ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Спасибо за то, что, даже когда это невозможно,

Ты меня любишь, и я до дрожи

Боюсь тебя потерять, боюсь тебя потерять…

«Спасибо» – Асия

Лала

Кричащего вида Кадиллак мужа стоит прямо напротив входа в универ, перегородив проход пешеходам. Непорядок, конечно. Но я бегу через парковку не поэтому. Я ужасно… Ужасно соскучилась. Просто кошмар какой-то! На дворе уже конец октября. Когда Назар рядом, дни летят просто с бешеной скоростью, а когда его нет – стынут, будто скованные первым морозцем лужи, и я начинаю подумывать, что, может, не так уж и важен мне этот диплом, если из-за универа я не могу сопровождать Назара в его поездках.

Водительская дверь открывается. Звягинцев выходит под мерзкий моросящий дождь мне навстречу. Я знаю, что на нас во все глаза пялятся сплетницы на крыльце. А еще понимаю, что это по-детски, и мне в моем нынешнем статусе совсем не так себя вести нужно, но все равно не могу удержаться, когда его вижу, и, взвизгнув, запрыгиваю на мужа, как какая-то взбесившаяся макака. Назар только и успевает, что подхватить меня под зад.

– Привет! – целую в губы. – Я соскучилась.

– Привет, – улыбается своей фирменной улыбочкой разбивателя женских сердец. – Как дела?

Какие без него могут быть дела? Я лишь пожимаю плечами и снова повторяю заветное:

– Соскучилась. В следующий раз полечу с тобой, даже если меня выпрут из универа.

– Ну, уж нет. Твой отец мне шею свернет, если ты бросишь учебу.

– Ты его не боишься, – убежденно заявляю я.

Назар ухмыляется кончиками губ. Ставит меня на землю и чуть смещается, чтобы открыть для меня дверь. Ныряю на свое место, а там – букет чайных роз. Осторожно прижимаю бутоны к лицу. И не забываю, пристегиваю ремень – все равно ж не позволит непристегнутой ездить.

Говорит, мой папа ему шею свернет, но мне вот так не кажется. Не в том смысле, что для папы неважно, окончу я универ или нет. А в том смысле, что папа, кажется, потихоньку смиряется с нашим браком. И уже не так ненавидит Назара, как раньше. Во многом это заслуга Звягинцева. Но, думаю, еще и моих счастливых глаз. Каждое воскресенье теперь мы вместе с братом и его семьей проводим в доме родителей. И с каждым таким визитом все меньше напряжения я чувствую. Назар очень старается. Именно он сглаживает все углы, хотя я понимаю, как несвойственна его характеру такая покладистость. Я очень горжусь им. И страшно боюсь его разочаровать. Он столько всего мне дает, стольким ради нас поступается. Он просто невероятный мужчина, а я… Ну что я? Просто красивая? Так в его заведениях и получше каждый день экземпляры встречаются.

Чувствую, как изнутри опять поднимается ревность. Нет-нет, никаких видимых поводов для нее нет. Даже в свое отсутствие Назар не давал мне забыть, насколько я для него желанна. Уверена, что у него никого не было, и нет, потому что… Аллах, ну не может же Звягинцев с кем-то быть, а потом заниматься со мной сексом по телефону, правда? А мы занимались. Это было ужасно порочно, сладко и невероятно. Как, впрочем, и все, что происходит межу нами. Все случилось, когда на третий день командировки Назара мы поняли, что долго так не протянем. Спасибо Фейстайм. И богатой фантазии мужа, который своими короткими командами сделал что-то невероятное с моим телом…

Назар усаживается рядом. Хлопает дверь. Нас окутывает терпким ароматом его парфюма и высаженных на клумбах астр. Тепло внизу живота концентрируется, повышая градус. Вот черт! Чтобы отвлечься, включаю магнитолу. В какой-то момент Назар махнул рукой на мои вкусовые пристрастия, и теперь в нашей семье именно я заказываю музыку. Уж не знаю, понимает ли это мой муж, но иногда, когда мне что-то сложно ему сказать, я нахожу трек с подходящим текстом. Это, наверное, совсем по-девчачьи. Да. Веду себя как тупая малолетка. Но мне нравится думать, что все не зря. Что я говорю с ним через эти песни. Сама бы я так красиво не сказала.

«Ты любишь сладкий чай, а я – кофе без сахара.

Тебе вообще не нравится то, что я слушаю,

Но из того, что в жизни со мной случалось,

Ты, наверное, самое лучшее!»

– Ну, ты долго еще будешь возиться?

– Да все вроде…

– Тогда поцелуй уж меня как следует! Я тебя шесть дней не целовал.

В секунду забираюсь на сиденье с ногами, подаюсь к нему всем телом и, обхватив колючие щеки, целую сразу с языком. Это какое-то безумие. Я его хочу, как не думала, что это возможно.

– Ч-черт. Вот дурак. Напросился. Как теперь домой-то доехать?

