63. Боль. Часть 3. Предел.

Куда и как долго мы ехали, я не знала. Серые улицы промозглого города бесцветными картинками  сменялись в окне автомобиля. Лерой молчал. Я тоже.  Слезы давно высохли. Но болеть в груди не перестало. Напротив, все мои чувства были обострены до предела. Меня можно было сравнить с воздушным шариком, который все надували и надували, не опасаясь, что лопнуть он может в любую секунду. Хотя нет! Лерой это прекрасно понимал и не хотел, чтобы я взорвалась в его присутствии.

- Куда мы едем?- если честно, мне было все равно. Абсолютно. Вместо меня рядом с Лероем сидела моя тень, совершенно обезличенная и бесчувственная.

- Никуда, - тихо ответил мужчина.- Просто едем. Скажи, когда захочешь вернуться домой.

Домой... Где был этот дом? Мне некуда было возвращаться. Меня никто и нигде не ждал.

Печальное чувство, стоило заметить.

- Отвези меня в " Шаляпин", - еле слышно попросила Лероя,- пожалуйста.

Для меня  это было единственное место, где Тимур не успел наследить. Именно там, я надеялась прийти в себя и решить, что делать дальше.

- От себя, Ксюша, спрятаться невозможно. Надеюсь, ты понимаешь это, - мой спутник участливо взглянул на меня, а затем добавил: - А от Федора лучше всего спрятаться у меня, " Шаляпин" - не самое надежное место.

- Дай мне хотя бы один день. Я должна побыть одна, понимаешь?

Лерой кивнул и без слов отвез меня на окраину города. Пока мы ехали, я отписалась Егору, что пару дней поживу у его тети Гали и присмотрю за Шпунтиком. Как оказалось, парень был только за. Мотаться на другой конец города из-за толстого обормота ему уже порядком надоело.

Шпунтик встретил меня ласковым мурлыканьем и по всему был рад нашей встрече, а может просто голоден. Лерой скептически осмотрел квартиру и явно остался недоволен увиденным.

- Ты в курсе, что Черниговский знает про эту квартиру?

Я отрицательно помотала головой.

- Он следил за тобой, когда ты здесь пряталась. Иногда сам, иногда через своих людей. Поэтому, если ты решила спрятаться от него, то место не самое удачное, - заключил он.

- Зачем ему меня искать?

- Ему может и незачем, а его отцу?

- Лерой, ты отвечаешь за мою безопасность? Вот и отвечай! А сейчас я хочу остаться одна, точнее с котом,- получилось грубо, но иначе Лерой начинал меня бесить. - Извини, но тебе лучше уехать.

Он развернулся на пятках и быстрым шагом покинул квартиру. Ни слова. Ни взгляда. Я его обидела. Но мне было все равно, я лишь с облегчением вздохнула, когда его автомобиль с гулом сорвался с места.

Я осталась одна, как того и желала. Но в этом одиночестве мне не стало легче. Квартира казалась неимоверно чужой и холодной, Шпунтик надоедливым, а мои мысли приобретали пугающие масштабы. За окном все также под завывание осеннего ветра  моросил холодный дождь. Заварив себе чай, я свернулась калачиком на диване в гостиной и задремала. Беспокойные отрывки сновидений или воспоминаний бередили мою душу, не было ни отдыха, ни успокоения в этом сне. Поэтому, когда мой мобильный ожил, оповещая о входящем звонке, я с удовольствием вернулась в реальность. О чем тут же пожалела. Звонил Тимур. Ему хватило наглости после всего, что он сделал, мне просто позвонить. Скинув его вызов, я отключила телефон. А потом резко встала, собралась и отправилась в ближайший торговый центр. Мне была нужна нормальная одежда и новый номер телефона.

- Ксю, крошка, ну как так? - хотела просто сообщить Реми свой новый номер, а оказалось совершенно забыла о вечеринке в честь его отъезда.- Будут только свои, обещаю. Тесным кругом посидим. Ну же!? Ну хочешь, приходи со своим Тимуром, только приходи!

