Глава 5. Заложники

Я вошла в темную тихую квартиру. Папа спал с Митей в кровати. Они выглядели очень мило. Я бы стояла и любовалась ими до утра, но нужно было улепетывать и срочно. Мне не привыкать собирать вещи за десять минут. Пять лет на съемных квартирах научили аскетизму. Я старалась не шуметь, чтобы дать папе и Мите поспать. Быстро сложила в сумку свои и Митькины шмотки, вскипятила и вылила в термокружку остатки супа. Главное, не забыть горшок и щетки. Черт знает, почему они главные, если можно купить в любом супермаркете. У папы есть ключи. Он сможет сам подать объявление и показывать квартиру всем желающим. Ну а на сделку я сама приеду на денек. Сейчас я разбужу сына и уеду, чтобы никогда больше не видеть Илью. Он не найдет нас в Москве. Он вообще никогда нас не найдет. Старший Раевский не узнает, что я его обманула. Он не сможет нам навредить. Сев на диван, я велела себе успокоиться. Подышав квадратом, чтобы избавиться от приступа паники, я немного пришла в себя. Сумка, ночь, машина, брошенный отец и сонный ребенок. Отличный план, Ева. Только в него совсем не вписывается текила, которую я глушила в баре. Блин, я так отвыкла от алкоголя, что совсем забыла о несовместимости оного с вождением. Зато текила прекрасно помнила свои функции. Меня размазало. Я прилегла на минутку. Убавив с помощью дыхательных практик адреналин, я ощутила ужасную усталость и головокружение. Клянусь, я не закрывала глаза, а только моргнула. Но очнулась, когда на улице было уже светло. – Мам. Мама. Я разлепила глаз и увидела, что Митя стоит у дивана. Он просиял, заметив, что я ворочаюсь. – Доброе утро. Включи мультики. Резко сев, я уронила на пол плед. Похоже, папа меня укрыл. – Уже утро? Сколько времени? Где дедушка? – забросала я ребёнка слишком сложными вопросами. Митя предсказуемо пожал плечами. – Я проснулся, пописал и вылил горшок, – все, что он мог мне ответить о ситуации в доме. – Молодец, малыш, – похвалила я парня и чмокнула в щеку. Отца дома не было. Похоже, он тихонько ушел, пока я дрыхла. Кошмар какой-то. Привычка спать без задних ног при любой возможности сегодня со мной сыграла злую шутку. Интересно, если меня будут этапировать на Колыму за похищение ребенка, я тоже не проснусь? Идиотские мысли с похмелья. Митьку я родила, а не украла. Он мой. Даже Виктор Раевский не сможет упечь меня в тюрьму за вранье. Зато его сын точно намеревается влезть в мою жизнь. Сегодня утром события в баре казались мне дурным сном. Но я не повелась на уловки разума и текилы. Сумка все еще стояла у двери. Я поспала и могу сесть за руль. Похмелья толком и не было. Голова не болела, только во рту вкус лайма и соли. – Митя, мы уезжаем, – сообщила я сыну, который все еще стоял около меня с пультом. – А мультики? – обиделся он. Его губки сжались и кривились уголками вниз, подбородок дрожал, обещая мне скорую истерику. – Нам нужно выехать быстрее, чтобы не попасть в пробки, – попыталась я объяснить. Митя захныкал и стал хитрить. – А завтрак? – Ты же не завтракаешь так рано. – Я мог бы посмотреть мультики за завтраком. Я присела перед ним на колени и сжала плечики. – Эй, малыш, мы с тобой должны быть заодно. Я очень тороплюсь в Москву. Помоги мне, пожалуйста. Или не мешай. – Опять работа? – заворчал Митька. Он передумал плакать, но все еще злился на меня. – Дела, – туманно пояснила я, чтобы не обманывать. – Ладно. Но мы заберем сухарики, которые деда нажарил вчера. С таким ультиматумом нельзя было спорить. – Согласна. – И сок мне купишь. Я буду есть и пить по дороге. – Он не спрашивал, а уверенно ставил условия. Меня немного покоробило