– Никак? – шепчу в беспамятстве.

– Детка, мы перегородили пешеходный переход, – со стоном замечает Назар. Точно. Мы перегородили.

– Тогда поехали скорее.

Обнимаю колени ладонями. Звягинцев, тяжело дыша, медленно трогается, вливаясь в дорожный поток.

– Расскажи, как ты без меня жила…

– Я тебе рассказывала по телефону, – встряхиваю волосами в попытке как-то совладать с проснувшейся во мне нимфоманкой. – А остальное тебе и так докладывают. Я слышала, как Игорь отчитывался в том, как я питаюсь. Назар, это перебор. Серьезно.

– Да ладно. Просто речь зашла.

– Ага, – закатываю глаза. – Как же. Мне кажется, надо мной взяли шефство все твои подчиненные. От уборщиц до директоров.

Назар искоса на меня поглядывает.

– Я тут ни при чем. Ты сама виновата, что тебя так легко приняли. Признаться, за все время работы я никогда не сталкивался с таким единодушием. У нас крепкий давно сложившийся коллектив, и новеньким обычно приходится в нем нелегко.

Назар выглядит ужасно довольным. Я тоже улыбаюсь. Мне приятно осознавать, что у меня такая группа поддержки! Не знаю только, как мне удалось так быстро завоевать доверие этих ребят. Все мне улыбаются. Все хотят перекинуться парой слов. Я теперь часто бываю на работе у мужа, так что успела со многими перезнакомиться и кое с кем подружиться. Даже Ольга с радостью согласилась меня тренировать вместе с танцовщицами клуба. Которые, кстати, тоже очень неплохо ко мне относятся, когда не подкалывают насчет моих диких танцев в Небе. И не ноют, что я непременно выдам их секретики конкурентам, когда в очередной раз туда пойду. В ответ я отшучиваюсь и говорю, что этот раз будет последним, потому что Назар потом мне просто оторвет ноги.

– А в универе? Никто тебя не обижал?

Постукиваю пальцами по кожаной обивке. Не знаю, говорить или нет, что я в курсе? Уже несколько недель мучаюсь!

– После того, как Стасу кто-то переломал ноги?

Стас – это тот пятикурсник, который мне подсыпал наркоту. Через пару дней я узнала, что его избили и… В общем, я наивна, но не настолько, чтобы не догадаться, кто это был.

– Какому Стасу? – спокойно переспрашивает Назар. Так невинно, что я начинаю сомневаться, уж не придумала ли я то, чего отродясь не было. – Тот, что опоил тебя, чтобы трахнуть? Зачем кому-то понадобилось ломать ему ноги?

Значит, все-таки он. Я медленно сглатываю, потому как, оказывается, одно дело – догадываться, что твой муж способен на такую жестокость, и совсем другое – получить тому подтверждение.

– Не делай так больше.

– Ты тоже.

– Я?

– Да. Не пытайся мне указывать, лялька.

– Я не указываю! Я просто попросила, чтобы… Аллах, да мало ли какие придурки мне еще в жизни встретятся. Ты что, будешь с каждым закусываться?

Назар ничего мне не отвечает. Лишь бровью дергает. Мол, ты сомневаешься? А после продолжительного молчания вдруг интересуется:

– Я тебя пугаю?

– Иногда немного пугаешь, да, – вздыхаю я, отворачиваясь к окну.

– Тебя я никогда не обижу. Ты особенная для меня, Лала.

Это ненормально, да. Может, я полная дура. Или извращенка, которую заводит агрессия, но у меня опять сладко сжимается низ живота, а в трусиках становится мокро.

– Что ж. Видно, мне нужно лучше стараться и не допускать впредь подобных ситуаций. Я ведь тоже виновата, что поперлась в тот клуб. Ты меня предупреждал.

– В том, что какой-то моральный урод решил поиграть в бога, твоей вины нет.

– Но…

– Лучше расскажи, как бы ты хотела отметить свой день рождения.

Вот это смена темы!

– Не знала, что ты помнишь дату.

И снова Назар дергает бровью. Мне кажется, по этим скупым движениям я научилась различать все его эмоции. Сейчас это ирония. Как будто я сказала какую-то глупость. Хотя я так не считаю. Я же не центр мироздания, ну, правда. Нет ничего такого в том, чтобы не знать, когда я родилась.

– Я не думала об этом.

– Хочешь вечеринку? Позовем твоих друзей. Да хоть весь универ позовем.

