Глава 6. Правда

Я бросила наводить чистоту на кухне и пыталась прикинуть цвета для очередного заказа. Разумеется, ничего не шло в голову, кроме банальностей. Илья спал недолго. Минут сорок, максимум час. Он медленно вернулся в сидячее положение, долго растирал затекшую шею и водил плечами. – Вырубился, извини. Привычка с дежурств, – пробормотал он. Я ничего на это не сказала. Мне на руку его бессознательное состояние. Оно лучше, чем укор в каждом слове и взгляде. Митя клевал носом под очередной мультик. Я совсем забросила ребенка с этими переживаниями. Хорошо, что болезнь отступила, а мультики мы смотрели лимитировано. Мой кризис у Мити будет ассоциироваться с отрывом на телеке. – Я уложу Митю спать, – предупредила я Илью. Он промычал что-то в ответ. Но мне не пришлось уговаривать сына ложиться подремать. Он окончательно вырубился под «Мимимишек». Мне осталось лишь выключить телевизор, обложить Митю подушками и поставить горшок рядом. Я постояла у кровати чуть дольше, любуясь сыном. Чтобы не рассыпаться на осколки снова, я решила скорее вернуться к Илье. Раевский пересел с дивана за стол и ждал меня. Он сложил руки в замок перед собой и смотрел в одну точку. – Кофе? – предложила я тихо, закрывая за собой дверь на кухню. Илья покивал, и я снова порадовалась краткой отсрочке. – Пожалуйста, Ева, больше не ври мне, – попросил Раевский, пока я возилась со старенькой кофеваркой. – А ты уверен, что хочешь знать правду? – вернула я ему колкую любезность. Илья ответил быстро и без сомнений. – Уверен. У меня нет иллюзий на собственный счет. Я знаю, что поступил с тобой плохо… – Плохо, – я фыркнула, почти швыряя в Илью чашку. – Ты растоптал меня, Илья. – Да. Знаю… Он, наверное, собирался извиниться, но я видала в гробу его сожаления. Не давая вставить слово, я сама добавила: – Мало того, что ты меня бросил, так еще и позволил своему отцу издеваться надо мной. – Раевский опять открыл рот, пытаясь возразить. Я снова ему не позволила. – И не говори, что не знал. Уж ты точно знаешь своего отца. Ты прекрасно представлял, что он сделает со мной после того, как застукал нас. Илья выдержал мой яростный взгляд, не отвёл глаза и смело признал: – Да, я бросил тебя. Поступил как жалкий трус и подонок. Это все равно не отменяет факта, что у меня есть сын. А ты его скрывала. Это неправильно, Ева. Его горькая искренность спровоцировала и меня на жесткую правду. – Это самое правильное, что я сделала. Илью перекосило. Глаза блеснули, он сдвинул брови и закусил губу. Если бы он был нормальным человеком, а не подонком, я бы решила, что ранила его. – Мальчик имеет право знать. Ты не можешь решать за него и за меня, – процедил он сквозь зубы. – Да, не имею. И очень жаль. Я врала от чистого сердца. Мне тысячу миллионов раз хотелось сказать Илье, что у него есть сын. Меня не останавливали его жена и их ребенок. Раевский, хоть и подонок, но все равно лучше такой отец, чем никакого. Митя пока пару раз спрашивал про папу, и я все время его отвлекала от этого разговора. Не хотела врать, а правду сказать не могла. Кофеварка давно сварила нам кофе. Я встала, чтобы налить в чашки. Илья молча наблюдал, как темная жидкость доходит до краев его чашки. – Ты правда так думаешь? – неожиданно спросил он. В голосе снова была тонна уязвимости и боли. Он обезоруживал меня своим жалким виноватым видом. Солгать третий раз я не смогла. – Нет, Илья. Я много раз хотела найти тебя и все рассказать. Начиная с того дня, когда узнала о беременности. Я звонила тебе, но ты не брал трубку, приходила в бар и ждала. Но ты выбрал не меня, а свою семью, свою жену, своего ребенка. – Выбрал, – обреченно подтвердил Илья, глядя в кофе. – Это моя самая большая ошибка. Мое глупое сердце сделало сальто и забилось под горлом. Меня бросило в пот. Илья как будто уловил новый запах и поднял голову. – Не было ни одного дня, чтобы я не жалел, Ева. Ни одного дня, чтобы я не думал о тебе. Илья протянул ко мне руку, но я схватила чашку, чтобы избежать прикосновений. – Ты настолько злишься, что готова наказать и меня, и нашего сына? – спросил он, снова убивая меня глазами. – Нет. У меня есть другие причины скрывать Митю, Илья. Сказав это, я перешла Рубикон. Пути назад нет. Придется признаваться и потом полагаться только на себя и Илью. Однажды он меня подвел. Глупо надеяться на метаморфозы. Но убедить Раевского хранить