Глава 18

Духин.

Меня что-то останавливает. Невидимой рукой заставляет притормозить у обочины, опустить голову на руль и закрыть глаза. Дома жена… Красивая, наверняка пахнущая ароматным кремом, жаждущая моей любви. А в мыслях Вёся. Та, кто не только наследила в душе – она там основательно потопталась.

И та, которую я с трудом выпустил из рук… Ещё минута, и она стала бы моей прямо в темном переулке. Город мерцает ночными огнями, под сиденьем урчит двигатель. Чиркаю зажигалкой и закуриваю. И почему я чувствую себя предателем? Надо просто все это разорвать – перестать мучить Машу и… А что, собственно, «и»? Наверное, попробовать вернуть Весну. Сейчас эта мысль кажется мне бредовой – никакое влечение между нами не сотрёт бетонные стены обиды, выстроенные за эти годы. Весне есть за что меня ненавидеть, а мне, как выяснилось, не за что ее прощать…

Распахиваю дверь и курю, наслаждаясь тишиной ночного города, шорохом проезжающих мимо шин, шелестом дождевых капель и плеском речных волн. Обоняния касаются запахи мокрой пыли и тины. Отбрасываю окурок в сторону и закрываю дверь. Охваченный странной беспомощностью, впервые за многие годы не знаю, что делать? Ехать домой и спать с законной женой? На пассажирском сидении оживает телефон. Наверное, Маша. Звонит поинтересоваться, когда вернётся блудный муж?

– Да, – отвечаю абоненту с незнакомым номером.

– Константин Андреевич, это следователь Бурьянов. Это мой личный номер, запишите… Мы разговаривали насчёт маньяка.

– Слушаю, Юрий. – Оживляюсь я.

– Маньяк объявился. Только что поступило заявление от пострадавшей. Я сегодня дежурю. Хотите приехать на место происшествия?

– Конечно. Диктуйте адрес.

«Все лучше, чем ехать домой и разбираться с отношениями. Врать жене, врать Весне… И самому себе тоже врать», – произношу мысленно и делаю крутой разворот на дороге. Испытывая невыразимое облегчение, звоню Маше и рассказываю про «срочный вызов на место преступления».

Девчонка сидит на краешке дивана, обнимая плечи. Тоненькая, высокая, с длинными темными волосами – она чем-то напоминает мне Весну. Всхлипывает, а потом шумно глотает предложенную опером воду.

– Когда вы очнулись? Точное время. – Бурьянов записывает показания в протокол, а я решаюсь походить по дому. Старенький, расположенный на окраине улицы, с невысоким забором и стенами. Выходит, преступник выбирает только жертв, проживающих в частных домах? Чтобы можно было беспрепятственно проникнуть в дом через окно и подсыпать наркотик в напиток.

– Юрий Николаевич, – зову дежурного следователя. – А ландыши были?

– Да. – Почесывает он макушку.

– На цветах не было лент или других опознавательных знаков? – пренебрегая подозрительными взглядами дежурной опергруппы, спрашиваю я.

– Нет, но мы проверим все цветочные салоны города. Он мог просто нарвать их… На чужой клумбе, например.

Мысли крутятся как шестерёнки, собираются в причудливый пазл или картинку преступника. Молодой или среднего возраста, «работает» летом, когда цветут проклятые ландыши, перед нападением выслеживает жертву. Странно, что ни одна из них не замечала преследователя. Не видела его в лицо. Он как невидимка – неуловимый, незаметный, обычный…

– О чем задумались, товарищ майор? – Юрий вырывает меня из задумчивости.

– Следы насилия есть? – спрашиваю, бросая взгляд на растерянную девушку. Проваливаюсь в прошлое, где на таком же диване сидела Весна… Одинокая, униженная, раздавленная моим неверием. Значит, преступник знал меня? Или просто подражал? Тогда, совершенно точно, он вращается в кругах людей в погонах – иначе откуда ему известен «цветочник»? Ума не приложу, кто мог желать нам с Весной зла?

– Скорее всего, да… – шепчет она и всхлипывает. – Я копалась в огороде, зашла в дом, выпила чай и… Словно провалилась куда-то… Очнулась недавно. Без одежды и нижнего белья. Кажется, он насиловал меня…

– Товарищ майор, чашка с чаем тщательно вымыта. Эксперты не нашли отпечатков пальцев – в дом он залез через окно, используя бахилы и перчатки. Кровь на анализ у пострадавшей взяли.

– Грамотный товарищ. – Добавляю, еще раз оглядывая дом. – Вы не замечали слежки или…чего-то странного в последнее время? – Спрашиваю девушку.

– Нет. Я так устаю на работе, что во время езды в автобусе просто сплю. – Вздыхает она.

Он точно за ними следит. Выбирает молодых, одиноких, наблюдает несколько дней – не появится ли в доме предполагаемой жертвы мужчина или близкие родственники. А, может… у него есть доступ к базе? Тогда как объяснить его выбор Весны – дочери уважаемого генерала? Голова идет кругом – не могу совместить эти два преступления в одно целое. В случае с Весной работал подражатель. Я почти уверен в этом.

– Мы продолжим, товарищ майор? – неловко спрашивает Юрий. Молодой старательный лейтенант – совершенно точно мне с ним повезло.

– Секунду, Бурьянов. Улица оснащена камерами видеонаблюдения? – спрашиваю я девушку.

– Тут их нет. Окраина, ближайший магазин в пятистах метрах отсюда. Там точно есть. И остановка автобуса от него в двух шагах.

– Товарищ лейтенант, запросите данные с камер возле гастронома. И пусть эксперты исследуют территорию возле забора – не исключено, что преступник приехал на машине.

– Есть, товарищ майор.

Бурьянов не обязан меня слушаться, но делает это с нескрываемым удовольствием. Я оставляю пострадавшую на него и выхожу во двор. Дождь кончился, и подошвы туфель вязнут в размокшей земле. Решаюсь не снимать бахилы и иду по дорожке к задней стороне участка. Эксперт работает в доме, и мне никто не мешает. На миг я превращаюсь в преступника – пытаюсь думать, как он, планировать так, чтобы остаться не пойманным. Откуда он мог следить за девушкой? Однозначно – не со стороны калитки. Слишком рискованно. Вдыхаю свежий, пахнущий дождем и цветами воздух. Медленно иду по дорожке, освещая путь фонариком. Следы, окурки… Он же должен хоть что-то оставить? Какую-то зацепку. Прищуриваюсь, стремясь что-то разглядеть в темноте… Бесполезно – если следы и были, дождь все смыл. В полной задумчивости возвращаюсь к машине и уезжаю… Нет, не домой – в рабочий кабинет. Ложусь на твердый диван, укрываюсь стареньким шерстяным пледом. Дожился ты, Духин. Ведешь себя, как мальчишка. Неуверенный в себе, зеленый сосунок. Ничего, завтра будет легче… Завтра придет Весна, и мы пойдем к Бурьянову писать заявление. Завтра я вновь стану целым, потому что без нее я будто разорванный на части…