Если ты дракон (эпилог)
Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы.
В саду пел соловей, а может, жаворонок или иволга, это было неважно. Потому что Энорио ощущал себя совершенно счастливым. Молодым и всесильным. Словно сбросил в одночасье все прожитые годы, и ему снова было восемнадцать.
А рядом спала его ведьма. Такая милая, растрепанная, порозовевшая. Припухшие губки, носик…
И тут из-за двери спальни раздалось:
— Энорио, сын мой!
Он резко сел, вытаращив глаза, просто не мог поверить. Но дверь спальни отворилась. На пороге возникла матушка, а с ней целый легион слуг, служанок, кучеров, садовников…
— Энорио?
Матушка уставилась на смятую постель, в которой завозилась Аделаида, пытаясь прикрыться простыней. На него, застывшего изваянием. И выдала:
— Сын мой, это недопустимо. Ты не можешь и не должен досаждать жене своим обществом. Ей нужно спать отдельно. Встречаться вы можете раз в месяц или два, если это так уж необходимо.
Энорио слушал, и у него еще больше лезли на лоб глаза. Он-то уже уверовал в то, что наконец свободен. А тут такое⁈
— И то, как ты понимаешь, — продолжала матушка. — Встречи должны быть короткими и исключительно для исполнения супружеского долга. В остальное время будь любезен ночевать в своей спальне. А сейчас, сын мой, оденься. Я жду тебя в гостиной.
На этом матушка удалилась, и вся толпа слуг вслед за ней.
Секунду еще Энорио дозревал, а потом его просто прорвало.
— Жди меня здесь и не вздумай одеваться! — сказал он, оборачиваясь к своей ведьме, пытавшейся натянуть на себя платье, а сам вылез из постели, и прямо как был, в том виде и протопал в гостиную.
— Все вон! — рявкнул громовым голосом на толпу слуг.
Те, естественно, увидев его в исподнем, разбежались. Тогда он запер двери гостиной и, на ходу обращаясь драконом, пошел на матушку.
А вот дальше…
Когда матушка увидела, как огромный крылатый ящер, тяжело ступая когтистыми лапами по наборному паркету, идет к ней, она упала в обморок.
Однако Энорио этим было не пронять.
Он хладнокровно поднес матери флакон с нюхательной солью и стакан воды, а после сообщил, разглядывая ногти:
— Надеюсь, вы понимаете, матушка, что скандал уже не скрыть? Наша «маленькая» грязная семейная тайна вышла наружу.
Матушка нервно сглотнула, а он безжалостно продолжал:
— Да, я дракон. И я этим горжусь. Но позвольте вас спросить, как вышло, что в семействе Морелли, благородном семействе потомственных ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ магов, вдруг родился дракон? Признайтесь уже, матушка, кем на самом деле был мой отец?
Его мать повела себя неожиданно. Она встала с места и подошла к окну, а потом сказала:
— Ты сын своего отца, Энорио. Истинный маркиз Морелли.
Он презрительно усмехнулся, скрестив на груди руки:
— Матушка…
И тут она обернулась.
— Потому что дракон — это я.