ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

А ты же говорила, мама, сразу,

Что это не любовь, это – зараза.

Мама, пойми, отключился разум –

Будто с тобой так не было ни разу?!

«Зараза» – Elvira T

Лала

Меня накрывает вторым оргазмом, прежде чем я успеваю осмыслить слова Назара. Я дрожу, как последняя шлюха, нанизанная на член и пальцы. И мир перед глазами гаснет от оглушающего греховного удовольствия. Аллах! Он правда это сказал? Границы дозволенного сметены. Пена условностей сдута. А в голове… оказывается, я так явно могу это представить! Их вдвоем. Грязно. Неправильно. Дико порочно.

И как холодный душ мысль – значит, вот за кого Назар меня принимает? Думает, я…

– Я не ш-шлюха, – скулю, выстукивая зубами.

– Конечно, нет. Ну конечно, лялька.

Вслушиваюсь в голос мужа, но он звучит вполне обычно. В нем нет насмешки, нет осуждения. Разве что он немного вибрирует из-за сбившегося дыхания. Я и сама задыхаюсь. Так, может, это нехватка воздуха спровоцировала слуховые галлюцинации? Или я его неправильно поняла. Что, наверное, неудивительно, учитывая то, насколько мощный чувственный взрыв я пережила по вине Звягинцева. После такого собрать мозги в кучу не так-то просто. Меня до сих пор будто на волнах качает. Мышцы таза конвульсивно сокращаются. Поясницу болезненно тянет. А в заднице так саднит, что я понятия не имею, как высижу хотя бы первую пару.

– То, что ты предлагаешь… Это…

– Это выход, лялька.

Как можно вот так говорить об этом и продолжать меня целовать?!

– Ты бредешь.

– А ты течешь. От одной только мысли. – Назар прихватывает кожу на затылке зубами и мягко проходится подушечками по той самой точке внутри. Меня ошпаривает стыд. Потому что он прав. Я не знаю, как с этим стыдом справляться. Это слишком. Я не нравлюсь себе такой. Потерявшей контроль над собственным телом и эмоциями.

Отчаянно бьюсь, чтобы сбросить с себя Назара. Из глаз непрерывным потоком катятся слезы. Зачем он притащил Антона в нашу постель?! Ну, зачем? Все же хорошо было!

– Ч-что бы ты обо м-мне не думал, я никогда не представляла Дубину на твоем месте! – ору, насколько хватает сил. Правда, выходит не очень убедительно, невозможно одновременно орать и рыдать взахлеб. – Т-ты сам… Зачем? К-как ты мог произнести его имя в такой м-момент? Трахал меня и думал о том… О том, что… – я даже договорить не могу!

– О том, что я, блядь, хочу большего!

Что-то в голосе мужа заставляет меня остыть. В полнейшем замешательстве я откатываюсь на край постели. Отвожу упавшие на лицо волосы и устремляю на него растерянный взгляд. Никогда еще я не видела Назара таким! Желваки вздуты. Крылья носа трепещут. А челюсти до того сжаты, что становится вообще непонятно, откуда идет его голос.

Гребаный чревовещатель.

Что значит – большего? Как дура открываю и закрываю рот. Губы по-детски кривятся и дрожат. Приходится плотно сжимать их, чтобы опять не скатиться в истерику.

– Большего? Объясни, пожалуйста. До меня не доходит. Я думала, у нас все хорошо… Тебе чего-то не хватало? – шарю взглядом по лицу мужа.

Наверное, я могу собой гордиться, потому что в такой сложной ситуации мне удается взять себя в руки. Я совсем как взрослая, да. Говорю разумные вещи. Озвучиваю свои страхи. Так почему же мне все хуже и хуже? И хочется плакать, взобравшись к нему на колени. Так хочется плакать! Неужели ему было плохо со мной?

Звягинцев грязно ругается. Подтягивает меня за руку к себе. Как раз тогда, когда моя напускная бравада сметается новым потоком слез.

– Конечно, все хорошо. Конечно, – с какой-то злостью, что ли, шепчет мне в макушку, гладит, путаясь пальцами в волосах. – Не плачь. Ты только не плачь, пожалуйста.

– Т-тогда я тебя не п-понимаю!

Даже представлять не хочу, на кого я в этот момент похожа. Выпотрошенная, размазанная. Ничего не понимающая. Желающая лишь одного – чтобы все стало как раньше. До того, как мой муж, трахая меня пальцами, вдруг спросил: «Хочешь, чтобы вместо них был член Антона?».

– Говоря о большем, я имел в виду вовсе не секс.

Назар обхватывает ладонями мои мокрые щеки. Мы замираем друг напротив друга, касаясь лбами. Смешивая так и не успокоившееся дыхание. Открытые и честные…

– А что? – наивно интересуюсь я.

– Я хочу твои чувства, Лала. Очень хочу. – Назар скользит руками по моей спине, ласково очерчивает дуги ребер, перешагивает пальцами с позвонка на позвонок. – Ты даже представить не можешь, как. Да только, боюсь, пока ты не закроешь гештальт с Дубиной, мне ничего не светит. Поэтому мы его закроем. – В голосе Назара прибавляется холодных металлических ноток. – Но на моих условиях.

