Глава 15

В кабинете повисла липкая, тягостная тишина, которую нарушало только тяжелое, взволнованное дыхание Суслякина. Щеки чиновника покраснели, на лбу и висках выступил пот. Он выдернул из кармана платок, дрожащей рукой промокнул лицо — раз… другой, — стирая следы своей паники, и нервно скомкал клочок белой ткани в кулаке. Выдохнул хрипло, как-то обреченно:

— Чего вы от меня хотите?

Видимо, даже самое страшное наказание казалось Алексею Петровичу предпочтительнее этого разговора. Я чувствовала тяжесть ауры сильного оборотня, вожака, лидера — несколько смазано, правда, потому что целью был другой человек — и понимала, что Марвелл сейчас давит на своего оппонента всей своей «весомой» тигриной сутью.

— Хочу… — лорд директор специально сделал паузу, чтобы еще больше дезориентировать собеседника, — чтобы вы сами во всем признались. Поверьте, господин Суслякин, это в ваших же интересах. Мне не доставляет никакого удовольствия подрабатывать еще и палачом. Расскажете — и сразу же забудете все свои грехи. Как и то, что вообще работали в нашей организации. Согласитесь, это гуманно… за измену.

Суслякин резко посерел проблеял что-то невразумительное, но, тем не менее, откровенничать не торопился.

А ведь боится… смертельно боится тигрейшества, да и вообще, совесть явно нечиста — это видно по его поведению. Так на что он надеется? На охранные амулеты и заклинания? Наверняка, кабинет оборудован чем-то подобным — что должно защищать не обремененного магическим даром чиновника от чар и ментального воздействия «гостей» из Мидгарда. Но глава ДММТ не простой посетитель, против него это не сработает.

Тогда в чем причина бессмысленного сопротивления Алексея Петровича? Чего он опасается больше, чем гнева Марвелла? Или кого? А может, дело в том, что клерк не просто берет взятки, и все гораздо серьезнее? Если так… Значит, где-то здесь, рядом, очень близко есть улика. Весомая настолько, что уже не оправдаться.

Как только я это поняла, ведьминская сущность тут же оживилась, встрепенулась, горяча кровь, настойчиво требуя отпустить. Ей было важно найти, обнаружить, раскрыть, навести порядок.

— О… Проснулась-то, полетела, — заворчала Мура, впервые за долгое время давая о себе знать. — Ты, Евка, вместо того, чтобы глазки тигру строить, лучше силу свою направь. Эх… Всему тебя учить надо.

— Как направить? — озадачилась я.

— Слейся с ведьмой. Доверься. Пусть она станет твоими глазами, а ты — ее чутьем.

Слейся… Хорошо Муре говорить, делать-то мне приходится.

Глубоко вздохнула, прислушиваясь к себе, сосредотачиваясь… Ресницы сами опустились, но, как ни странно, я продолжала видеть все, что происходит — только немного иначе, размыто, что ли. Голоса стали чуть глуше и звучали теперь отдаленным эхом, а чувства, наоборот, обострились. Теперь я ощущала, как шелестят за окном листья, хотя окно в кабинете было наглухо закрыто.

Под столешницей, в кармане пиджака Суслякина, на подоконнике и в шкафу с деловыми бумагами что-то поблескивало. Защитные амулеты… На человеке — самый сильный, на мебели — послабее. Но не они нас с «ведьмой» сейчас волновали. Мы искали нечто совсем иное. Запрещенное.

И нашли.

Это был сверток — подозрительно похожий на тот, что изъяли у гиен, сейчас я ясно видела его энергетическую силу. Он бы ослепительно сиял, если бы не особая оберточная бумага, которая не пропускала магию — для того, чтобы скрыть товар от таможенников. Но даже несмотря на это, я все равно чувствовала потенциал содержимого, его мощь.

Лунная пыль…

Я моргнула, постепенно возвращая себе привычное зрение.

Неужели Суслякин как-то связан с гиенами? Помогал, и они за это отдавали ему часть товара? А сам чиновник? Скорее всего, он часть некой цепочки приближенных к магической кормушке, и тоже с кем-то делился. Вряд ли байкеры были единственными контрабандистами, с которых на таможне взимали «плату».

Вот только непонятно, зачем Алексею Петровичу лунная пыль, если у него и дара-то нет? Как товар? Как средство обогащения? А не проще ли, в этом случае, брать деньгами? Зачем так рисковать?

Глупо.

Если только… Если кто-то, имеющий влияние на таможне, не перекупал у него наркотик. Скажем, для личных нужд. А что? Обрести могущество почти каждому хочется, а связываться с мидгардскими дилерами по ту сторону врат рискованно. Проще получить товар на этой половине, пока он еще не прошел таможню, а затем самому доставить его «на родину». Рядовой сотрудник ДММТ вряд ли способен все это организовать.

