Глава 13. Вино или текила?

Митя уснул, едва мы выехали с парковки. Малыш устал на тренировке, хорошо поел и побесился с Ариной в детской комнате. Илья остановил машину на светофоре, обернулся и сфоткал Митьку. – Смешно спит, – пояснил он. – Ты не против? – Нет, конечно. Спит действительно забавно. Он отрубается, как нарколептик, за секунду. Раевский энергично закивал, тронул машину. – Спасибо, что осталась на обед, – заговорил Илья чуть позже. – Мне понравились Ратмановы. Хорошая семья. – И по бизнесу я буду много общаться с Никитой. Он хочет новую аппаратуру, а я могу раздобыть не по космическим ценам. Нам придется дружить. Я отвернулась к окну, размышляя о нашей реальности и ближайшем будущем. Посмотрела через зеркало на Митьку. Он спал, но я не решилась обсуждать наши тайны при нем. – Нам надо поговорить, Илья, – сказала я. – Наедине и в спокойной обстановке. Он усмехнулся. – Это вроде моя реплика. Но я не против. Ты все равно останешься с Митей на ночь. Ведь так? В его взгляде промелькнуло беспокойство, и я поспешила подтвердить наши планы. – Да, мы останемся. Митя уснет вечером и все обсудим. – Как скажешь. Илья довольно улыбался до конца пути. Я перебирала в уме, чем могла его так обрадовать? Ответа не нашла и решила не быть столь мнительной. Раевский, надо признать, вел себя идеально. За то время, в которое он снова стал частью моей жизни – ни одного слова лжи, никаких тайн. Даже отца он приструнил весьма достойно. Для меня были дикостью такие отношения в семье. Но, возможно, лучше так, чем холодное отчуждение. Илья не выглядел виноватым или сомневающимся. Мне это в нем нравилось все больше. Раевский изменился. Пришлось признать это, как и то, что он отец моего сына. Задумавшись, я не заметила, как мы доехали. – Ого, так быстро? – проговорила я, когда мы въехали во двор. – Да, мне нравится доступность района. – Еще бы. Илья не стал комментировать мою вспышку. Думаю, он понимал, что я немного завидую. Ладно. Я очень завидовала. Жилой комплекс бизнес-класса, закрытая территория, очень много зелени, потрясающие детские площадки, два пруда. Кто бы не желал тут жить? Митя не проснулся, когда Илья остановил машину. – Я попробую вынуть его и отнести домой в кровать, – сказал Раевский. Я одобрила его план кивком. Обычно Митька не просыпался, мог проехать на мне из машины до кровати и досыпать дома. Но едва Илья взял его на руки, он встрепенулся. – Эй, мы уже приехали? – Да. Я отнесу тебя в кроватку, малыш. Спи. Илья все правильно сделал. Он аккуратно держал Митьку, бережно нес его, не спотыкаясь. Но уже в лифте я поняла, что спать никто не собирается до самой ночи. Митька тер глаза и зевал во все горло. Я не стала уговаривать его подремать еще, хотя стоило. «Быстрее вечером отрубится, чтобы мы поговорили», – расчетливо подумала я. Хотя Митя больше не спал, но слезать с Ильи он не собирался до самой двери. – Можешь поставить его, Илья. Он не спит, – сказала я, пока мы шли по ковровому полу к квартире. – Мне не тяжело, – заявил Раевский. – Ему не тяжело, – подпел Митя. – Он сильный. – А ты хитрый, как сто индейцев, – не позволила я мужчинам оставить за собой последнее слово. Мой сарказм иссяк, едва Илья пустил нас внутрь. Я вообще лишилась дара речи. Разумеется, я ожидала шикарные просторные апартаменты, но все равно не была готова к панорамным окнам в пол, огромной гостиной и шикарному виду на реку и город. Я так и замерла с балеткой в руке и открытым ртом. Мой сын не перенял привычку замирать. Митя, наоборот, был открытым, громким, безудержным. Он помчался к окну, визжа как поросенок. – Вау! Мама, вау! Илья, офигеть! Это окно! Это дом. Твой дом? Ты правда тут живешь? Неужели ты тут живешь? – Живу, – скромно признался Раевский. – Это кино какое-то. Мне так нравится. Митька подошел к окну, но остановился