60. Леро́й
Горский ушел. Просто взял и ушел. Всё, как в тумане. Этого не могло быть на самом деле. Нет! В груди до последнего тлела надежда, что он обязательно вернется, не бросит, спасет. Но его не было.
Внезапно я ощутила на себе тяжелые и грубые руки охранников. Один схватил крепким рывком за руку, второй за плечи. Третий, вырвав из рук сумку, пошел впереди, остальные повели меня за ним. Темные коридоры, массивные двери. Как бы я не сопротивлялась, не пыталась объяснить, что произошла ошибка, меня не слушали.
- Не переживайте, мы сейчас все проясним, - весьма вежливо ответил один из ведущих меня мужчин. В груди зародилась крошечная надежда, что я смогу выбраться из этой ситуации сама.
Меня отвели в какой-то маленький кабинет, усадили в кресло и попросили подождать. Где-то вдалеке слышался голос ведущего: лот номер четыре пользовался успехом. Буквально несколько минут и объявили перерыв. Корила себя, что не дождалась его, как обещала Тимуру. Сейчас бы уже ехала к Гене, а не сидела в закрытой комнатушке два на два метра.
- Ксения Геннадьевна, какой приятный сюрприз вы нам устроили!- залетевший в кабинет ведущий, уселся на стол прямо передо мной.
- Понимаете, вышло недоразумение. Только и всего. Я не знала, что нельзя вставать, - попыталась оправдаться перед мужчиной.
- Я все понимаю, - ответил тот, а я выдохнула с облегчением. Я была уверена, что силой меня никто не заставит участвовать в этом безобразии, и оказалась права.
- Я все прекрасно понимаю, - повторил ведущий.- Вы, душенька, не первая, кто пытается торговаться со мной. Спешу вас успокоить, еще ни одну милую даму мы не обидели в финансовом плане. Конечно, все зависит от покупателя, но не переживайте. Уверен, за вас начнется настоящая борьба.
- Вы меня не поняли! - возмутилась я.- Я не продаюсь!
- Боюсь, это вы меня не поняли. Вас уже продали.
- Да что вы несете! Я встала, чтобы уйти, а не для того, чтобы вы меня, как какую-то девку, на торги выставляли.
- Девку? Думаешь, я совсем дурак? Тут без лупы видно, кто ты и что здесь делаешь. С молодым и красивым Черниговским номер не прошел. Тот наигрался, но оставил шанс найти вариант побогаче, пригласив сюда. Обычная практика. Я все своими глазами видел. Вот ты и встала, чтобы шанс свой не упустить. А теперь что? Испугалась? Так башкой своей раньше надо было думать, а сейчас никуда не денешься, - мужчина больно схватил меня за плечо и с презрением посмотрел на меня.- Все вы одинаковые! Через десять минут твой выход!
Он резко встал и вышел из кабинета, а я побежала следом. Еще чего! Какой, к черту, выход! Тимур говорил, что все девушки тут были по своей воле, а я против. Значит, имела право уйти. Вот только кабинет был закрыт и уйти дальше него мне не дали.
Я начала громко кричать, звать на помощь. Какие-то бумаги, книги, ручки, линейки - все, что было на столе в этом кабинете, полетело в сторону двери, но все бесполезно. Меня никто не слышал и никто не спешил спасать.
Лицо все в слезах, макияж давно размазался, локоны из прически выбились - я была похожа на жертву, но никак не на куклу для продажи. Мысль об этом опять поселила во мне надежду, что ничего у этих уродов не получится. Никто не захочет покупать оборванку.
Минут через пять дверь в кабинет открылась и пространство вокруг заполнилось огромными здоровяками, которые начали осматривать комнатушку, заглядывая во все щели. То, что это люди Горского, я поняла сразу. Сам же отец зашел последним. Не глядя на меня, он поднял руку и все его богатыри тут же вышли за дверь.
- Здравствуй, дочь! - спокойно заговорил он.
Во рту давно пересохло, а потому я лишь кивнула в ответ. Наш первый разговор я себе представляла иначе. Но главное, что он пришел! Значит не все для меня было потеряно! Каким бы странным и холодным он мне не казался, он меня не бросил!
- Чего ты добивалась своими действиями?- он поднял на меня свои изумительно голубые глаза. Но кроме льда в них не было ничего.
- Я хотела найти тебя, - срывающимся голосом попыталась объяснить.