И я почему-то посмотрела на леди Хейлайл, а она — на меня. Не знаю, что мадам Гарпия заметила в моих глазах, а вот в ее совершенно явственно мелькнуло понимание. Я подозревала главу оперативного отдела, и она каким-то образом догадалась об этом.

Миг…

Другой…

И взгляд женщины заледенел. Она вздернула подбородок, показывая, что сдаваться без боя не намерена.

Что ж, ее право. Прежней Еве и в голову бы не пришло связываться с таким опасным противником, но ведьма требовала справедливости, и я выдержала чужой взгляд.

Фами отвернулась первой.

Да… Доказать ее вину будет непросто. Особенно, если учесть, что она маг, а значит, лунная пыль лишь усиливает ее дар, но не оставляет внешних следов и не меняет цвет глаз…

В ушах неожиданно зазвенело, сбивая меня с мысли. Предательски закружилась голова.

— Ева, что с тобой? — прозвучал совсем рядом голос Кирстена, и меня бережно придержали за плечи. А потом и вовсе опустились рядом притягивая к крепкому, надежному телу. — Откройте окно, Суслякин. Быстрее! Фами, принеси воды.

Вода от этой «милой» дамы? Нет уж, увольте. Я бы не рискнула брать еду и питье из ее рук, а вот воспользоваться моментом стоило. Тем более, слабость постепенно, но уверенно отступала.

Подняла голову и утонула в янтарном взгляде. Лорд директор не просто беспокоился, он был в панике. Еще пара секунд — и Марвелл поднял бы на ноги не только всех врачей города, но и всех целителей Мидгарда. В груди стало очень тепло, сердце забилось часто-часто, а еще безумно захотелось дотронуться до щеки, где уже проступила темная щетина.

— Ты… как? — сипло выдохнул его тигрейшество.

— Лучше, — улыбнулась я, наблюдая, как тревожные морщинки на лбу мужчины постепенно исчезают. Самое время предупредить. — Сверток на полу, за тумбочкой.

Марвелл переспрашивать не стал, просто молча кивнул.

И нет, он не посмотрел на Фами, даже не покосился в ее сторону, на лице тоже ничего не отразилось, но я… Видимо, сегодня моя внутренняя ведьма была в ударе, и я «чувствовала» лорда директора как-то особенно остро, поэтому сразу и совершенно отчетливо поняла: он тоже подозревает леди Хейлайл. Пусть у Кирстена нет ведьминого чутья, но дураком он тоже не был и подружку беззаботно студенческой юности давно просчитал Только вот доказательств у него не имелось, а без них обвинение не предъявишь. Оттого и медлил, позволял мадам пока вести свою игру. Стерег, как хищник в засаде, ожидая, когда та совершит ошибку. И с нами позволил пойти по этой же причине — чтобы понаблюдать, как глава оперотдела себя поведет.

Что ж, если так, я обязательно помогу — использую свой дар, чтобы найти улики и вычислить нужный след. А дальше… Тигр свою добычу ни за что не упустит. Тем более, пока леди считает врагом только меня. Значит у Марвелла, будет время подобраться к жертве поближе и спланировать решающий прыжок.

— Вода.

Перед моим носом замаячил стакан, который цепко держали красивые пальцы с длинными, очень яркими ногтями.

Я невольно сглотнула, представив, как эти… когти так же жестко и крепко смыкаются на моей шее. Подхватила стакан, но пить не стала — сразу поставила на журнальный столик. Кто знает, что леди Гюрза туда подмешала? Но даже если ничего не добавила, плюнуть собственным ядом, которого у нее в избытке, вполне могла.

Мои сомнения не остались незамеченными. Фами презрительно скривилась, расценив это, как страх перед более сильным противником, то есть перед нею. Начальник же, наоборот, одобрительно улыбнулся, полностью разделяя проявленную осторожность, и обратился к чиновнику — тот замер у открытого окна и жадно дышал, словно воздух ему был нужнее, чем мне.

— Что же вы застыли, господин Суслякин? Доставайте. Живее, милейший, живее. Не тратьте понапрасну мое время.

— П-простите… Что доставать? — проблеял Алексей Петрович. Краснота давно сошла с его лица, сереть он тоже передумал и стал теперь белым, как погребальный саван. Я даже испугалась за здоровье нашего гостеприимного хозяина, не дай бог, удар хватит.

— Сверток доставайте, который у вас на полу за тумбой, — пояснил тигрейшество. — Или у вас имеется еще что-то запрещенное?