Вздыхаю. Веду по чуть запотевшему окну пальцем. Какие-то приятельницы, конечно, у меня были. В универе, в танцевальной студии опять же. Но между мной и другими людьми всегда стояло множество предрассудков. Я же Лала Панаева. Дочь миллиардера, у которой денег куры не клюют. Хорошая девочка из мусульманской семьи, чьи обычаи большинству людей кажутся просто смешными. Но слишком влиятельная, чтобы кто-то посмел посмеяться в лицо. Я знала, что мне завидовали. Что сплетничали за спиной. И, наверное, поэтому опасалась подпускать к себе кого-нибудь по-настоящему близко. Даже в то время, когда еще хотела тусить, встречаться, как все нормальные девчонки, с парнями и жить обычной студенческой жизнью. После свадьбы же я вообще стала одиночкой. Для общения мне достаточно Назара и его друзей. Меня даже добавили в их секретный чат. Господи, как я волновалась, когда это случилось! Клянусь, люди так, наверное, трясутся, когда их посвящают в какой-нибудь тайный орден. Пока я еще робею сама туда что-то писать. Ведь в чате сидят мой брат и невестка. Да и вообще такие люди, что… Ну, что мне им сказать? Сбросить какой-нибудь мем?

– Позовем родителей и всех наших. С друзьями мы отдалились.

Назар хмурится. Вижу, что хмурится!

– А я говорил, не надо тебе торчать у меня на работе.

– Почему?

– Потому что. У тебя должны быть свои интересы и друзья твоего возраста.

– Мне с ними неинтересно, Назар. Мы проживаем абсолютно разные жизни, о чем нам говорить?

– О чем обычно говорят девчонки?

– О шмотках и распродажах. Об идиотах-преподах. О том, как склеила парня, а он оказался придурком с маленьким членом. Боюсь, если я включусь в диалог, меня возненавидят.

Вижу, что моя шутка подействовала, по тому, как расслабляются напряжённые плечи мужа.

– Возненавидят за то, что ты не одеваешься на распродажах? – бросает на меня косой взгляд.

– И за это тоже, конечно. Но больше за то, что член у тебя просто огромный. И ты знаешь, как с ним обращаться.

– Лялька! – ржет, запрокинув голову.

– Знаешь, я ведь понимаю, что тебе кажется, будто наш брак меня лишает чего-то важного, но ты неправ. Любая из моих так называемых подруг отдала бы душу дьяволу, чтобы оказаться на моем месте.

– Лала…

Все. Он больше не смеется.

– Давай скорей домой, Назар. Я пиздец как по тебе скучала.

– Язык оторву.

– Сам плохому учишь.

– И то так, – сипит. – Я, кстати, лялька, тоже пиздец как по тебе скучал.

Мы набрасываемся друг на друга, стоит только сомкнуться створкам лифта. Теперь я не макака. Я тигрица, готовая всего его исполосовать когтями. Шумное дыхание отдает в висках. Зубы сталкиваются. Мы как дикари. Похрен на камеры. Вообще на все похрен. Задевая стены плечами, вываливаемся. Кое-как добираемся до квартиры. Дверь хлопает, торжественно извещая, что все. Ожидание закончилось. Помогая друг другу, срываем одежду. Ну, как срываем? В сторону летят мой плащ и пуговицы от блузки. А дальше меня просто разворачивают к стене и задирают юбку на голову. Щелкнув пряжкой ремня, Назар задушенно жалуется:

– Даже в душ ведь не сходил.

– Пофиг, Назар…

Колготки бесцеремонно рвет. Правильно. Так быстрее. Верчу задницей, выпрашивая свой кайф. Все так, как надо. Просто идеально. У меня глаза слезятся – так хочется! Назар за спиной чертыхается. Шелестит фольга…

– Пойду к врачу и поставлю гормональный укол, – делюсь с мужем, как мне кажется, идеальным планом.

– Зачем? – хрипит, проталкивая в меня член. Как хорошо! Секс по телефону, конечно, тоже крутая штука, но вот это чувство переполненности определенно вне всякой конкуренции.

– Ч-чтобы без резинки. Терпеть их не могу, Назар. Хочу, чтобы ты в меня… Ай… – он с такой силой меня трахает, что у меня ноги отрываются от пола. И хватает буквально пары минут, чтобы с громким криком улететь. Всхлипываю. Назар отстраняется, резко сдергивает презерватив и щедро поливает мне спину.

– Так?

– Ну, почти, – хнычу.

– Так тоже хорошо. А травить гормонами мы тебя не будем, лялька. Даже не проси.

– Но…

– Никаких но. Мелкая ты еще. Мало ли.

– Врачи говорят, что это абсолютно безопасно, – разворачиваюсь на нетвердых ногах.

– Это их хлеб. Еще бы они не говорили. Самому не очень по душе эти резинки. Но я не буду рисковать твоим здоровьем.

– Ты ужасный человек. С тобой невозможно спорить.

– Спорь, сколько влезет, – целует в мокрый лоб. – На любые другие темы.

– О, тогда вернемся к моему дню рождения! Я только наших видеть хочу. Посидим по-свойски. И все. Никаких вечеринок для моих «приятелей» из универа, – рисую кавычки пальцами. – И никаких дорогих подарков. Клянусь, Назар, мне ничего от тебя не нужно.

– Как скажешь, – улыбаясь, наподдает мне по заднице, задавая направление к ванной.