Завтра поздним вечером Реми улетал в Париж. О моих приключениях он ничего не знал и, честно, я не хотела  ничего ему рассказывать, дабы улетал он со светлыми мыслями, а не с переживаниями за меня. Когда нам суждено с ним снова увидеться, я не знала, поэтому, не взирая на опасность и предостережения Лероя, я согласилась прийти на праздник.

Ради такого дела Егор закрыл "Кофеин" около восьми вечера, а Реми приготовил свои лучшие десерты. Как друг и обещал, собрались только самые его близкие друзья: Егор с Аней, Захар, Илья, Женя и пара его товарищей еще со времен универа.  Вечер в теплой, дружеской атмосфере  пролетел незаметно.  Мы вспоминали забавные случаи с участием Реми, сокрушались, что теперь оставались без него и в то же время практически засыпали его добрыми пожеланиями и напутствиями. Все это дело мы упорно заедали волшебными десертами, одновременно прощаясь и с ними, и запивали свежезаваренным кофе.

Поначалу в компании, казалось бы, давно знакомых людей мне было непривычно и  дискомфортно. Собственные тяжелые мысли давили на меня, не давая расслабиться. А еще где-то глубоко-глубоко внутри зудело странное чувство, очень похожее на зависть. Все ребята вокруг могли позволить себе все, что угодно: гулять, ходить на работу, учебу, проводить время вместе, да, в конце концов, они могли просто любить. Этого всего я была лишена. В их компании я особо остро ощущала, как за эти четыре месяца родной город и родные люди сломали во мне все надежды, оборвали мои крылья и растоптали мечты.  И мне понадобилось немало времени, чтобы заглушить в себе это липкое и гадкое чувство, и влиться в общение.

- Все, с меня хватит. Я похожа на колобка! Реми, я теперь тебя каждый день буду вспоминать, пока не сброшу наеденное за сегодня, - Аня руками изобразила огромный живот, а мы  все дружно поддержали ее веселыми кивками и улюлюканьем.

- У меня идея!- воскликнул Захар.- А не пойти ли нам в клуб и не растрясти там животики?

Ребята единогласно одобрили идею парня и понемногу начали собираться.

- Ты хочешь пойти? - едва слышно спросил меня Реми, усевшись напротив.

- Честно? Не очень. Но сегодня твой вечер и я буду с тобой, - с улыбкой, искренне ответила другу. Идти в клуб у меня не было ни малейшего желания. Все, что мне хотелось , это спрятаться в своей квартире и позволить себе отдаться слезам и всепоглощающей жалости к себе.

- Я тоже не хочу никуда идти. Может сбежим и немного погуляем? Когда еще удастся?- Реми заглянул мне в глаза своим добрым и печальным взглядом. Ему, как и мне, не хотелось танцевать, пить и веселиться. Его что-то беспокоило и ему нужен был рядом друг.

Под предлогом, что мне нужно заехать домой перед клубом, мы с Реми на такси доехали до центрального парка, а оттуда вдоль ярко освещенного проспекта Гагарина пошли гулять. Поначалу Реми говорил о разной ерунде: о каких-то рецептах, своих уроках по французскому, о том, что с детства боялся летать. Я слушала его, не всегда вникая в смысл слов, и просто пыталась запомнить эти мгновения. Мы были вдвоем, нам было уютно друг с другом и свободно. Уже завтра такие прогулки обещали стать  для нас лишь мечтой.

- Когда ты вернешься? Нет, точнее, я помню, что учеба у тебя на год, но неужели не будет перерывов? Каникул? Отпуска? Ну, не знаю...- целый год без Реми меня пугал и немало огорчал.

- Пока не планируется,- пожал плечами Реми. - Но, знаешь, я все еще храню надежду, что ты прилетишь  ко мне.

- Все еще?- Реми часто в шутку звал меня с собой, но ровно до того момента, пока я не призналась ему в симпатии к Тимуру.