у самого края. – Я ведь не вывалюсь? – Конечно, нет, – рассмеялся Илья. – Но это не повод прижиматься лицом к стеклу, – очнулась я. Поздно. Митька уже впечатал свой нос и положил обе ладошки на окно. Илья цыкнул на меня. – Уймись, Ева. Смотри, как он радуется. – Останутся следы. – Плевать. Придет домработница и все ототрет. Дай парню покайфовать. Я сдалась. Они оба правы. Митька в восторге в сотый раз за день. Илье – приятно. И никому нет дела до заляпанного стекла. Мне кстати тоже плевать, если им хорошо. Внезапно удовольствие сына легло для меня на одни весы с радостью Ильи. Устав лелеять свои обиды, я обнаружила, что радоваться всем втроем намного приятнее. Подойдя к сыну, я положила руки ему на плечи, тоже посмотрела на город. – Ночью вид, наверное, еще лучше? – Да, так и есть, – подтвердил Илья. – Скорее бы стемнело, – нетерпеливо пожелал Митька. – А фонарики в реке отражаются? Илья задумался и, как всегда, рассеянно потеребил волосы на затылке. – А я и не знаю, – сказал он. – Не обращал внимания. Я прыснула. – Зачем покупать такой вид, если не смотришь в окно? – Я уже тебе перечислял плюсы района. Я не сдержалась и поддразнила его. – Да-да, зелень, мобильность, безопасность. Зануда. Илья прижал ладонь к сердцу, изображая оскорбленное достоинство. – Зануда? Это я зануда? Я рациональный человек. – Почти то же самое, что и зануда, – продолжала я потравливать его. – Забавно, что минуту назад ты ругала ребенка за отпечатки носа на стекле. А за обедом сто раз терла ему лицо салфеткой. Кто тут из нас еще зануда? Я не отступала. – Он весь перепачкался. Я должна была его вытереть. – Это бессмысленно, Ева. Нельзя съесть бургер и остаться чистым. Это фантастика. Вытираться в процессе – бессмысленно. Митька хохотал колокольчиком, слушая наш шутливый спор. Я могла стоять у окна вечность или хотя бы до вечера, чтобы дождаться огней, играющих на глади реки. Но Митя не мог залипать так долго. Он заставил Илью показать квартиру. Я сопротивлялась, но недолго. Митя пришел в восторг от своей спальни. Хотя я не поняла почему. Там стояла кровать, тумба, шкаф. – Пустовато, – заметила я. – Я хотел, чтобы Митька сам выбрал тему и обстановку. Что ты любишь больше всего? Космос? Черепашек ниндзя? Будем вместе наполнять твое жилище. Я собиралась паниковать, потому что мы не обсуждали с Митей регулярные ночевки в доме Ильи. Мы вообще не обсуждали ничего, связанное с Ильей. Любой взрослый человек начал бы задавать вопросы. Почему в этом доме будет его комната? Каким боком этот мужчина относится к нашей семье? С какой стати так активно участвует в жизни ребёнка? Но самому ребенку было все равно. Он умел радоваться, не искать скрытых смыслов и причин своего счастья. – Я хочу черепашек. Или трансформеров? О, а можно монкартами все заставить? Было бы круто. – Давай переспим с этой мыслью. Можно хоть все сразу, чтобы не выбирать. Илья тоже не особенно парился. Он прямо-таки кайфовал от общения с сыном. – Я вчера установил на приставку «Черепашек». Можно играть даже втроем. Хочешь? – Еще бы! – Маму возьмем? Я не успела придумать причину для отказа за три секунды, а через пять я уже сидела на диване напротив плазмы и смотрела ролик заставки про черепах из канализации. – Не много ему впечатлений за один день? – занудно спросила я Илью. – Я его не уложу в новом доме. – Я уложу, – отмел Раевский мои опасения и добавил, чтобы успокоить. – Не переживай, мамуля. Мы часик поиграем и пойдем готовить ужин все вместе. Часиком дело не кончилось. Митька с Ильей рубились дольше, а я устала минут через сорок и дезертировала на кухню. В холодильнике отдыхали фрикадельки из индейки. Нашлась картошка и овощи. Я решила заняться ужином сама. Но Илья привел Митю, как и обещал. Они принялись мне помогать: чистили картошку. Не уверена, кто делал это