Глава 24

Костя.

Картошка с грибами и луком шкварчит на сковородке, а возле плиты крутится довольная Маша. Улыбающаяся, пахнущая гелем для душа. Странно это все… Мое офицерское чутье вопит об опасности! Она не рассказала мне про занятия фитнесом, и о знакомстве с Весной умолчала. Как будто все неважно… Мать моего сына не важна, да и сын тоже…

– Ужин готовишь? – начинаю я, развалившись за кухонным столом.

– Да, Котик. Тебе положить? – не дождавшись ответа, Мария накладывает щедрую порцию в мою тарелку. В свою, кстати, тоже.

– А как же занятия, диета? Почему ты ничего не рассказываешь о…

– О твоей бывшей? – хищно отвечает она. – Весна заметила, что во мне нет лишнего веса. А она… Ей бы потолстеть не мешало – кожа да кости. Теперь мне понятно, почему она заболела. Слабая, тщедушная, странная. Как она смогла ребенка родить?

– Зачем ты к ней ходила? – хочется сжать в руках вилку так, чтобы она согнулась в дугу. Но я сдерживаюсь – рисую на лице маску непринужденности и равнодушия, а голосу придаю обманчивую твердость.

– Посмотреть на нее хотела, узнать, что ты в ней нашел? – хищно прищуривается Маша.

У меня в горле застревает признание… Много обидных слов. Про то, как мы поженились, чем был для нас этот брак – удобным приложением, фарсом, фикцией… Да, мы стали мужем и женой по-настоящему, даже хотели детей, но потом… Маша снова стала верной соратницей и удобным другом, к кому я не испытывал никакого влечения… Совсем никакого, невзирая на ее ухищрения. Сам не знаю, почему так случилось? Я взрослый молодой мужчина, но… Моя жизнь состоит из этих проклятых «но»… Гребанных условностей, недомолвок, обстоятельств…

– Узнала? – произношу сухо. Отставляю тарелку с дымящейся картошкой – аппетит напрочь пропадает – и поднимаюсь с места.

– Костенька, ты куда, родной? – оживляется Маша. – Да не обращай ты на меня внимание. Ревность эта… Я же понимаю, что все у вас в прошлом. Она рассказывала, что замуж выходит, как любит своего парня. Представляешь, даже свадебное платье показывала на фото. – Мечтательно протягивает Маша. Складывает на груди руки и улыбается, будто мы говорим о чем-то приятном. – Красивое такое… Цвет называется «брызги шампанского». Надо нам познакомиться с ее мужчиной, как его…

– Илья, – выдавливаю я и все-таки сгибаю в руках вилку.

Черт ты побрал тебя, Весна Завьялова! Интриганка хренова. Платье, свадьба, Илюша… Воображение рисует Весну, мило щебечущую с Машей. Весну в красивом свадебном платье, облегающим ее фигуру, Илюшу, обнимающим ее за талию, пожирающим сладострастным взглядом… Черт! Себя я на этой свадьбе не вижу. Не приду – прикроюсь службой или спецоперацией, командировкой или болезнью.

– Красивая пара, – продолжает Маша. – И детки у них будут красивые.

– А… когда свадьба? – сглатываю тугой противный ком в горле.

– Так заявление подавать на днях идут. Весна сказала, ждет полного выздоровления. – С участием в голосе произносит Маша.

– Ясно. – Выхожу из кухни в коридор, замирая возле входной двери: в кармане куртки гудит телефон. Надо же, легка на помине! Сказочница. – Да, Весна. Ты уже соскучилась? – произношу с издевкой.

– Костя… – всхлипывает она. – Маньяк напал. Я…

– О господи! Ты как? На тебя? – на мои возгласы из кухни появляется Маша. Тоскливое, чопорное лицо с ноткой осуждения – все по классике.

– Нет, на мою подругу. Ты приедешь или… я могу такси вызвать. Алешка с Ильей на футбольном матче, я могла бы… – мямлит Весна в динамик.

– Адрес! Весна, опергруппа приехала? И ландыши были? – спрашиваю, обуваясь и набрасывая на плечи ветровку.