- Зачем? Разве мать тебе не объяснила, что видеться со мной не стоит?- он наклонил голову набок, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Среди этого бедлама, что я тут устроила, он казался чересчур правильным и строгим.
- Она сейчас мало со мной говорит. Мне была нужна твоя помощь,- отец не знал ничего про маму, а я не готова была с ним сейчас это обсуждать.
- Не думал, что моя дочь окажется настолько глупой и безрассудной. Пытаться найти меня на подобном мероприятии, да еще и в компании Черниговского, чтобы попросить о помощи...- Горский подошел ближе и затронул нить жемчуга на моей шее.- Допустим, но зачем ты выставила себя на продажу?
- Ты не видел меня, тебе было все равно! Я хотела твоего внимания, - неужели он не понимал.
- Ты отдаешь себе отчет, кто все эти люди в зале и что они тут делают?- голос Горского был обманчиво спокойным.
Я отрицательно покачала головой. Уже давно я поняла, что приходить сюда было глупой затеей.
- Давай я тебе объясню. Среди более сотни гостей аукциона вряд ли найдется хотя бы один адекватный. Это больные ублюдки, которым пресытились обычные развлечения. Это извращенцы, которым необходимы чужие страдания. Это люди, которые с удовольствием воткнут мне нож в спину при удобном случае. А вот сейчас скажи мне, дочь, как я должен был реагировать на тебя в их присутствии? Броситься к тебе в объятия и дать им всем понять, что именно через тебя мной можно манипулировать? Так?
Я смотрела ему в глаза и не знала, что ответить. Конечно, он был прав, а я поступила опрометчиво.
- Ты заберешь меня отсюда?
- Нет, Ксения, - отрезал Горский и отпустил мое украшение. Он развернулся и пошел к выходу, но, практически дойдя до двери, остановился и проговорил, не глядя в мою сторону:
- Забрать тебя теперь может только тот, кто больше заплатит. А я, в отличии от Черниговских, никогда и никого не покупаю. И отступать от своих принципов не собираюсь.
Своими словами отец буквально подписал мне приговор, но его голос даже не дрогнул.
- И что мне делать?- я не могла поверить, что он пришел ко мне, но так и не поможет. Ни в чем. Неужели он просто так сейчас хотел уйти?
- Скажи мне, Ксюша, насколько ты уверена в своем спутнике?- все также спиной ко мне спросил отец.
- В Тимуре? А причем здесь он? Твой же человек его куда-то увел. Что с ним? - во всей этой суматохе я совсем забыла про Тимура.
- Ты не ответила на мой вопрос!- строго напомнил Горский.
- Наверно, уверена, - что он хотел от меня услышать и что зависело от моих слов?
- " Наверно"- это мало. Очень мало, - как-то грустно пробубнил он самому себе.
- Я уверена в нем. Я люблю его!- вырвалось у меня на эмоциях.
- Любишь...- Горский повернулся ко мне и пронзил своим холодным взглядом. Вряд ли мое признание обрадовало его. Скорее наоборот, я разбудила в нем что-то темное, ужасное, злое.
- А давай узнаем, любит ли тебя он? Проверим, есть ли хотя бы в одном из Черниговских сердце! - доселе спокойный голос отца теперь был пропитан желчью.
- Я не понимаю.
- Я попросил Черниговского подождать тебя внизу, на парковке. Сейчас мои люди его отпустят и позволят вернуться на торги. У него будет возможность выкупить тебя. Интересно, захочет ли он тебе помочь?
- В отличии от тебя он нарушит любые принципы, но сделает все, чтобы вытащить меня отсюда. В этом я не сомневаюсь! - злость на отца, которая немного притупилась чувством панического страха, вновь начала просыпаться.
Отлично!-резко, с долей сарказма сказал Горский. - Теперь я могу быть спокоен за свою непутевую дочь.
С этими словами он покинул кабинет, громко хлопнув дверью. А я так и не поняла, зачем он приходил? И зачем мне такой отец?
Но долго думать мне не позволили. Буквально сразу в комнату вернулся ведущий с двумя охранниками и с женщиной необъятных размеров.
- Анжелика, у тебя пять минут, - сказал мужчина.
На вид этой Анжелике было лет 35. Одета она была стильно, даже учитывая размер ее одежды. В руках она держала фен и какой-то чемоданчик, наверно, с косметикой. Тучная Анжелика осмотрела меня с ног до головы и недовольно фыркнула:
- Кто это купит? Тощая, глаза красные. Что я с ней должна за пять минут сделать?