его сходство с дедом в этот момент. Как будто мало, что он похож лицом на Раевских. Еще и характер диктаторов достался с паршивыми генами. Но возражать я не стала. Сок и мультики – это не принципиальные уступки. В ответ я выдвинула свои условия. – Если захочешь писать, скажешь. – Скажу. – Ладно. Тогда обещаю сок в дорогу и много мультиков по приезду. – Урааааа!!! Ты лучшая мама в мире. Митька вырвался и запрыгал на одной ножке. Он слишком рано стал взрослым. Похоже, я его таким сделала. Баловать сына не было особенно возможностей. Я совсем недавно перестала выживать. Спасибо хорошей работе. Митя совсем разбесился от радости, стал скакать на диване. Не хватало мне еще падения. – Чистим зубы и поехали, молодой человек, – осадила я его и пошла в ванную. Умывшись, я помогла Мите с зубами и одеждой. Буквально через полчаса мы вышли из дома, направились к машине. Я тащила сумку, а Митя деловито пер свой горшок. Он предлагал поменяться каждые пять секунд. Потому что он мужчина, а я девочка. – Девочкам надо помогать, – настаивал хмурый сын. Я забрала у него горшок и поставила в салон на всякий случай. Стратегические девайсы должны быть рядом. Следом в салон отправился Митька. Я пристегнула его в кресле под продолжение ворчания. – Как я буду тебе помогать, если ты не даешь? – Ты помог мне с горшком, – не согласилась я. – Он легкий. Тебе было тяжело. – Мне нормально. Я привыкла, родной. Митя вздохнул и смирился. Я выдала ему сухарики, который мы собрали в контейнер с собой, и пообещала: – Сейчас заедем на заправку и купим сок. Настроение улучшилось. Митя снова улыбался. Я закрыла дверь и обошла машину. Но не успела взяться за ручку водительской двери, меня кто-то схватил за плечо и развернул. Я оказалась прижата к капоту. Снова прижата, как несколько часов назад. И это опять был Илья. Он все-таки догнал меня. – Далеко собралась, Ева? Я в очередной раз замерла и окаменела. Илья словно вылез из моих ночных кошмаров, где зомби с его обезображенным лицом утаскивал меня в преисподнюю. Я приготовилась, что сейчас под нами разверзнется земная твердь, и мы оба полетим в тартарары. Но вместо треска земной коры я услыхала голос своего сына. – Йо-хо-хо, придурок! Скосив глаза, я увидела, как Митя замахивается в лучших традициях боевиков. Думаю, он хотел ударить в живот, но дотянулся только до паха. Маленький кулачок со всей силы врезал Илье по самому дорогому. Раевский моментально отпустил меня и сложился пополам, заскулил от боли. Мне стало жаль его. К тому же включилась мамка-воспиталка. Я на автомате отчитала сына. – Митя! Ты что!!! Нельзя так. Я скорее схватила сына за руки, потому что он намеревался добавить Илье. – Тебя тоже нельзя хватать руками, – заявил мой маленький защитник. – Так что он первый начал. – Неважно, кто первый начал, – продолжала я. – Главное, не устраивать драк. Насилие – не метод. – Я должен был сидеть и смотреть, как мужик хватает мою маму? – Ребенок дело говорит, – неожиданно похвалил Митьку Илья. – А ты заткнись лучше! – Митя ткнул в него пальцем очень грозно. Я начала косеть от богатой лексики моего сына. С одной стороны, он очень метко подбирал выражения, но все же не стоит это поощрять. – Пожалуйста, следи за словами, молодой человек, – осадила я сына. – Пусть он следит за руками. Еще неизвестно, на что среагирует металлоискатель: на свинец в его заднице или на дерьмо в башке. Общий треш ситуации не помешал мне нервно хрюкнуть, подавляя смешок. Митя точно цитировал какой-то боевик. Поразительно, как быстро прилипают к ребёнку ругательные реплики. Илья тоже усмехнулся и присел на колени, чтобы