— Запрещенное? У меня? Да что вы говорите?! — возмутился Суслякин, но послушно полез за тумбочку. Достал и «искренне» удивился, отчаянно при этом переигрывая. — Что это? Первый раз вижу. Подбросили. Да-да. У меня знаете, сколько недоброжелателей и завистников? Так и запишите в своих протоколах.

— А вот об этом вы расскажете уже дознавателю. В деталях и подробностях, не пропуская ничего. Я его как раз вызвал, — спокойно парировал лорд директор. — Но предупреждаю, говорить стоит только чистую правду. Поисковое заклинание сразу покажет, что вы прикасались к свертку, раскрывали его и прятали. С чарами не шутят, неуважаемый. Об этом известно каждому магу, и это нужно помнить всем, даже тем, кто не наделен даром.

На этом разговор, в принципе, был исчерпан — улика найдена, виновник установлен. Но тут в диалог Суслякина и начальника ДММТ внезапно вмешалась Фами.

Ох, зря она это сделала.

— Кир, стоит ли отрывать от дел Агния? — ласково пропела леди Сирин, не замечая, что ее уловки не действуют. Я-то это чувствовала, а вот Марвелл своим непроницаемым лицом, явно ввел главу оперотдела в заблуждение. — Я тоже находилась здесь, все видела, досконально представляю сложившуюся ситуацию. Могу сама допросить господина Суслякина и написать протокол. Так будет проще и быстрее, согласись.

— Вот как? — тихо, очень мягко переспросил тигрейшество.

Но Фами уловила в тоне босса что-то еще и замолчала… на мгновение. Отступила на шаг, коротко выдохнула, а затем предприняла еще одну попытку — сдаваться мадам не собиралась.

— Ты же знаешь, наши с Агнием службы всегда помогают друг другу, — призывно улыбнулась она, подыскав новое оправдание своей настойчивости, чтобы она не выглядела слишком уж подозрительной. — Думаю…

— Не думаю! — не дослушав, в тон ей отрезал Марвелл. Резко поднялся на ноги, заложил руки за спину. — Протоколом и бывшим чиновником Суслякиным, который не только пособничал контрабандистам, но и распространял секретную информацию, а также сведения об одаренных полукровках, рожденных на Земле, займется лорд Агний Верт. Совету я доложу сам. И, Фами, запомни: сам — это значит сам. Лично. В свое время. Я ясно выражаюсь?

Щеки женщины вспыхнули, а в глубине глаз, прежде, чем она прикрыла их ресницами, промелькнул очень недобрый огонек. Ее только что поставили на место, отчитали как девчонку — и все это в моем присутствии.

— Но Кирстен…

— Возвращайся в департамент, к Денмару. Он ждет. И не дай тебе боги, по дороге «заскочить» куда-нибудь… по своим делам.

Лорд директор произнес это так сурово, что даже я прониклась. Хейлайл, судя по всему, тоже — неохотно, но все же склонила голову в знак покорности, и почти сразу ее подняла, чтобы…

— Я могу захватить с собой стажера и проводить ее до академии, — неожиданно произнесла она.

Вот тут уже я растерялась и напряглась. Сердце тревожно застучало, дыхание сбилось, а ладони предательски вспотели, выдавая мое волнение.

— Не нужно. — К счастью, Марвелл и на этот раз не воспользовался «любезным» предложением подруги. — У нас есть еще здесь дела. Кроме того, Еве недавно было плохо, ей стоит отдохнуть перед межмировым переходом… Иди, Фами. И не забудь мои слова.

— Да, Кир.

Нет, на лорда директора она не смотрела. Все ее раздражение, злоба и ярость достались мне. Будь это не эмоции, а боксерские удары, я бы сейчас лежала в глубоком нокауте. Если бы вообще осталась жива. Я никогда не нравилась Фами. С самого начала она видела во мне потенциальную угрозу своему благополучию, даже не зная о спящем ведьминском даре. Женщину категорически не устраивало, что Марвелл взял меня под свою опеку. А теперь, после сегодняшних событий, ее ненависть лишь еще больше окрепла.

В дверях Хейлайл столкнулась с мужчиной в форме таможенника — мне уже приходилось его видеть, в тот день, в таверне, именно он допрашивал хозяина и служанку.

— Добрый день, Фами.

— Для кого как, — поморщилась леди в ответ на приветствие, еще раз обожгла меня взглядом и вышла.