в тайне от отца существование сына у меня вряд ли получится. – Какие причины, Ева? – спросил Илья с нажимом, видя, что я не спешу продолжать. – Скажи мне. Не ври больше, ради бога. Мои руки тряслись, пока я пыталась сделать глоток из чашки и снова отсрочить признание. Илья забрал у меня чашку и взял мои ладони в свои. – Скажи, – проворил он, сдавливая, согревая мои холодные пальцы. Вырваться из плена я больше не пыталась. Илья опять заморочил мне голову. Быть искренней с ним всегда проще, чем юлить и притворяться. – Я обещала твоему отцу, что сделаю аборт. Он дал мне много денег на врача и за молчание. Я забрала их и уехала в Москву. Оу, Илья. Больно. Я пискнула, выдирая из его хватки свои руки. – Черт, прости, – выпалил Илья, отпуская меня в тот же момент. – Прости, Ева. Я не хотел. Он вскочил со стула как ошпаренный, толкнул стол. Кофе разлился по маминой любимой скатерти. Я с отстраненной тоской наблюдала, как расползается безобразное пятно. Мои эмоции пятилетней давности вернулись вместе с воспоминаниями. Мне восемнадцать. Мама умерла три дня назад. Илья месяц как уехал. Тетя Маша ушла на работу. Я сидела на этом же месте. Мою кухню мерил шагами старший Раевский. Совсем как Илья сейчас. Только Илья молча метался по кухне, а его отец не стеснялся в выражениях. «Я знаю, что ты беременна от моего сына, Ева. Тебе не нужен этот ребенок. Всего восемнадцать, девушка. Ты хотела поступать в Москву на архитектура. Я тебе помогу. Проходные баллы на платное всегда меньше. Илье тоже не нужен ублюдок на стороне. У них с Таней скоро родится дочка. После стажировки они вернутся в город. Илью ждет карьера в администрации. Ты говорила, что любишь его. Если это правда, не порти жизнь ни моему сыну, ни себе». – Ублюдок? Он назвал нашего ребенка ублюдком? – заорал Илья, вытаскивая меня из воспоминаний. Неужели я говорила что-то вслух? Боже. Стерев слезы, которые снова катились по щекам, я вернулась в реальность. – Не ори, – рявкнула я шепотом на Илью. – Митю разбудишь. Я пошла проверить сына. Митька ворочался и бормотал что-то с закрытыми глазами. Присев на кровать, я погладила его по голове. – Шшш, малыш. Все хорошо, – прошептала я. Он чмокнул, улыбнулся и снова заснул. Я вернулась к Илье. Он стоял у окна, вцепившись руками в волосы, обернулся, едва услышал меня и закрывающуюся дверь. – Он заснул? – Да. Митя хорошо спит, но это не повод вопить на весь дом. – Я понял. Прости. Я села за стол и сделала глоток кофе, который еще не успел остыть. Илья тоже вернулся к столу. Правда садиться не стал, а стоял у стены, разглядывая меня. – Мне всей жизни не хватит, чтобы извиниться перед тобой, так? – спросил он. Я не ответила. Очень легко свалить все на него, назначить главным козлом. Однако, и тогда, и сейчас у меня хватало мозгов понимать, что набрасывал дерьмо на вентилятор старший Раевский, а я стояла и обтекала, не пытаясь сопротивляться. Илья сбежал, пытаясь остаться чистеньким. Самый хитрый. Мне пришла в голову идея, как использовать его чувство вины. – Ты можешь вместо извинений оставить нас в покое, Илья. Если твой отец не узнает о Мите… – Думаю, он уже знает. И теперь я взвизгнула: – Ты сказал..? Илья приложил палец к губам, напоминая мне о тишине. – Не ори, Ева. Да, я сказал маме вчера. Она, скорее всего, передаст отцу. – Чтоб тебя, Раевский! – Я хлопнула ладонями по столу. – Почему ты такой балабол? – Я был зол на тебя, Ева. Ты умчалась из клиники, не объяснив мне ничего. – Я надеялась, что ты не поймешь. Илья рассмеялся. – Очень смешно, Ева. Я же не дебил. – К сожалению. – И мужа у тебя никакого нет, – заметил Илья. – Иначе Митя уже бы мне все про него рассказал. Он слишком умен, к сожалению. – Я не хочу и не буду скрывать сына, – продолжал он. – Мой отец не заставит тебя вернуть деньги. Теперь я издевательски прыснула. – Конечно, он не заставит. Я же не писала расписку. Но мой отец все еще живет в этом городе. Виктор угрожал, что испортит ему жизнь и тогда, и сейчас. – Сейчас? – удивился Илья. – Он приходил к тебе? – Я сама к нему пришла. Вступала в наследство. Я крутнула пальцем, имея в виду квартиру мамы и тети Маши. – А, понял. Илья сдавил переносицу пальцами и пообещал: – Я не позволю ему к вам приблизиться. – Он твой отец, Илья, – возразила я. – И влиятельный человек в городе. – Это не отменяет, что он козел, – в сердцах выпалил Раевский. В