поговорить с Митей. – Я извиняюсь за применение силы, – проговорил он очень серьезно. – Мне жаль, что я не сдержался. Митя молчал насупившись. На его лице отражались муки выбора. Казнить Илью или принять извинения? – Вы собирались уехать, и я вспылил. Мне очень нужно поговорить с твоей мамой. Я не могу позволить ей улизнуть от меня. – Илья глянул на меня и добавил: – Опять. – Опять? – переспросил Митя. Я думала, Илья уйдет от этого уточнения, но он пояснил. – Да. Мы давно знакомы, и твоя мама все время ускользает от меня. Это неприятно. Поэтому я немного вышел из себя. Мне очень стыдно. Этого больше не повторится, обещаю. Мир? Он протянул Мите руку. Тот выдержал драматичную паузу, оценивая открытую ладонь Ильи. Я следила за ними как завороженная. – Окей, извинения приняты, – сжалился Митя и крепко пожал руку Ильи. – Мама, мы от него ускользаем? Вопрос сына поставил меня в тупик. Я хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Воспользовавшись этим, Митя начал сам отвечать на свои вопросы. – Мы собирались остаться здесь на недельку, но мама сказала, что надо срочно ехать. Мне больше нравится летом у деды, чем в Москве. Я бы хотел побыть подольше. Я поспешила закрыть ему рот рукой. – Митя, ты слишком много болтаешь. Он продолжал мычать мне в ладонь, елозя по ней губами. – Нам срочно нужно уехать, Илья. У меня дела. – В Москве? – уточнил Раевский. – Какие? Он при этом довольно улыбался, словно выиграл в лотерею. Я сжала губы и ничего не ответила. – Я ждал всю ночь, чтобы поговорить, Ева. Давай обойдемся без сцен, спокойно поднимемся и обсудим наши дела. Я хочу знать… – Нет! – выпалила я, перебивая его. Вцепившись глазами в Илью, я умоляла его взглядом ничего не говорить при Мите. – Пожалуйста, не здесь и не так, – простонала я, борясь со слезами в голосе. Думаю, он все понял. Илья посмотрел на Митю, снова на меня и вполне мирно сказал: – Я бы хотел поговорить наедине, но прямо сейчас. Если у тебя срочные дела, я поеду с вами. – В Москву? – не поверила я. – Хоть в Квебек, Ева. Я никуда не уйду, пока… – Черт с тобой. Давай поднимемся. Митька вырвался из моего захвата и потребовал объяснений. – Мы не поедем? – Пока нет, дорогой. Он воспринял это удивительно легко. – Я возьму горшок и сухарики, – сообщил Митя, дергая дверь машины. – И сок. Ты обещала сок! Илья достал мою сумку из багажника и пошел за нами в магазин. Я быстренько взяла коробку сока, оплатила, и через минуту мы уже входили в подъезд. Я следила за Ильей во все глаза, готовая закрыть ему рот, едва начнет говорить при Мите что-то шокирующее. Он помалкивал, слава богу, но доверия моего все равно не заслуживал. Мы вошли в квартиру, и Митя отправился относить горшок в спальню. Я сразу зашипела на Илью. – Хоть слово при ребенке скажешь, и я придушу тебя. – Я не собирался ничего обсуждать при Мите, – не менее зло зашептал Илья. – Думаешь, я ждал всю гребаную ночь, потому что обожаю сидеть в темноте на лавочке? Я ахнула. – Ты ждал всю ночь? – Да, на скамье у подъезда. Как пес, – выплюнул Илья. – Зачем? Илья растолковал мне, как невменяемой: – Чтобы не будить ребенка, разумеется. – Зачем ты вообще пришел? – Да, зачем ты пришел? – повторил за мной вернувшийся в прихожую Митя. Мы с Ильёй стояли друг напротив друга у двери, пререкались, не разувшись, даже дверь я забыла запереть. – Ты опять обижаешь маму? – с угрозой в голосе поинтересовался мой сын. – Мы просто разговариваем, Митя. – Я за тобой наблюдаю. Митька направил два пальца на свои глаза, затем указал ими на Илью. Все было бы очень смешно, если бы это происходило не с Ильей. Зато сам Раевский