Господи, она говорила обо мне, как о какой-то никчемной вещи. Нет, я не могла позволить этой Анжелике и пальцем себя затронуть. Изо всех сил снова начала кричать и пытаться убежать. Но это было бессмысленно, один их охранников, как тряпичную куклу, свернул меня в бараний рог и подвел ближе к Анжелике.
- А чего она у вас нервная такая? - спросила женщина. - Опять на тетю Анжелику вся надежда? Да, мальчики?
Мальчики-переростки заржали, как кони. Противно. Мерзко. Тошно. А тетя Анжелика достала из своего сундучка шприц с каким-то содержимым и направилась к мне. Что было мочи я заорала, привлекая внимание хоть кого-нибудь, кто мог бы мне помочь. Но никого не было. Никого. Усилив хватку, охранники практически обездвижили мое тело, а тот, что стоял сзади, обхватив мою голову рукой, внутренней стороной локтя зажал мне рот и нос.
- Выбирай, девочка,- мерзким голосом сказал ведущий. - Либо ты сама ведешь себя как мышка. Слушаешься нас. Тем более там Черниговский твой вернулся. Либо мы сделаем тебе немного больно. Зато после укольчика тебе станет настолько спокойно и все безразлично, что ты даже имя свое вряд ли вспомнишь. Если выбор сделала кивни.
И я кивнула.
При любых обстоятельствах я хотела оставаться собой, поэтому постаралась максимально взять себя в руки. Тимур вернулся, значит он обязательно меня выкупит. Уверенность в этом помогла мне немного расслабиться, а Анжелике на скорую руку поправить мой макияж. Мою жемчужную нить сняли, заменив ее на массивную подвеску с жемчугом. И только после этого в сопровождении охраны мы вернулись в зал, где меня незамедлительно вывели на подобие сцены.
Яркий свет с силой ударил по глазам, отзываясь в сознании ослепляющими бесцветными пятнами. Несколько прожекторов были настроены таким образом, чтобы максимально освещать лот и оставлять в полумраке зону для гостей и тумбу ведущего. Кроме режущего глаза света я не могла рассмотреть ничего и никого. Самое страшное - я не видела Тимура. Кончики пальцев, казалось, онемели, дыхание срывалось, в груди все свело. Как я ни старалась, у меня не получалось ухватиться ни за одну мысль или на чем-то сконцентрироваться. Я почти физически ощущала, как десятки глаз досконально рассматривают мое тело. Под звуки радостного голоса ведущего, расписывающего все прелести тяжелой подвески на моей шее, из зала стали доноситься звуки одобрения и желания поскорее начать торги. Но мне хотелось только одного- убедиться, что Тимур там, на нашем месте, что он видит меня, что он меня спасет. Торги уже начались. Одна за одной вверх поднимались таблички, о чем я могла догадываться лишь по перечисляемым номерам участников. Заветное 23 прозвучало почти сразу.
- Номер 4, сорок тысяч.
- Участник под номером 23, пятьдесят тысяч.
- Номер 33, шестьдесят. Кто больше?
- Опять 23, кто еще?
Ведущий только и делал, что называл номера и постоянно увеличивающуюся сумму.
- Участник под номером 9, сто десять тысяч, раз...
- Номер 23, сто двадцать ...
Для меня это был глоток кислорода. Тимур был здесь. Он отвоевывал меня у других, не хотел отдавать никому. Он подарил мне уверенность, что все будет хорошо.
Но, сделав еще две ставки, он перестал за меня бороться. Почему? Ждал? Или у него не было таких денег? Или просто я столько уже не стоила? Эти мысли настолько заволокли мое сознание, что я не заметила, как из глаз покатились огромные, переливающиеся от света не хуже алмазов, слезы. С каждой новой ставкой я все крепче сжимала свои пальцы, мысленно умоляя Тимура не отступать. Но с каждой секундой он отрекался от меня все сильнее и сильнее. Стоя здесь, перед глазами этих ублюдков, полностью раздавленная и отчаявшаяся, потерявшая веру в людей и в любовь, я закрыла глаза и вместе с ведущим начала финальный отсчет.
- Итак, участник под номером 14, триста десять тысяч, раз...
И сердце сжалось в тисках, с бешеной силой выбрасывая все чувства, так неуместно зародившиеся к Тимуру. Не было любви. Не было доверия. Не было нас.