– Да, были. Адрес сброшу сейчас. Приезжай…

Меня не нужно просить дважды… Я лечу к ней, забывая о стоящей в проходе жене, свадьбе, долбанном платье цвета «брызги шампанского». Лечу, как мотылек на ее зов, не понимая, как мне с этим жить?

Территория кафе ограничена по периметру желтой лентой. Криминалисты неторопливо осматривают окно в торце здания. На въезде дежурит «скорая», возле дверей – молоденькие стажеры.

– Майор Духин, ФСБ. – Показываю парням удостоверение. Они послушно отступают, давая войти.

В кафе многолюдно. Слова, шаги, приказы – все словно смешивается в пчелиный рой. Цепляю глазами важные для следствия детали – камеры видеонаблюдения, запасной выход, количество окон. Даже людей, кажущихся, на первый взгляд подозрительными, запоминаю. Лица, голоса, шаги, неожиданный собачий лай из комнаты в глубине коридора…

– Здравствуйте, товарищ майор. – Из-за спины раздаётся голос Бурьянова. – Хотел пожелать доброго вечера, но ни фига он не добрый. Меня поставили старшим в расследовании серии. Следком в шоке, давно у нас таких частых случаев не возникало. – Протяжно вздыхает он.

– Где Весна? Я отвезу ее домой и вернусь, договорились? Доложите результаты осмотра позже.

– Весна Валерьевна в подсобке. Я уверен – маньяк знал, что она придёт сюда. Хотел предупредить или напомнить… Черт его знает что!

– Веди, Бурьянов. – Произношу нетерпеливо.

Лейтенант неуклюже топает по коридору и застывает возле неприметной двери. Тактично кивает и разворачивается, оставляя меня одного.

– Весна, это я, – тихонько стучусь в дверь.

– Духин, как хорошо, что ты пришёл.

Глаза – заплаканные, испуганные, чистые, волосы – кудрявые и растрёпанные, голос – надтреснутый и беззащитный – играют на моих чувствах, как опытные музыканты. Так и вижу, как натягиваются мои нервы, источая прекрасную, но такую грустную музыку. Я могу звучать как скрипка, плакать, стонать или звенеть ручейком, как виолончель.

– Все хорошо, Вёся. Я найду его, обещаю. Вам с Алешкой лучше уехать на время. Так будет лучше. – Произношу, сжимая ее дрожащие плечи. Весна до черта напугана, и в этом я виню себя… Подонок вернулся в ее жизнь из-за меня. Только я виноват…

– Для кого лучше, Духин?

Затуманенный взгляд – близко… Так непозволительно близко, что я чувствую ее дыхание на своей шее. А потом и губы на своих губах – чуть соленые от слез. Она целует меня, оседает в моих руках, ища защиты, а я позволяю ее губам ласкать себя.

– Духин, мы опять… – шепчет Вёся, утаскивая меня вглубь полутемной подсобки.

Гладит мои плечи, шею, клюёт губами в подбородок, оставляя на коже метки, как от горячего уголька.

– Погоди, Весна. – Усаживаю ее на край стола и резко притягиваю к себе. Раскрываю языком мягкие губы и пью ее дыхание. Глажу через ткань брючек упругие, твёрдые бёдра, ягодицы, живот, плечи, накрываю в торопливой ласке груди… – Вёсенка… Я никому не позволю тебе навредить. – Отрываюсь, чувствуя, как от возбуждения из-под ног уходит пол.

– Костя, не останавливайся. Мне это сейчас так нужно… – хрипло выдыхает она.

Мы не целуемся – боремся, кусаем друг друга, сплетаясь руками в неразрывном объятии. Весна дергает пряжку моего ремня и, отстраняется, будто отрезвленная металлическим лязгом.

– Господи, я с ума схожу, Духин. Я чуть было… – она сползает со столешницы и поправляет одежду. Приглаживает волосы, стыдливо опуская взгляд.

– Кхе-кхе, – дверь резко распахивается, являя взору Бурьянова. Как же вовремя мы спохватились! Боюсь представить, что бы лейтенант увидел минутой позже… – Вы мне нужны, товарищ майор. Похоже, у нас есть фоторобот преступника.