— А, Агний. Заходи, — тон лорда директора неуловимо изменился, утратив властную отстраненность и холодность. — Магзапись с подробностями нашей с господином Суслякиным беседы я тебе отправил. Осталось составить протокол и скрепить его подписью обвиняемого. Ну, или кровью, тут уж как пойдет. Уверен, Алексей Петрович расскажет обо всем, что знает. Это в его интересах.

Хозяин кабинета, по-видимому, тоже рассчитывал, что его станет допрашивать глава оперотдела. С уходом Хейлайл все надежды рухнули — это было заметно по затравленному взгляду, поникшим плечам и ауре обреченности, которая окружала чиновника.

— Да-да… Расскажу… Все расскажу… — промямлил он, умоляюще глядя на тигрейшество, но тот уже отвернулся. Шагнул ко мне, подал руку, помог подняться и обнял за талию.

Конечно, это было всего лишь желание помочь, поддержать после приступа слабости, но… Я все равно разволновалась, смутилась и, наверное, покраснела. Ладонь Кирстена казалась такой горячей, что почти обжигала, даже через одежду…

— Я провожу, — мягко, с успокаивающими нотками в голосе, произнес Марвелл.

— К-куда?

Губы почему-то пересохли, но я не решалась их облизнуть.

— В мой кабинет. Тебе действительно нужен отдых, а еще сладкий горячий чай. И… я подумал, ты захочешь позвонить маме. Встретиться с ней ты пока не можешь, до конца адаптационного периода новичкам нельзя покидать магически насыщенное пространство. Но мой телефон в полном твоем распоряжении.

— Что? Я… Я… Конечно, захочу.

Так и подмывало завизжать от радости и броситься его тигрейшеству на шею, но я сдержалась.

— Спасибо…

Он не ответил. Просто кивнул, спрятав теплую улыбку в уголках губ.

Подобная забота очень тронула. Благодарность переполняла меня, заставляя счастливо улыбаться в ответ, но вместе с признательностью внутри росло, искрилось что-то еще — большое, светлое и чистое, как свежевыпавший снег под солнцем.

* * *

— Ева, чай.

— Что? — огромные зеленые глаза недоуменно захлопали и уставились на Марвелла.

Кажется, своими словами он оторвал девушку от каких-то размышлений. Интересно, о чем она так усердно думала?

— Пей. Я добавил настойку роджа. Не беспокойся, всего несколько капель. Это поможет быстрее восстановиться.

— А…

— А звонить будешь потом, когда полностью придешь в себя. Ты же не хочешь, чтобы мама что-то заподозрила и начала волноваться?

— Нет… Конечно нет…

Тонкие пальцы потянулись к оставленной на столе чашке, и Кирстену нестерпимо вдруг захотелось накрыть их своими ладонями, ощутить ответное тепло, задержать, хоть ненадолго. Потребность оказалась настолько острой, что он на мгновение прикрыл глаза, чтобы не испугать девушку жаждой, что, наверняка, читалась сейчас в его глазах.

Не оттолкнуть. Не испугать раньше времени.

Ева…

Маленькая ведьмочка с дремлющим пока даром и запутанной, неясной родословной.

Его ведьмочка…

Да, именно его.

Когда Кир начал так о ней думать? Он и сам не знал. Все произошло стремительно и неотвратимо. Незаметно для него самого.

В жизни Марвелла, самого молодого главы ДММТ и Лорда одного из крупнейших кланов оборотней, было немало женщин. Очаровательных и, как правило, неглупых, юных и зрелых, стыдливо-застенчивых и раскрепощенно-страстных. Спутниц на одну ночь или более-менее постоянных любовниц. Но ни к одной из них он не испытывал и сотой доли того, что чувствовал к этой девочке.

Ведьме.

Его паре.

В том, что Ева его истинная, он уже не сомневался. Тигр сходил с ума, требуя завоевать, присвоить, оберегать, не отпускать далеко. Уничтожить всех соперников, что посмели кружить рядом и надеяться на что-то. Да и сам Кир в ее присутствии дурел настолько, что с трудом сохранял ясность мысли. Постоянно внутренне одергивал себя, контролировал, заставляя сдерживаться.

Рано, пока рано…

Нельзя идти напролом. Если он сорвется, ничего хорошего из этого не выйдет.

Ева, разумеется, не простой человек, но она и не оборотень. На нее зов пары не действует — если она и слышит его, то очень слабо. А давить, навязывать свои желания, принуждать, как поступали с истинными некоторые из его предков… Нет, он никогда так не сделает. Ему нужна ее любовь, искренние эмоции, а не молчаливая покорность желаниям мужчины.

И он обязательно своего добьется.

Будет приручать постепенно, бережно. Соблазнять, искушать, окружать вниманием, заботой. И защищать — от любых опасностей, которые неожиданно стали пугающе реальными, от всех, кто способен причинить вред. В том числе, и от Фами Хейлайл.