хуже из двоих мужчин. Они кое-как измучили пяток картофелин, пока я поджаривала фрикадельки и терла морковку. – Я обычно заказываю еду, – оправдывался Илья, пока я осматривала толстую стружку кожуры. – Почему не заказал сегодня? – Я люблю, когда ты готовишь. Вкуснее любой доставки из ресторана. Я охнула от его наглости. – Ты бессовестный, Раевский. Я собиралась отдыхать, а не готовить. – Мы тебе помогаем, – влез Митя. Я могла бы сказать, что дороже было бы не мешать, но решила не обижать таких сердобольных мужчин. – Да, ваша помощь бесценна, – проговорила я, улыбаясь тайком. Илья накрыл стол, и я не могла не заметить красивый фарфор. – Тарелки восхитительные. – Мама подарила на новоселье, – признался Илья. – Я первый раз их достал, если честно. Я покачала головой, не одобряя привычки Раевского. Мне стало его немного жаль. – Еда из доставки, квартира не обставлена, огней на реке ты не замечаешь. Звучит очень грустно, Илья. – Я много работал, – оправдался он. – И стал богатым, – закончил Митя логическую цепочку. Илья натянуто рассмеялся. – Не такой уж я и богатый. – Я не встречал людей богаче тебя, – снова припечатал его сын. – Машина крутая. Квартира, как у банкира какого-то. Илья развел руками и не стал спорить. Митька, довольный своей правотой, продолжил поглощать картошку. Раевский откинулся на стуле и тихо сказал, чтобы слышала только я: – Вроде все есть, а счастлив только с вами. Наши взгляды пересеклись. Илья улыбнулся мне робко. Я покраснела и чуть не выпалила: «Я тоже». Вовремя очнулась и сцепила зубы. Вопреки моим переживаниям, Митя уснул на новом месте очень быстро. Илья вернулся из спальни немного расстроенный. Он держал в руках книжку про Груффало. – Вырубился через три минуты, – пожаловался Раевский. – Мы еще и лиса не встретили. – Сочувствую. – Я похлопала Илью по плечу. Он недолго переживал, бросил книжку на стол и забрал у меня тарелку, которую я сбиралась помыть. – Не страдай фигней, Ева. Есть машинка для этого. Твои руки созданы для других дел. – Каких, например? – выпалила я. Привычка дразнить Илью вернулась в мою жизнь. Я в очередной раз покраснела от своих двусмысленных подколок. Зато Илье понравилось. Он подергал бровями и сказал: – Ты умеешь нежно держать совсем другие вещи. – Прекрати, – зашипела я, отворачиваясь. Он посмеивался, продолжая ставить посуду в мойку. Илья не продолжил скользкую тему, и я решила сменить вектор беседы. – Значит, Митя быстро заснул? Не возился? – Нет. Моментально отрубился. Как в машине. – Потому что в машине спал совсем мало. Ему пока сложно без дневного сна. – Да-да, надо учитывать это при выборе времени тренировок. Илья закрыл дверцу посудомойки, подошел ко мне сзади. Слишком близко. Мне было не по себе и на расстоянии, а когда запах его одеколона обжег нос, стало совсем горячо. Илья склонил голову и прошептал мне в ухо, почти касаясь мочки: – Хочешь вина? Я вцепилась в столешницу и попыталась беспечно рассмеяться. Изо рта вырвалось грубое карканье, но я продолжала держать лицо. – Ты собрался напоить меня и соблазнить, Раевский? Илья тихо засмеялся. Его дыхание опалило мою шею. Пришлось потереть бедра друг о друга, чтобы хоть капельку избавиться от напряжения. – Если бы я хотел тебя напоить и уложить в постель, то предложил бы текилы. Проверенное средство. – Козел, – фыркнула я. Чтобы выбраться из плена, пришлось развернуться и оттолкнуть Илью. Руки обожгло, когда я коснулась его груди. Но стало легче, едва я присела за стол. – Не откажусь от вина, – сказала я, вспомнив, что нам нужно поговорить о Мите. Илья неспешно достал из шкафа бутылку, открыл и налил два бокала. – Спасибо, что ты здесь. И Митя тоже, – сказал Илья вместо тоста. Не давая мне ответить, он стукнул своим бокалом о мой и сделал глоток. – Пожалуйста, – тихо ответила я и тоже пригубила. Я