Притихнув, я вслушиваюсь в каждое слово мужа, то и дело гася порыв вставить что-нибудь от себя. Потому как нельзя его перебивать! Нельзя, сколько бы противоречий во мне бы ни вызывали его речи. И каким бы бредовым мне не казался ход его мыслей.

– Я не хочу, чтобы ты страдала. Чтобы мучилась, выбирая между мной и им. Чтобы представляла, как это могло быть… – чеканит Звягинцев.

– Я этого и не делаю! – замечаю с отчаянием и вдруг замолкаю, глядя в его мудрые, все понимающие глаза. Аллах. Да что же это такое?! Зажмуриваюсь. Делаю несколько вдохов. – Может быть, иногда… Помимо воли. Но как только я себя на этом ловлю, одергиваю! Честное слово. Потому что мне очень хорошо с тобой. Так хорошо, Назар, – шепчу в горячке. – Не думаю, что я смогла бы от тебя отказаться. У нас ведь все нормально, правда? Нам хорошо! У нас семья.

– Все так. Но, Лала…

– Да?

– Ты помнишь день, когда его сбила? Можешь представить, как мне было, когда ты разве что в любви ему не признавалась, а, Лалка? Когда укачивала его как ребенка и гладила, будто он для тебя – наивысшая ценность? И пальцы твои дрожали…

Назар отрывается от меня. Садится, откинувшись затылком на спинку кровати, и устало прикрывает глаза. Такой сильный. Такой гордый… Я выплакала уже целое озеро. Казалось бы, нет больше слез. А они есть, предательницы. И на горле все туже удавка.

– Если даже это причиняло тебе боль, то…

– Ну? Договаривай, чего уж.

– То что ты будешь чувствовать, когда мы займемся сексом? – голос дрожит, вязнет, половина звуков выходят смазанными. Я сказала – когда?! Не если, а именно когда! Не может быть, чтобы я уже все для себя решила!

– Облегчение, лялька. Наверное, облегчение. С реальным мужиком, по крайней мере, можно конкурировать. Не то что с твоей голубой мечтой.

Облизываю губы, судорожно собирая в кучу мысли. Хотела бы я сказать, что не понимаю, о чем он. Но я же будущий психолог. И все я понимаю, да.

Как же устало звучит его голос… Чего ему стоит этот разговор? А решиться на такие вот экстраординарные меры – чего… ему… стоит?

– Я просто испугалась, Назар. Не каждый день я на кого-нибудь наезжаю.

– Согласен. Но авария стала триггером. Если бы не она – им бы стало что-то другое. Ты же умненькая у меня, и все понимаешь.

Не знаю. Я уже не уверена. Ни в том, что умненькая, ни в том, что хоть что-нибудь понимаю. Происходящее мне кажется нереальным. Кем надо быть, какой обладать решимостью, чтобы в борьбе за счастье позволить своей непутевой жене такое? Наверняка эта ситуация должна поведать мне о Звягинцеве что-то важное. Если хотите, открыть глаза. Но я так выжата, что у меня просто нет сил анализировать.

– Постой! А почему ты решил, что Антон согласится? – подхватываюсь от пришедшей в голову мысли. – Вы с ним обсуждали такую возможность?

Назар скользит по моей голой тушке взглядом. И я розовею, потому что возбудилась от этой мысли, а он все понял. Я, наверное, какая-то дрянь. Нет, точно. Знай мои родители, какое чудовище вырастили, наверняка бы от меня отреклись. Мне так стыдно, что я сжимаюсь в комочек. Прячу лицо в ладонях.

– Нет-нет. Не надо, не закрывайся. Все нормально. Это реально возбуждает. Я знаю.

– Откуда? Ты уже занимался… У тебя был тройничок? С Антоном?!

– Твои мысли утекли не туда, – морщится Звягинцев, ведя пальцем по моему животу.

– Я хочу знать!

– Я взрослый дядька, Лала. Чего в моей жизни только не было. – Назар шумно выдыхает, вновь давя на меня взглядом. – Но это другое. Тогда это вообще ничего не значило. Кроме того, что мы с Тохой настолько всем в этой жизни пресытились, что потянуло на какой-то изврат.

– Тебя и сейчас на него тянет.

– Нет. Сейчас мной руководят совершенно другие мотивы.

– Это какие же?

– Я не хочу тройник. Я хочу тебя. На всю жизнь. Сколько бы нам ни отмерили. Дом, дети, собака. Тут ничего не поменялось.

– Тогда зачем нам Антон? – всхлипываю.

– Чтобы ты им переболела.

– А если… – тяжело дышу, – если одной таблетки будет недостаточно?

– Значит, ты получишь столько пилюль, сколько тебе понадобится.

Как же он смотрит! Внимательно. Давяще. И с такой решимостью, что…

– А если болезнь окажется неизлечимой?

– Тогда, по крайней мере, я смогу утешиться тем, что сделал все от меня зависящее.

