Глава 15
Костя.
Я испытываю невероятную, почти идиотскую радость… Она щекочет грудь, словно перышко, а мои губы сами собой расплываются в улыбке. С трудом придаю лицу строгость и прогоняю из взгляда сияющий восторг. Потому что сейчас смотреть на Весну можно только так: по-мужски и с восторгом. Она нарядилась для меня. Тонкое струящееся платье открывает острые коленки, на плече висит аккуратная сумка. Совсем не та Весна, которая приходила ко мне… Что изменилось? Она испытывает мою стойкость, играется? Прощупывает меня, кокетничает, заводит? Что ей нужно? Сейчас, когда мы решили «общаться мирно ради Алешки» и жить своими жизнями?
– Ты откуда… такая?
Выдаю себя с головой – долбанный мужской интерес, удивление, все то, что хочу скрыть. Она волнует меня… По-прежнему.
– Костя, мы будем делом заниматься? – чопорно произносит она и закашливается. Бледнеет, трогает лицо, часто дышит. А я… использую беспомощность Весны, чтобы исполнить свое тайное желание – прикоснуться к ней… Трогаю щеки, губы, заправляю выбившуюся прядь, ощущая себя почти извращенцем. Усилием воли заставляю себя отлепиться от нее, переключаюсь на чай…
Хорошо, что к моему возвращению «от Вакуленко» Весна уходит. Оставляет после себя нежный и такой знакомый аромат. Так пахнет только она… Жасмином, пионами, немного сладкими гиацинтами, в общем, весной…
Бесшумно опускаюсь в кресло и поглядываю на оставленную Весной тетрадь. Своеобразный способ рассказать мне о том дне… Зря. Все быльем поросло, да и прошлое не вернешь. Не понимаю, зачем ей это понадобилось?
Со вздохом притягиваю к себе тетрадь и начинаю читать. Весна написала дату и даже время.
Вышла из дома, села в электричку. Была одета в шорты и футболку белого цвета. Хм, интересно… Выходит, и о таких деталях помнит. А потом начинается самое интересное… Весна подробно описала, что делала до шестнадцати двадцати – переписывалась со мной, белила стволы, полола грядки, обрезала ветки, ела вареную картошку и пила покупной квас, а потом…
«Я просыпаюсь около девятнадцати часов. Кровать расправлена, я лежу в одних трусиках. Мои вещи небрежно валяются в кресле. Голова гудит, в глазах темнеет и двоится. В доме больше никого нет. Пытаюсь осмотреть себя – внешних повреждений нет, во рту ужасный привкус чего-то металлического. С трудом встаю с постели. Одеваюсь и бреду на кухню. На столе лежит букетик ландышей. Бутылка из-под кваса пропала. Ее нет и в мусорном ведре. Умываюсь. Преодолеваю слабость, мою посуду, закрываю окна, запираю дверь и калитку. Еду домой».
Это что, все? А где мускулистый красавчик, с которым Весна обнималась? Отбрасываю тетрадку, как гремучую змею и закрываю лицо руками. Выходит, ее опоили? Поэтому она не смогла внятно объяснить, что произошло? Не знала, изнасиловали ее или нет? Поэтому промолчала об Алешке… Черт. А видео? Я ведь своими глазами видел, как она обнимала того парня? Шевелила руками, гладила его затылок? Ты хитрюга, Весна. Решила снова меня провести? Трижды черт! Прикинуться не помнящей легче, чем признать ошибку и покаяться. Встаю из-за стола и думаю, думаю… Расхаживаю взад-вперед, анализируя написанное. Для чего она мне написала?
«Мне не нужно твое прощение, Костя. Не прощай меня».
Я ведь сказал ей то же самое. Не прощай меня, Весна… За то, что не разобрался, поверил «веским» доказательствам – рукам, обнимающим тебя и стонам, срывающимся с твоих губ. Не прощай меня, Весна… Жалко, что я удалил те материалы.
Внутри свербит странное воспоминание – словно я уже слышал про ландыши, оставленные на месте преступления. Нутро обдает могильным холодом. Что, если ее хотели тогда убить? И не смогли? А я… проявил малодушие и трусость, не выслушал Весну и не защитил.
– Ты можешь ненавидеть меня, Весна. Имеешь полное право на это. – Произношу вслух. Откидываюсь на спинку кресла и завожу руки за голову.
Что толку сейчас жалеть о прошлом? Весна хочет разобраться, вспомнить… Она ведь не знает, что мне прислали эти чертовы фото! Не понимает, почему я бросил ее тогда, обвинив в измене. Справедливо, что Весна не стала оправдываться – она не помнила, была ли измена? Преступник мог ведь ее изнасиловать! Странно, что генерал Завьялов не поднял всех на уши! Все до черта странно и мутно!
Сдавливаю виски и сосредоточиваю взгляд на записной книжке – кто может мне помочь? Сейчас, наверное, любой…
– Вакуленко! Быстро ко мне! – почти рычу в динамик служебного телефона.
– Слушаю, товарищ майор. – Стажер влетает через минуту.
– Свяжись с начальником криминального отдела следственного комитета. Назначь встречу.
– Может, подробности какие… укажете? Чтобы начальник встретил вас во всеоружии. Поручил стажерам найти… – тараторит Вакуленко.
– Да, ты прав. Меня интересуют дела, где преступник оставлял на месте преступления букеты ландышей. Я точно помню, что где-то уже слышал об этом. Давай сделаем так: ты найди телефон, а я сам позвоню.
– Я помню это дело, товарищ майор. – Оживляется стажёр. – Я тогда учился на третьем курсе академии ФСБ. Преступник усыплял жертв и насиловал их. А потом оставлял ландыши. На постели, на столе…
В ушах поселяется мерзкий гул – выходит, воспоминания не врали.
– Его поймали? – спрашиваю, усмиряя бурю эмоций.
– Нет. Известно о пяти эпизодах. Последний был полтора года назад. Маньяк до сих пор на свободе.
– А… первый эпизод? – Выдавливаю я. Если Весна промолчала, преступление не нашло огласки.
– Шесть лет назад. Громкое было дело для нашего городка. – Чешет затылок Вакуленко. – Следаки его активно полоскали, студентам рассказывали. Вот я и запомнил.
– Жду номер телефона. – Киваю и отпускаю Вакуленко.
Ты снова вляпался, Костик… На этот раз не только в Весну. В прошлое – опасное и неизвестное…