думала вино будет терпким и мощным, но неожиданно оно оказалось округлым и согревающим. Глоток придал мне сил. Без лишних преамбул я сказала: – Думаю, надо сказать Мите, что ты его отец. Я увидела в глазах Ильи удивление, а следом страх. – Так скоро? Ты уверена? – засомневался он. – Мы только начали узнавать друг друга. – А ты уже приготовил ему комнату в доме, отвез в бассейн и познакомил с друзьями. Ратмановы очень милые, тактичные люди. Они не задали нам ни одного вопроса. Никто из них не назвал Митю твоим сыном, хотя это очевидно. Но не все люди такие. В другой раз нам может не повезти. Илья допил вино одним глотком, сморщился, проглотил и… согласился. – Да, ты права. Я не подумал об этом. Мне казалось, так естественно пойти пообедать вместе с ребятами. – Потому что ты все знаешь, Илья. А Митя – нет. И друзьям ты не сказал, что он твой сын. – Разве? Я не стыжусь вас, честное слово. – Знаю, но у нас странные отношения. Согласись? – Да, ты права. Мите надо сказать. И снова в голосе Ильи звучала неуверенность. Он переживал и сомневался. В себе? – Думаешь, он воспримет новости нормально? У меня не было для него точного ответа. Я боялась и переживала тоже. – Не знаю, Илья. Митя умеет удивлять. Раевский хмыкнул. – Это точно. Нам надо учиться доверять ему. Скажем утром? – Да. Илья сжал руки в замок и долго смотрел на меня. Как будто хотел что-то сказать или спросить. Или протереть дыру у меня на лбу одним взглядом. Его губы, сначала плотно сжатые, расслабились, уголки тронула легкая улыбка. Я облизнулась от желания поцеловать его. Сидеть напротив самого красивого мужчины в мире – то еще испытание. Я подхватила бокал легким движением и встала из-за стола. Окно манило меня вечерними красками. Оно безопаснее, чем хозяин роскошных апартаментов и отец моего сына. Я вовремя подошла оценить ночной вид. По реке плыл корабль, на палубе танцевали люди. Я не видела с высоты силуэты, скорее угадывала. Яркие пятна светили в темноте, отражались в воде. – Надо же, огоньки действительно отражаются, – проговорил Илья у меня за спиной. Я вздрогнула и коснулась спиной его груди. Попыталась отодвинуться, но тяжелая сильная рука обняла над грудью и прижала сильнее. Я не сдержала стона. Илья читал мои мысли. Он знал, что думаю о ночной Москве, знал, как сильно я желаю его объятий. Илья вздохнул и сказал: – Пока я пытаюсь втереться в доверие к Митьке, ты просто готова взять и рассказать ему. Чтобы не травмировать мальчика и не попасть в дурацкую ситуацию. Ты молодец, детка. – Это логично. Разве нет? – Я не додумался. И не уверен, что пора. – Я тоже не уверена, Илья. Но лучше так… Я не договорила, потому что он положил ладонь мне на шею и стал поглаживать. – Митька весь в тебя, – проговорил Илья, продолжая ласкать мое горло. Я обожала, когда он так делал. Подставлять ему уязвимые места и доверять, наслаждаться. – Ты тоже меня все время удивляешь, Ева. – Глупости, – хрипло прошептала я. – Я самый заурядный человек на земле. Илья не согласился. – Ты самая смелая девушка из всех, что я знаю, – проговорил он своим гипнотическим тихим бархатным голосом. – Отважная и мудрая. – Нет, – пискнула я. – Я дура и трусиха. – Нееет, – протянул Илья смеясь. – Вздор. Он провел носом по моей шее и жадно вдохнул воздух за ушком. – Я влюбилась в женатого мужика и залетела от него. Не дура ли? – грустно шутила я, пока тот самый мужик продолжал нюхать меня. Илья простонал и куснул за ушком. – Я очень старался запудрить тебе мозги… – оправдал он мою глупость. – Зачем ты это делал? Я так и не поняла. – Потому что влюбился в тебя по уши, Ева. Знаю, меня это не извиняет, но я не чувствовал себя женатым. Мы с Таней расстались. Я уехал и встретил тебя. Новые подробности не делали меня счастливой, но хоть немного объясняли его поведение и мотивы лжи. Я