- Триста десять тысяч, два...
И мысленно я проклинаю тот день, когда увидела Тимура в клубе. Клянусь сама себе, что никогда не прощу ему его предательства. Обещаю, что больше никогда и никого не полюблю, никогда и никому не поверю, никогда и никому не открою свое сердце.
- Триста десять тысяч, три... Продано.
И я понимаю, что только моя душа умерла раз и навсегда.
Все остальное в тумане.
Меня снова куда-то повели. А я не сопротивлялась. Мне было уже все равно. За этот вечер от меня отреклись сразу двое: Тимур и отец. В этой жизни от меня отвернулись абсолютно все. Даже те, кто должен был любить безусловно.
За охранником я прошла в номер этажом выше и, повинуясь его команде, осталась ждать покупателя. Обычный номер: кровать, тумбочка, кресло, шкаф, журнальный столик с двумя бутылками воды и телевизор. В голове пробежала шальная мысль, что за такие деньги можно было предоставить и люкс. Но, с другой стороны, какая разница, где надо мной надругаются. Красивая обстановка навряд ли смягчила бы мое окончательное падение.
Сделав несколько глотков воды из бутылки, я села в кресло, подтянула к себе ноги и , уткнувшись в них носом, закрыла глаза. Вокруг царила тишина и умиротворение. Последние минуты моей прежней и беззаботной жизни таяли на глазах. Все мои страхи и переживания минувших дней сейчас казались мне пустыми и никчемными. А мысль, что напрасно я не села в машину Гены четыре года назад, кружилась надо мной, словно черный ворон.
Я не знала, как переживу этот вечер, какой я выйду отсюда и суждено ли мне вообще было выйти. Но эти переживания меня не пугали. Скорее они, как бегущая строка в телевизоре, просто фиксировались в моей голове. Сквозь темноту закрытых глаз я постаралась представить что-то хорошее: запах бабушкиных оладий, добрые глаза Миронова, мамину улыбку, теплые объятия Реми. Я вспомнила, как ела морковное мороженное на площади Лестер-Сквер, когда мы с девчонками впервые самостоятельно покинули стены закрытой школы. А еще почему-то вспомнила Катю, которая могла бы стать моей подругой, но не успела. Я вообще многое не успела. И от осознания этого факта стало безумно тоскливо и безотрадно.
Звук открывающейся двери вынудил меня открыть глаза и вжаться в кресло. Через мгновение в номер вошел молодой мужчина. Осмотревшись по сторонам , он нашел меня взглядом и сделал шаг в мою сторону.
На вид ему было не больше тридцати. Каштановые волосы мягкими прядями обрамляли его красивое, немного смуглое лицо с небольшой небритостью. Его карие , слегка раскосые глаза с медовым оттенком казались выразительными и лукавыми, а морщинки в уголках выдавали веселый нрав их обладателя. Высокий и широкий в плечах, он казался складным и мужественным. Уверена, если бы я встретила его при иных обстоятельствах и в другом месте, то сочла бы его крайне привлекательным. Но сейчас кроме ужаса и неприятия иных эмоций он не вызывал.
- Привет! - он подошел совсем близко и присел на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.- Не бойся меня, ладно?
Я ничего не смогла ответить, даже кивнуть у меня не получалось. Его голос не был злым, грубым, напротив, он казался мягким и добрым. Но только что это меняло?
- Я Валера, друзья зовут Леро́й,- продолжил он.- Я друг твоего отца. Он просил присмотреть за тобой. Не бойся.
Он протянул ко мне руку и убрал с лица, выбившиеся из прически пряди.
- Коля просил подстраховать, если твой парень слиняет с торгов, и, как видишь, не зря. Я тебя не трону. Ну же посмотри на меня.
Я подняла глаза на него, все еще ожидая подвоха.
- Уже лучше. Чтобы не вызывать лишних разговоров, мы с тобой пару часов здесь посидим, а потом я отвезу тебя домой. Или к отцу. Как захочешь. Не плачь, - Валера провел по моей щеке пальцем, вытирая слезы, которых я уже не замечала.
- Ты голодная? Можем заказать что-нибудь перекусить. Будешь?
Отрицательно покачала головой. Я все еще не могла принять тот факт, что все самое страшное позади, как и поверить, что из двоих не Тимур, а именно Горский меня спас.
-