячего секса мы с женой тупо вырубаемся, как пара пенсионеров. Просыпаюсь после обеда от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Лала…

– Ну, привет, мистер много виски.

– Привет, динамо.

– Эй! Ты вообще-то первым захрапел.

– Поклеп.

С рыком подминаю Лалу под себя. Виски и впрямь было больше, чем я себе позволяю. Надо бы освежиться и почистить зубы. Только вот не похоже, чтобы мою ляльку это парило. Губки розовые приоткрыла. Ко мне тянется. Хочет поцеловать.

– Ты ж вообще не представляешь, да, что со мной делаешь? – с тихим стоном набрасываюсь на ее рот. Я, наверное, идиот. Все ведь хорошо, а мне по привычке кажется, что впереди какая-то задница. И оттого мне пипец как сложно расслабиться. Отпустить контроль. – Ты, блядь, мое все, Лала. Что хочешь теперь с этим делай.

Сжимаю пальцы на ее подбородке, так что губки ее по-утиному выпячиваются. Провожу пальцем по нижней, оттягиваю. Влажно с языком целую и опять касаюсь губ. Перед глазами плывет. И почему-то кажется, что со стороны я выгляжу таким же бешеным, как и чувствую себя рядом с ней. Где, сука, мои маски? Хоть одна, чтобы скосить под цивилизованного? Нет их. Делись куда-то. Почему это так приятно? Стонет…

– Хочу тебя, Назар.

Прохожусь тяжело по ее нежной шейке, сжимаю. Грубо мну грудь. Коричневый сосок выкручиваю. Потерялся я в ней. Полностью. Ничего не осталось, кроме этой сумасшедшей потребности. И Лалкины жаркие стоны только сильнее меня подогревают. Бешено целуемся. Облизываю ее язык, смакую губы. Прихватываю скулу, щечку, ушко... Ничего кроме этого нет. Мы одни в целом мире. Мы и есть этот мир. Мы его создаем и наполняем.

Касаюсь вздрагивающей головкой члена скользких складок. Размазываю смазку, кайфуя от того, как все остро без резинки ощущается. Я могу толкнуться в нее, растянуть силой под себя и залить ее матку спермой, дав шанс нашему миру обрести плоть. Ребенок – гарантия того, что я не потеряю Лалу, если вдруг ей все-таки не удастся меня полюбить. И самая большая подлость, на которую я осознанно мог бы пойти. Потому что ей нет и девятнадцати. Потому что ей некуда спешить. Потому что прежде ей обязательно нужно разобраться в себе. И я буду последним мудаком, если поступлю с ней так бесчестно.

А как хочется! Как же хочется. По живому. Она такая мокрая для меня. Вжимаюсь лбом ей в плечо. Сдавливаю член, чтобы не наделать глупостей.

– Хочу тебя без резинки, – выдыхает женушка.

– Ч-что?

– Хочу тебя почувствовать, Назар...

– Небезопасно это, лялька.

– Ты успеешь выйти. Пожалуйста, Назар, хочу так…

Зажмуриваюсь. Лала абсолютно бесхитростна в своей страсти, и это космос какой-то. Открытый космос.

Подхватываю ее попку рукой и насаживаю на себя. Безумное наслаждение вкупе с ее девичей теснотой и стонами выбивает из моей груди рык. Закидываю Лалкины ноги выше. Толкаюсь глубже. Хнычет лялька. Медленно выхожу и протискиваюсь до упора, заполняя ее всю, максимально растягивая.

– Ты большой.

Ага. Ну что ж теперь? Твой. Какой есть. Привыкай, девочка.

– Огромный просто! Ты везде…

Запрокидываю голову к потолку, толкаюсь. Короткими сильными рывками. Трясет от осознания, что она моя. Светлая, чистая. Такая хорошая. Исключительная. Если все, что было раньше, плата за нее, я, наконец, найду своему прошлому объяснение. За все ведь надо платить. Все по-честному.

Низ живота тяжелеет. Лала все громче стонет. Я своим наслаждением захлебываюсь, воздуха просто нет! И живу я только этим движением. Широко распахиваю глаза, чтобы полюбоваться ею… Моей женой.

– Давай, лялька, кончи, моя хорошая.

И она взрывается, будто только этой отмашки ждала. Орет. Вообще без тормозов девка. Дом нам нужен. Сто пудов. С хорошей шумоизоляцией.

– Назар! Назар! Назар… Так хорошо, я сейчас умру.

Стискивает мышцами до боли, будто все соки хочет из меня выжать. Искушение ей позволить не описать словами. Все мои черти в один голос орут – кончи в нее, кончи! Но ей и девятнадцати нет. Я со стоном ее покидаю. И зажмурившись до звезд перед глазами, зажимаю головку. Фу, Назар. Нельзя, Назар. А следом чувствую, как настойчиво она меня касается… там. Опускаю взгляд. Широко распахнув глазищи, Лала стряхивает мою руку.

– Что ты делаешь?

– В рот закончи.

– Лала… – сиплю я.

– Я хочу! Я правда…

Мои руки безвольно повисают, до того как Лала успевает повторить. И практически тут же ее губы оказываются на моем члене. Все. Дышу со свистом, хотя она вообще ничего такого не делает. Скорее приноравливается и пробует. Первый раз же! Руки сами по себе ложатся на ее голову, зарываются в волосы. Конечно, я не собираюсь перехватывать инициативу… Лала неумело берет глубже. Я всхлипываю, как девственник.

– Расслабь горло. Будет легче.

Я и так не романтик, а тут вообще… Сил хватает только на такие вот короткие команды. Даже не знаю, почему Лала вместо того, чтобы меня послать, им следует.

– Да, вот так. О-о-о…

Какой там не буду перехватывать инициативу? Забудьте. Сначала осторожно, после резче начинаю задавать ритм. Лала очень старается, что необязательно. Мне одной картинки ее на коленях с членом во рту достаточно, чтобы обкончаться. Она же это имела в виду, когда велела зафиналить ей в рот? Или нет? Оргазм подступает. В последний момент я дергаюсь в сторону, но Лала отчаянно трясет головой. И так выразительно смотрит…

– Понял!

Взрываюсь, рукой обхватив ее горло, и чувствую, как она несколько раз сглатывает.

Вот это да…

Падаю на постель. Подтягиваю жену к себе. Глаза, конечно, заплаканные. Тяжело оно… Знаю. Целую каждую слезинку, воспаленные губы.

Боже мой… Просто бо-же мой. Как такое вообще возможно? Как я буду жить, если… Нет. Никаких если. Нужно вообще забыть это слово. Она моя жена. Все.