одновременно хотела и не хотела знать больше. Любопытство, обида, боль и страсть снова разрывали меня изнутри. Я одновременно хотела прижаться к Илье и оттолкнуть его. Он продолжал держать меня и говорить, не оставляя выбора. – Ты всегда выбирала сердцем, Ева. В этом твоя мудрость и смелость. Совсем юная, совсем одна, ты не испугалась моего отца. – Я испугалась, Илья. Я сходила с ума от страха. – Но аборт не сделала. Ты выбрала Митю. И я снова не могла с ним согласиться. – Это не выбор, Илья. Я не могла выбрать иное. Неужели ты не понимаешь? – Чем сильнее понимаю, тем сложнее держаться от тебя на расстоянии. Иллюстрируя свои чувства, Илья прижал меня еще крепче. Его вторая рука легла на мое бедро, а губы заскользили по шее. – Ева, я без ума от тебя. Это невыносимо, – шептал он, покрывая поцелуями мою шею. – Ты такая красивая, притягательная. Иди ко мне. Илья забрал у меня бокал, поставил на столик, взял мою руку и закинул себе на шею. Я запрокинула голову и теребила его волосы, позволяя целовать кожу и рассказывать, какая я сексуальная, желанная, горячая. Меня трясло без остановки. Я словно вибрировала и одновременно закипала. Все было как в тумане. Совершенно не помню, как мы оказались в гостиной на диване. Я сидела верхом на Илье, ласкала пальцами его скулы и целовала в губы. Он сжимал мой зад, заставляя меня ерзать на нем. Мы стонали по очереди, отчаянно терлись друг о друга. Как глупые девственники, которым стыдно снять одежду, но безумно хочется близости. Илья теребил мою футболку по краю, водил пальцем по поясу джинсов. Я боялась попросить его. Он, видимо, боялся быть напористым. Одни поцелуи распалили меня до предела. Что будет, если он коснется моей груди или между ног? Я умру. Просто умру. Илья снова читал мои мысли. Он проник пальцами под футболку, тронул живот, погладил и повёл руку выше. Я застыла и тяжело дышала ему в лицо, беспомощно ждала, что будет дальше. Коснувшись кружева лифчика, Илья остановился и спросил: – Детка, могу я..? Ответить я не успела, потому что из-за дивана раздался голос нашего сына. – Попить хочу. Можно мне воды? Я собиралась быстренько спрыгнуть с Ильи и дать Мите попить, но его отец опять соображал быстрее. Он аккуратно ссадил меня на диван, встал и повел ребенка обратно в спальню. – Я тебе поставил стаканчик у кровати, на тумбочку. Забыл? – ворковал Илья. – А… да? – сонно пробормотал Митя. – Пописать хочешь? – Не… Они ушли в спальню, продолжая болтать. Митя вряд ли проснулся до конца. Хорошо, что дошел до гостиной, не налетев на мебель или стену. Илья вернулся минут через пять. Я едва успела прийти в себя. Он сел со мной рядом на безопасном расстоянии, сказал: – Он сразу вырубился. Видимо, перевозбудился после приставки и бассейна. Ты права, не стоит устраивать много активностей в один день. – Ты молодец, – перебила я Илью. – Быстро уложил его. Раевский растрепал волосы и признался. – Я репетировал, Ева. Был готов ко всем внештатным ночным событиям. Нервный смешок вылетел из моего рта. – Зачем? – Чтобы произвести на тебя впечатление. Мне ужасно хотелось, чтобы ты разрешила брать Митю на ночь. Чтобы мы проводили с ним время вдвоем. Илья рассмеялся над своими словами, словно это была удачная шутка. Не успела я глазом моргнуть, как он сгреб меня в объятия, усадил себе на колени. – Теперь я точно хочу проводить ночи в этом доме и с тобой тоже, – объяснил он. – Обязательно с тобой, детка. Он стал снова меня целовать, но я уже включила голову и не могла вернуться к безудержной страсти, которая лишала меня памяти и воли. Илья сжал мое бедро, погладил внутреннюю сторону. Я простонала. Боже, как бы мне хотелось позволить ему все… – Пойдём в спальню, – позвал он. И тут же сам понял, что я не готова. – Нет? – уточнил Илья. – Ты не хочешь? Я рассмеялась, чуть не плача. – Как