этом я с ним была абсолютно согласна, но все еще не понимала и не доверяла Илье. – Как ты его удержишь? В подвале запрешь? – Я всегда буду с вами. – Это невозможно. – Почему? – Потому что я не живу в городе. Мы с Митей уезжаем, забыл? – В Москву. Помню, конечно. По удачному стечению обстоятельств я тоже живу в Москве, Ева, – почти радостно сообщил мне Илья. Я вспомнила его довольную улыбку, когда Митька говорил о Москве. Все встало на свои места. Ну или почти все. – Ты же работаешь в клинике, – вспомнила я. – Мы были у тебя на приеме. – Я вышел, чтобы заменить педиатра. Ровно на один день. – С какой стати, если ты там не работаешь? – Потому что это моя клиника, Ева. Я приехал решить административные вопросы. На неделю, не больше. Меня тоже ждут дела в Москве. – У тебя и там клиника? – ткнула я пальцем в небо. – Три, – гордо уточнил Илья. – Как же твои планы осесть в Англии? Жена и дочь там остались? О них ты не предпочел забыть? Как всегда. Я позволила себе очередной смешок. – Таня осталась в Англии, – сказал Илья без эмоций. – Она больше мне не жена. – А дочь тоже тебе не дочь после развода? – продолжала я давить на его сомнительные отцовские чувства. Илья облизал губы и причесал пальцами свои шикарные густые волосы. – У меня нет дочери, Ева. Таня не смогла выносить ребенка. Случились преждевременные роды на шестом месяце. Девочка родилась мертвой. – Господи… По спине снова прокатился холодный пот. Я невольно примерила на себя слова Ильи. Шесть месяцев – это большой срок. Я хорошо помнила, как Митя пинался. Я разговаривала с ним и могла часами рассматривать снимки и видео с УЗИ. Уже на этом сроке я видела, что он похож на отца. Слезы опять покатились по щекам. Я подняла глаза и посмотрела на Илью. Его глаза тоже блестели. – Я не знала. Прости, – проговорила я, едва ворочая губами. – Не знала. Ничего, – бросил Раевский. – Почти всю беременность Таня провела в больнице. Шансы были невелики. Последние слова он говорил отстраненным врачебным тоном. Думаю, Илья видел много печального и несправедливого за свою практику. Но смерть своего ребенка до рождения он пережил с трудом. Прекратив терзать волосы, Илья шмыгнул носом и расправил плечи. – Я уехал к жене и бросил тебя, – сказал он почти спокойно, просто констатировал факт. – Больше я не допущу такой ошибки. Я хочу быть рядом с сыном. Знаю, ты меня никогда не простишь. Скорее всего, тебе плевать на мои чувства. Имеешь право на это. Но ради Мити позволь быть с ним рядом. Я открыла рот, чтобы напомнить о Викторе, который мне угрожал. Илья предугадал мои мысли. – С отцом я тоже разберусь, Ева. Пожалуй, только у меня есть силы противостоять его шизоидным представлениям об устройстве мира. Каждый божий день я спрашивала себя: если бы Илья знал о сыне, как бы он себя вел? Илья из моих глупых фантазий вел себя именно так. Он бы защитил меня, заботился о Мите, не позволил бы никому нас ранить. Но он не был таким пять лет назад. Кажется, за пять лет изменилась не только я. – Я хочу проводить с сыном все свое свободное время. Хочу узнать о нем все, – продолжал перечислять Илья список желаний. – Я прочитал его карту десять раз, Ева. Но мне нужны твои подробности. Пожалуйста, позволь мне узнать про ваши пять лет без меня. Пять лет. Не четыре года Митьки. Он хотел знать и обо мне тоже. Я не должна была реагировать на эти важные мелочи, но реагировала. – Не смей сразу вываливать на него правду, Илья, – ощетинилась я, чтобы скрыть свое размазанное состояние. – Нельзя сразу говорить, что ты его отец. – Конечно, – согласился Раевский. – Скажем, когда он будет готов. Я не стану травмировать мальчика. Будет все, как ты решишь. Ты знаешь его лучше всех. И ты отлично справляешься, между прочим. – Ох, Илья, не перегибай. Лесть – это уже лишнее. Он улыбнулся мне печально, но искренне и сказал: – Это правда, а не лесть, Ева. Ты и сама это знаешь, но зачем-то скромничаешь. Не надо. Я задрала нос и гордо согласилась: – Да, я молодец. Иногда мне хочется бегать по потолку, но в целом мы с Митькой команда. Улыбка Ильи стала шире. Он открыл рот и собирался сказать мне что-то еще приятное. Я приготовилась принимать его похвалу, но нас прервал Митя. Он толкнул дверь и вошел к нам очень сладкий и сонный, протирая кулаком глаз. – Привет. Я поспал. Хочу гулять, – заметив Илью, Митя добавил. – Пусть он с нами пойдет. Можно?