вполне весело посмеивался. – Ты очень болтливый парень, знаешь? – проговорил Илья, потешаясь над Митей. – Знаю, – он пожал плечами. – Мама мне каждый день об этом говорит. И просит помолчать хоть минуту, чтобы она могла послушать свои мысли. – Вчера тебе, наверное, было плохо. Поэтому ты больше помалкивал на приеме в моем кабинете? Митя хлопнул себя по лбу и выпалил: – Ты доктор! Из клиники. Я вспомнил, где мы виделись. – Меня часто не узнают без формы. Я привык, – махнул рукой Илья. – Значит, ты мамин знакомый, а не какой-то хрен с горы… – Митя! – рявкнула я, окончательно сатанея. – Еще слово, и я запрещу тебе общаться с дедом. – Но деда так и не говорит. – «Крепкий» орешек, – влез Илья. – Они смотрели крепкий орешек. Джон Маклейн и Рождество. – Йо-хо-хо, при… – начал восторженно цитировать Митька, но ругательство проглотил под моим суровым взглядом. – Вы меня с ума сведете. Я разулась и прошла в ванную помыть руки. Илья последовал за мной и напомнил об этом же Мите. Парень растолкал нас, чтобы влезть первым. В тесной ванной я сразу же оказалась прижата к Илье. Он стоял позади, похоже, не возражал. Мы встретились глазами в зеркальном отражении. Меня затягивало в синий омут глаз Ильи. Голова шла кругом, подташнивало от нервов. Митя намывал руки и ничего не замечал. – Помыл два раза, – похвастался сын, показывая мне ладошки. – Раз мы никуда не едем, я могу посмотреть мультики? – Да, – выдохнула я. – Сам включишь? – Попробую. У меня получается. Он умчался вихрем пробовать. Илья тотчас закрыл дверь в ванной и зашептал: – Ты можешь бегать сколько угодно, Ева, но Митя – мой сын. Ведь так? Он все понял сам, но требовал от меня подтверждения. Я опустила голову, пытаясь срочно что-то придумать. Илья не дал мне возможности спрятаться. Он развернул меня к себе лицом и приподнял мою голову за подбородок, смотрел прямо в душу. Его синие глаза снова заставляли меня бледнеть, краснеть, дрожать и таять. – С чего ты взял? – жалко сопротивлялась я. – У меня есть глаза, Ева. А еще я умею считать. Ему четыре года. – Откуда ты знаешь? Илья закатил глаза. – Медицинская карта. – Твою мать, – выругалась я в сердцах. – Это ничего не значит. Думаешь, я только с тобой спала? Очень самонадеянно, Раевский. Илья мрачно усмехнулся и приподнял бровь. – Готова прикинуться шлюхой, чтобы избавиться от меня? – Я готова прикинуться хоть драконом, хоть змеей, лишь бы никогда не видеть твою морду. Илья положил мне палец на губы, запрещая нести чушь. Он вытащил из кармана телефон, снял блок с экрана, провел еще пару раз пальцем и показал мне фото. Я вздрогнула. На меня смотрел мальчик, один в один Митя. Только фото было плохого качества и, видимо, старое. Илья озвучил мои запоздалые догадки. – Это я на фото, Ева. Как вышло, что твой сын от другого мужчины похож на меня? Он издевался, говорил очень тихо, но голос дребезжал от сдерживаемой злости. – Ты уехала и скрывала от меня сына четыре года! – Нет, – прошептала я. Слезы катились по лицу, обжигая кожу. – Если собираешься врать дальше, я подам в суд и потребую генетическую экспертизу, – пригрозил Илья. – Нет-нет-нет, – хрипела я. – Ты не можешь… Ты не станешь… – Еще как стану, Ева! Скажи мне правду. Сейчас! – Он взял меня за плечи и встряхнул. – Митя мой сын? Сквозь пелену слез я смотрела на Илью. Его сведенные брови и сжатые губы не обещали мне ничего хорошего. Я не могла придумать ничего убедительного, чтобы отвязаться от него. Кажется, у меня не осталось путей отступления. Я призналась: – Да. Илья отпустил меня и выдохнул с облегчением. Добился своего, козел. Я тряслась в беззвучных