– Тебя это правда утешит? – скептически кривлю губы.

Ответа на свой вопрос я не получаю. Вместо этого Назар опять меня целует. А я не готова ко второму раунду. Мне бы в душ. Я вся в его сперме и своих слезах-соплях. Да и задница горит огнем. Я на анал не знаю как решилась, а тут…

– Ты не ответил по поводу Антона. Вы обсуждали нас?

– Нет. Сначала я хотел поговорить с тобой.

– Ясно.

– И все?

– Да. Пока так. Для меня это все слишком, Назар. Нужно сто раз все обдумать.

– Чего ты боишься? Тебе же понравилось в два…

– Со мной был ты! Ты один…

– Так и будет. Так всегда и будет. Только я, – шепчет в висок, обжигая дыханием.

– Я не понимаю. Для тебя вообще неважно, что ты первый и единственный мой мужчина?

Неважно. Ага. Как бы не так. Именно поэтому он в лице меняется, стоит только мне это произнести. Нет… Пусть что хочет говорит. Но я же вижу, что важно! Тогда как? Зачем? Стоит ли оно того? А что если мне правда понравится? Не могу… Не могу! Я в таком раздрае!

– Ты меня вообще слышишь, лялька? Конечно, важно. Но наше будущее и твое счастье важнее.

– Может быть, Антон не согласится, – отвожу взгляд.

– Может быть. Но я почему-то не сомневаюсь, что он своего не упустит.

Мы правда обсуждаем наш секс втроем? Подумать только. Тело охватывает нервный озноб. В поисках тепла жмусь к Назару. Дышу им одним. Мне все-все в нем нравится. Как он выглядит, как меня касается, что говорит… Особенно когда мы в постели.

– Мне так страшно, – признаюсь сипло.

– Мы просто попробуем. И если ты поймешь, что это не твое, мы все переиграем в любой момент.

Слизываю слезы с губ. Проглатываю нервный смешок.

– Хочешь придумать стоп-слово?

Пальцы Назара, поглаживающие мою ягодицу, замирают и тут же требовательно вдавливаются в кожу.

– Интересно, откуда моя невинная женушка прознала о стоп-словах.

– Эй! Я ж не в лесу жила. Стоп-слово даже у моего папы было. – Назар выпучивает глаза, а я со смешком продолжаю: - Когда я ехала в магазин за сумочкой, стоп-словом было…

– Ну?

– «В пределах пятидесяти тыщ», – шмыгнув носом, довольно похоже парадирую голос отца. Назар смеется, уткнувшись лицом мне в шею.

– Ты чудо. Самое настоящее чудо.

– Скорее уж проклятье, – мрачнею.

– Нет. Не думай так. Я рад, что все так сложилось.

И что к этому добавить? Не знаю. От его слов мне только хуже становится. Ком в горле разбухает. С губ рвутся рыдания. Я абсолютно точно не заслуживаю такого мужчину.

– Эй, ну ты чего опять ревешь?

– Я даже пальца твоего не стою.

– Не смей так говорить.

– Ты самый лучший на свете, Назар. А я… Я просто идиотка. Прав Марат. Нужно было меня пороть.

– Учитывая то, с какой легкостью в нашу жизнь просачиваются всякие сексуальные извращения, до порки мы дойдем в самое ближайшее время.

Я кусаю губы и некрасиво хрюкаю, не в силах удержать в себе смех. Ну, вот как? Как ему это удается? Секунду назад я плакала, а сейчас заливаюсь хохотом.

– Ужас, – машу руками перед лицом. – У меня, по-моему, истерика.

– К твоей истерике я был готов.

Надо все-таки в душ. Может быть, в голове прояснится. Потому что пока в ней царит хаос. Ни одной связной мысли. А еще я очень волнуюсь о том, как сам Назар это все переживает. Опираясь на локти, приподнимаюсь, чтобы заглянуть мужу в глаза.

– Тебя волнуют эти мысли? Ты представляешь нас втроем? – интересуется он, гипнотизируя меня, как удав кролика. Я резко зажмуриваюсь. Медленно сглатываю. Распахиваю глаза… И киваю. Врать ему нет сил. К тому же в этом нет никакого смысла. Назар сам подсадил мне в голову мысли об Антоне и теперь, как заботливый садовник, вспахивает почву, чтобы мои фантазии расцвели буйным цветом.

– Значит, ты согласна?

– Если хочешь, можно попробовать.

– Тогда я поговорю с Антоном?

– Поговори. Если он откажется, все наши разговоры вообще не имею смысла.

Я хочу… Очень хочу, чтобы он отказался. Все во мне кричит, что так нельзя. Но чертова похоть выжигает меня до пепла. Аллах! Пусть это сработает. Я так устала… Я так хочу, чтобы меня отпустила эта неправильная любовь. Ничего в жизни я так не хотела!

На следующий день я жду Назара дома. Брожу из угла в угол, но стоит замку провернуться в двери, выбегаю ему навстречу.

– Ну что? Ты… поговорил с ним?

– Угу.

– И?

– Антон согласен.