можно тебя не хотеть, Раевский? Это невозможно. Но… Я не… Ты… У меня не хватало слов, чтобы выразить все свои эмоции. – Ох, Ева, – выдохнул Илья и прижал мою голову к своей груди. Я слушала его сердце и успокаивалась. Илья не отпускал меня. Я отказалась заниматься с ним сексом, но он все равно держал меня в объятиях. – Слишком рано, да? – угадал он. – Наверное… – Нам следует делать все медленно. Постепенно. Не как в прошлый раз. Я подняла голову и спросила с опаской: – Уверен, что нам надо? – Абсолютно, – ответил Илья без капли сомнения. – Мы можем начать с поцелуев? Сходить на свидание? Я кашлянула. – Какое свидание, Илья? Митя… – Митя спит днем и будет по часу заниматься в бассейне. Мы успеем поболтать и выпить кофе. Например, завтра? Что скажешь? – Скажу, что ты сбрендил. Я никуда не пойду, пока ребенок спит дома. Я покрутила пальцем у виска. Его не остановил мой негативный настрой. Взяв мои руки в свои, Илья расцеловал каждый пальчик и сказал: – Не надо никуда ходить. Я буду очень стараться, чтобы заслужить твое доверие, Ева. Чтобы заслужить тебя. Мы должны попробовать еще раз. Он прижался своим лбом к моему и ласково целовал кончик носа. Илья больше не предпринимал попыток соблазнить меня. Мы просто сидели и обнимались. Новая степень близости и доверия. Наши поцелуи всегда заканчивались сексом. Было странно просто сидеть рядом в одежде и получать удовольствие. Мне нравилось. К этому я была готова. – Хочешь посмотрим кино или еще что-то? – предложил Илья. – Нет. Можно я просто посижу вот так? Я заерзала, и Илья простонал. Его член все еще надеялся на секс. – О, прости, – сразу стала я извиняться и сползать с его колен. Но Раевский удержал меня – Нет. Останься. Мне нравится, когда ты так близко. – Разве это не больно? – Я справлюсь. У меня большой опыт. Я хихикнула. – Расскажи про первый год Мити, – попросил Илья. – Что именно? – не поняла я. – Все. Как приехали домой? Как кормила? Он много плакал? – Он много ел, – сразу вспомнила я. – Плакал иногда, но, думаю, потому что переедал. Илья усмехнулся. – Неужели был тем младенцем со складочками? – Он был похож на моржа. – Не верю. Куда все делось? Он худой сейчас. – Вырос. Но я, правда, переживала, что мы много едим. Хорошо, что врач был нормальный и поддержал кормление по требованию. Хотя медсестра настаивала на раз в три часа. – Ретроград, – фыркнул Илья. – Неужели такие еще остались? – Конечно. Она и памперсы мне почти запретила, когда пришла первый раз на осмотр. Только на ночь можно. – Кошмар. Пригласила бы ее тогда стирать пеленки. – Нет, я просто игнорировала. – Тоже вариант. А фотки Мити у тебя есть? – Конечно. Телефон. Я указала на столик, и Илья чуть ослабил хватку, чтобы я могла дотянуться. Оказывается, у меня было совсем немного фотографий первого года. Илья листал их, жадно рассматривая каждую. – У меня дома есть альбом. Там и папины фото тоже. Он нас много снимал. Тебе надо посмотреть карточки с Митей. Он очень любит это дело. – Да, обязательно. Голос Ильи стал хриплым. Я в очередной раз ощутила колкое чувство вины. Обида и страх не позволили моему сыну иметь отца. Илья не видел, как Митя гулит, переворачивается первый раз, садится и ползет за игрушкой. Судя по его разбитому виду, он хотел. – Я бы так хотел быть с вами, – подтвердил Илья словами мои предположения. – Если бы… Теперь пришла моя очередь прикрыть ему рот ладошкой. – Знаю, Илюш. Если бы ты знал, то был бы рядом. Илья потерся губами о мою ладонь, прижал ее к щеке и улыбнулся. – Илюша, – повторил он. – Ты впервые назвала меня так… После… Я покраснела и пыталась вырвать руку, но он не отпускал. В его блестящих глазах даже в полумраке я видела радость. – Я люблю тебя, Ева. Спасибо, что у нас есть шанс. «Я тоже тебя люблю», – хотела сказать я. Но нервы подвели, и я расплакалась.