Фами… Их родовые усадьбы располагались неподалеку, так что они знали друг друга чуть ли не с рождения, росли рядом, а потом и учились вместе. Юная наследница Хейлайлов в детстве частенько сбегала от учителей и гоняла по окрестностям с оборотнями, ввязываясь с мальчишками во все приключения, за что и ей, и им неизменно влетало. Красивая, талантливая, умная, смелая, приятельница всегда стремилась доказать, что она ни в чем не уступает Киру, что достойна стоять рядом — как соратник, помощник, партнер по общему делу. Как равная.

Когда это желание преобразилось во что-то большее, сменившись влечением к нему?

Кирстен был честен с ней и никогда ничего не обещал. Да Фами ничего и не требовала, заявив, что ее полностью устраивает их связь — необременительная, без обязательств. Вот только соревноваться и соперничать с ним не перестала, даже, кажется, стала еще азартнее и упорнее. Словно поставила своей целью что-то доказать.

Она всегда была жесткой, но не жестокой. Упрямой, настойчивой, колючей, но не безжалостной, а тут… Нет, Фами, конечно, пыталась сдерживаться, контролировать себя, но Марвелл слишком давно ее знал, чтобы не заметить, что она постепенно превращается в злобную, бессердечную, мстительную особу. Дошло до того, что она даже попыталась манипулировать им, подчинить, диктовать свою волю. Ему — оборотню, Лорду клана.

Абсурдно, нелепо, смешно. Но смеяться почему-то не хотелось.

Кирстену, как главе ДММТ, очень хорошо были знакомы эти симптомы, он прекрасно понимал, почему характер Фами стал меняться. Лунная пыль действовала на магов не так фатально, как на другие расы, не убивала, даже не калечила. Но личность все равно разрушала, уродовала — неотвратимо и беспощадно.

Спрашивать Фами не имело смысла, все равно бы не призналась. Кир сделал вид, что ни о чем не подозревает, позволил поверить, что она владеет ситуацией, а сам принялся наблюдать, следить, собирать доказательства. И то, что он видел, нравилось ему все меньше и меньше. Только вот поймать Фами, найти неопровержимые улики не удавалось — слишком она была осторожна и предусмотрительна. Марвеллу повезло, что среди его стажеров появилась ведьма. Потенциально очень сильная, пусть пока и неинициированная.

Существовала у этой расы одна удивительная особенность, о которой мало кто знал — Киру о ней рассказал Сол Кронс, друживший когда-то с последним Эшем. В присутствии ведьм все преступные, бесчестные, корыстные, агрессивные намерения из тайных так или иначе становились явными. Внезапно всплывали убедительные факты и свидетельства, выяснялись новые обстоятельства, происходили неожиданные события, встречи. Все это выглядело, как случайность, простое совпадение, но происходило почему-то именно при ведьмах. Они сами по себе были чем-то вроде легендарного древнего амулета удачи, который все приводил в порядок и расставлял по своим местам.

Кирстен помнил об этом и старался, чтобы Ева с первого дня всегда сопровождала его. Сегодня он тоже взял ее с собою и не прогадал — без нового стажера так быстро и легко тайник обнаружить бы не удалось.

Только одного Марвелл не учел, что Фами заподозрит именно Еву. Вряд ли она вот так, с ходу, «вычислила» в девушке ведьму, но то, как на нее смотрела, что читалось в ее взгляде…

Он еле сдержал тигра, пришедшего в неистовство от мысли, что его паре угрожает опасность, а потенциальный обидчик тут… рядом… совсем близко. Да Кир и сам тогда с трудом разжал руки, буквально заставив себя выпустить Еву из объятий.

И сейчас, наблюдая за ней, за тем, как она пьет, размышляет о чем-то, хмурится и улыбается, он еще раз поклялся, как можно быстрее во всем разобраться. А пока… Пока Кирстен глаз с нее не спустит, не позволит никому даже пальцем прикоснуться к юной ведьме.

Своей ведьме…

— Я все.

Ева сделала последний глоток, отставила чашку и, не скрывая нетерпения, повернулась к Марвеллу.

— Как себя чувствуешь? Лучше? Отлично. — О чем бы он ни думал до этого, голос оставался по-прежнему твердым и уверенным. — Тогда звони. Вот телефон.

Он протянул девушке мобильник и, поднявшись, отошел к окну, чтобы не мешать.___Друзья! Сегодня у меня, Алисы Ардовой, действует скидка на все продаваемые на портале книги. Кто хотел их приобрести, может сделать это по выгодной цене.