- Ты не выглядишь счастливой рядом с ним. И я уверен, что тебя что-то беспокоит, но раз ты не говоришь, значит, на то есть причины. Я не буду настаивать. Просто хочу, чтобы ты знала, там, в Париже, я буду ждать тебя: в гости на пару дней или навсегда, - Реми замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.- Просто помни, что я буду рядом, стоит только захотеть.

Его слова не казались мне больше шуткой. И от этой мысли стало неловко. Я никогда раньше не воспринимала наши отношения как-то иначе. Только дружба. Но разве друзья так говорят?

- Я рассталась с Тимуром, - подлила масла в огонь. Мне важна была реакция Реми. Я хотела убедиться, что верно поняла его посыл.

- Он обидел тебя?- Реми оторвался от разглядывания луж на асфальте и посмотрел на меня.

- Нет, - солгала я. - Просто мы из разных миров.

- Тогда, что держит тебя в этом городе?

- Не знаю. Мама, Миронов, отец, - с каждым словом я понимала, что все это не то. Но что-то или кто-то меня держал. Я до сих пор не хотела никуда уезжать.

- Я сейчас, наверно, буду грубым, но все же скажу, - голос Реми стал резче и тверже.- Здесь без тебя им всем будет легче. Миронов твой наконец-то вздохнет с облегчением, мама спокойно продолжит лечение, Горскому не придется переживать за брешь в своем панцире, а Тимур... знаешь, наплевать, что с ним будет. Главное, он больше не причинит тебе боли. Я не знаю Ксюша, за что наказал тебя Бог, послав таких родных, но могу сказать одно. Если ты хочешь быть счастливой, тебе нужно строить свою жизнь вдали от них.

Слова Реми были близки к истине и часто приходили и ко мне на ум, но произнесенные вслух они больно царапнули по сердцу. Жалость. Вот, что испытывал ко мне Реми.

- Я не уеду, - тихо ответила я и поспешила домой.

До "Шаляпина" на такси дорога заняла не больше двадцати минут, но все это время слова Реми звенели в ушах, накладываясь  на события вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Я была настолько потерянной, испуганной и загнанной в угол, что мне захотелось исчезнуть. Не знаю почему, но, как только я переступила порог квартиры, руки сами потянулись к телефону и набрали до боли знакомые десять цифр.

- Да, - грубоватый мужской голос разорвал тишину.  Двенадцатый час ночи. Я его разбудила.

- Гена, это Ксюша. Помоги мне убежать. Пожалуйста!

- Ксюша, где ты? Что случилось? Тимур обидел?- взволнованным голосом Миронов обрушил на меня кучу вопросов.

- Да что же  вы все считаете, что мне может быть плохо только из-за Черниговского? - сорвалась в трубку.- Мне просто плохо, Гена. Вы все добились своего! Я хочу испариться! Исчезнуть! Убежать!

- Тише, Ксюша, тише! Скажи, где ты? Я приеду и мы поговорим. Ну же, девочка! - родной голос моего крокодила в эту секунду был не на шутку встревожен.

- Я на съемной квартире, в" Шаляпине".  Гена, не бросай меня! - почти рыдала в телефонную трубку.

- Сейчас буду, Ксюша. Сейчас.

Гена отключился, а я уткнувшись горячим лбом в ледяную поверхность окна, стала его ждать. Шпунтик терся в ногах, заунывно мурлыкая свою песню все время пока фары автомобиля Миронова не осветили двор. И даже потом, чувствуя мое опустошение и растерянность, он не отходил от меня далеко.

Едва открыв дверь, я бросилась к  Миронову  в объятия и, наконец, дала волю слезам. Не отпуская Гену ни на секунду, мы переместились в гостиную на диван. Он молчал и просто ждал, когда закончатся мои слезы и я смогу ему все рассказать. А мне не хотелось говорить. Как оказалось, мне просто не хватало крепкого плеча рядом. Я закрыла глаза и позволила себе быть слабой и беззащитной.