рыданиях и глупо надеялась, что он на этом успокоится. Сколько мужиков в курсе своего отцовства и игнорируют его на двести процентов. Может, все еще обойдётся, и старший Раевский ничего не узнает. Задергалась ручка двери, и с той стороны Митя сообщил громко: – Мама, телек глючит. Замок сломался, что ли? Он продолжал выламывать дверь. Я глянула в зеркало и поняла, что ничего не смогу объяснить сыну. Он действительно умный мальчик и поймет сразу, что Илья причина моих слез. – Илья сейчас посмотрит. У меня что-то в глаз попало, – соврала я почти убедительно и включила холодную воду. Раевский подыграл мне. Он открыл замок и пошел разбираться с мультиками. Митя увидел, что я умываюсь, и не стал допытываться. Ему позарез нужны были мультики. Я продолжала поливать на лицо холодной водой, чтобы веки хоть немного остыли. Когда пальцы начало ломить, а лицо отваливаться, я выключила воду. Разумеется, Илья быстро решил проблему и вернулся стоять над душой. – Там был новый мульт по подписке. Я оформил вам, – сообщил он. – Не стоило, – начала я, но осеклась, наткнувшись на очередной злой взгляд. – Я хочу и буду участвовать в жизни Мити, – предупредил меня Илья. – Всеми возможными способами. Нам придется это обсудить. Лучше начать прямо сейчас. И мне понадобятся объяснения, Ева. Он подал мне полотенце. Я промокнула лицо и потребовала: – Подожди, когда Митя уснет. Не хочу, чтобы он слышал. Илья кивнул и предупредил: – Я буду ждать здесь. Я и не мечтала, что он уйдет опять сидеть на лавочке. Чтобы немного успокоиться, я пошла разбирать сумку. Митька сидел на кровати и трескал сухари под мультик. Коробка сока стояла на тумбе. Готова поспорить, он выпил его за пять секунд. Илья пошел за мной на кухню и смотрел, как я мою брошенную в спешке кастрюлю. От его наблюдения хотелось чесаться. – Митя в порядке? – спросил Илья. – А? Что? – встрепенулась я, не очень соображая, о чем он говорит. – Его не тошнило больше? – Нет. Все хорошо. Еще вчера утром я собиралась с сыном в больницу. Как будто вечность прошла, а не сутки. Справившись с посудой, я решила помыть раковину. Илья продолжал стоять и глазеть. – Сядь на диван хотя бы,– попросила я. – Не надо придерживать косяк. Дом крепкий. Раевский хмыкнул и прошел к дивану. Я продолжала возиться на кухне и бояться тихого часа Мити. Кажется, придется рассказать Илье про его отца. Врать, чтобы выгораживать старшего Раевского, не было желания. Я скрывала сына, но у меня была причина. Когда я взглянула на Илью снова, он спал. Скривившись, Раевский полулежал на диване. В его руке лежал телефон. Суровые морщины на его лице разгладились. Я подошла к нему, забрала мобильный и прикрыла пледом. Залюбовалась невольно. Красивый гад. – Он спит, что ли? – тихонько спросил Митька за моей спиной. Я вздрогнула. Как можно так незаметно подкрадываться? – Похоже, спит, – тоже шепотом ответила я сыну. – Наглый какой. У нас тут не хостел. – Он устал, наверное. – Как ты вчера ночью? Может, у нас волшебный диван? Деда тоже на нем вчера заснул, пока мы смотрели кино. – Не исключено, – усмехнулась я. – Или мы все немного устали. – Без костюма врача он прям как человек, – заметил Митя, заставляя меня смеяться. – Все врачи – люди. Ты мультики досмотрел? – Нет. Я хотел супа. Проголодался. – Сейчас налью. Термос отлично держал температуру. Мне не пришлось разогревать обед для Мити. Сын бодро работал ложкой, ел с аппетитом. В какой-то момент я глянула на спящего Илью, и мысли о побеге вернулись. Я отмела их. Дурацкая идея. Сбежать с Митей тихо не получится. Илья точно проснётся и разозлится. Мы были его заложниками.