Когда я вновь открыла глаза, за окном было уже утро. Я лежала на диване, укрытая пледом. Миронов же стоял неподалеку и что-то листал в телефоне. Заметив, что я проснулась, он оторвался от гаджета  и с улыбкой заявил:

- Я сейчас не буду тебя спрашивать, что случилось, почему ты в этой квартире и зачем посреди ночи ты мне позвонила. Но одно я хочу знать здесь и сейчас! - Миронов сделал несколько шагов мне навстречу.- Почему в твоем холодильнике кроме кошачьих консервов совершенно нет никакой еды?

Я нерешительно пожала плечами.

- Через квартал отсюда есть неплохое кафе. Можем там позавтракать и заодно поговорить.

Не смотря на серое низкое небо, утро выдалось теплым и безветренным, поэтому до кафе мы с Мироновым решили пройтись пешком. Наверно, тот факт, что была суббота и достаточно раннее утро, побудил жителей микрорайона подольше понежиться в кроватях. На улице практически не было ни машин, ни прохожих, что давало нам с Геной возможность спокойно обо всем поговорить.

Я рассказала Гене об аукционе, о встрече с Горским, о предательстве Тимура.  Миронов ни ругался, ни нервничал, он просто слушал, изредка задавая мне уточняющие вопросы. Мы практически дошли до кафе, когда мой рассказ дошел до самого главного. Я знала, что если расскажу об этом в самом начале, Гена остальное даже слушать не станет.

- За день до того, как я приехала к тебе домой за вещами, кое-что произошло,- мы остановились метрах в пяти от кафе. Миронов встал напротив меня, лицом к заведению. Я же стояла к кафе спиной и смотрела за плечо Гены, на проезжую часть, на которой совершенно не было машин.

- И что же случилось? - озадаченным голосом поторопил меня с рассказом Гена.

- Вечером к Тимуру пришел отец. Он видел меня. И я думаю, что узнал.

Лицо Миронова исказила гримаса недоумения и негодования.

- И ты все это время молчала? - почти на крик сорвался Миронов.

Он начал отчитывать меня, как нашкодившего котенка, а я, зажмурив глаза, ждала, когда он успокоится.

В этом его потоке брани в мою сторону, я не сразу расслышала звук притормозившего рядом автомобиля. Открыв глаза, я заметила огромный белый внедорожник с наглухо затонированными стеклами. Постепенно заднее начало опускаться, открывая вид на мясистую и отталкивающую физиономию Черниговского старшего. Все, на что у меня хватило сил от испуга, это еле слышно , не своим голосом произнести:

- Федор, Федор Черниговский.

Но Гена меня не слышал. Он все еще находился в возмущенных чувствах и не прекращал на меня ругаться.

Черниговский несколько мгновений сверлил меня своим рыбьим взглядом, а потом, улыбнувшись мне омерзительно слащавой улыбкой,  резко поднял свое стекло. Но не успела я выдохнуть, как тут же открылось переднее, а на меня уставился человек в черной маске и  с оружием в руках.

Время остановилось. Я смотрела в лицо палача и не могла вымолвить ни слова. А Гена, словно ничего не замечая, продолжал воспитывать во мне сознательность , ругая за безответственность. Ощущение безысходности заставило меня закрыть глаза и принять то, что было мне суждено.

Раз.

Слова Гены казались все тише и дальше. Чему быть, того не миновать. Может это все и к лучшему. Я- одна сплошная головная боль для всех.

Два.

Чей-то смутно знакомый голос издали взорвался громогласным "Миронов".  Или мне просто показалось. Это все страх.

Три.

Крепкие мужские руки с силой схватили меня за плечи. А в голове только одна мысль, чтобы  человек в маске не промазал, чтобы Миронов не пострадал. Так стало спокойнее и уже почти не страшно.

Четыре.

Оглушительный хлопок. Удар. Боль. Тишина. И только отрывки былого сна на подкорках сознания:

- Не закрывай глаза. Я же тебя предупреждал.