23

Мира

Мы поднялись на лифте на крышу, и вскоре передо мной раскинулся вечерний город. Большой, залитый огнями. Несмотря на тёмное время суток, он казался светлым.

Или это тьма у меня на душе наконец-то начала рассеиваться?..

Я жадно вдыхала прохладный воздух, и тяжесть, которая камнем тянула меня к земле, становилась всё легче, пока не исчезла совсем. Захотелось развести в стороны руки как крылья, чтобы полнее почувствовать эту лёгкость — точно разом не стало всех этих лет, которые я провела вдали отсюда. Родной город обнял меня, встречая вернувшуюся к нему блудную дочь.

— Закрой глаза. Просто слушай… — Мир мягко коснулся моего лба ладонью.

Я сомкнула веки и слушала. Звуки ночного города. Где-то играла медленная инструментальная музыка, вдалеке стучал по рельсам поезд, ему вторил проезжающий по улице трамвай. Шёпот ветра. Он гладил и взъерошивал мои волосы, вытирал слёзы.

— Тебе не холодно?

Я ещё ответить не успела, а Загорский уже накинул мне на плечи свою кожаную куртку-косуху. От подкладки пахло им, и я украдкой втянула носом этот будоражащий аромат. Он для меня тоже означал возращение домой.

Мы пробыли на крыше некоторое время, пока ветер не стал сильнее, и даже куртка не спасала от вечерней прохлады. Тогда Мирослав предложил мне заглянуть в маленькое кафе поблизости, где в такой час никого, кроме нас, не оказалось. Сонная официантка поставила перед нами две дымящиеся чашки кофе, щедро посыпанного корицей, и снова оставила нас наедине за столиком в глубине зала. А ещё она принесла пледы и небольшую свечу в подсвечнике-фонаре. От этого сразу стало уютнее — особенно учитывая, что вместо обычных стульев здесь стояли мягкие диваны.

Удобно закутавшись в тёплый плед, я прихлёбывала обжигающе-горячий кофе, и мне в этот момент больше ничего не хотелось — только сидеть здесь, грея ладони и не отрывая взгляда от Мирослава Загорского, который с комфортом расположился на диванчике напротив.

— Настоящее осеннее занятие, — пробормотала я, растягивая остатки напитка.

— Тогда кофе недостаточно, — хмыкнул в ответ Мир. — Нам нужен глинтвейн. Заказать?

— Не надо, — я покачала головой. Не хотелось, чтобы нашу идиллию потревожили даже на мгновение. — Сами потом сварим.

— Ловлю тебя на слове!

— Думаешь, я не умею? — прищурилась я и с сожалением допила кофе. — Могу поспорить, такого глинтвейна, как у меня, ты ещё не пробовал! Персональный секретный рецепт Миры Ларионовой!

— Уже предвкушаю.

Загорский потянулся, как большой кот. У меня замерло сердце, и чашка едва не выскользнула из враз ослабевших пальцев. Какой же он всё-таки!

— А что запланировано на завтра? — поинтересовалась я спустя некоторое время, когда мы уже шли обратно к машине.

— Завтра будет завтра.

***

Мирослав

— Добро пожаловать! — широко улыбнулась нам женщина, служащая в музее. — Вы очень красивая пара! С удовольствием проведу для вас экскурсию!

Я немного смущённо покосился на Миру. Как она на это отреагирует? От варианта с общей групповой экскурсией я отказался, записал нас на другую, индивидуальную, а она, как выяснилось, для парочек.

Мира хихикнула, но явно не рассердилась на то, каким оказался мой очередной сюрприз для неё.

— Итак, что мы знаем о шоколаде? После нашей экскурсии вам будет известно о нём гораздо больше, чем раньше. А также о романтических традициях, которые связаны с этим излюбленным миллионами лакомством…

Да, музей был необычный. Музей шоколада. И, разумеется, он предусматривал дегустацию, а также самостоятельное изготовление парных — а каких же ещё? — шоколадных фигурок.

Кроме того, нам предложили приготовить и съесть шоколадное фондю с фруктами и выбрать для него добавки себе по вкусу. Мира выбрала мёд, я — перец. Мы приступили к кулинарному творчеству, и нас, дав все инструкции, даже на какое-то время оставили одних, чтобы не мешать.

Я и не думал, что это может быть настолько чувственным. Дразнящий аромат, горчинка перца и сладость мёда на языке, губы Миры, испачканные в шоколаде… Едва удержался от того, чтобы не накрыть их своими, неспешно лаская, попеременно втягивая в рот то верхнюю, то нижнюю губу, собирая с них капли расплавленного шоколада.

Эта фантазия была такой яркой и реалистичной, что у меня голова пошла кругом. Со мной давно такого не было. Наверное, ни разу с тех пор, как Мира исчезла из моей жизни.

— Что ты так смотришь? Я вся перемазалась, да? — спросила она, проводя кончиком языка по губам. Я отвернулся, не выдержав этого зрелища.

— Кто-то обещал глинтвейн, — сказал спустя несколько секунд, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

— Хоть сегодня! Только надо всё необходимое закупить. Заедем после музея в магазин?

Я кивнул, комкая в ладони бумажную салфетку.

В магазин Мира со мной не пошла. Сказала, что нужно взять, чтобы я записал или запомнил, а сама осталась ждать в машине. Когда возвращался, ощутил страх — вдруг я вернусь, а её там не будет? Снова пропадёт, сбежит, растворится в городских джунглях. Но она была на месте — слушала музыку, постукивая пальцами в такт. (3303c)

— Всё купил? — улыбнулась мне Мира. Я сел рядом и протянул ей пакет, в который она тут же любопытно, как кошка, заглянула. — Ага, вижу, ничего не забыл…

Вечером, пока Мира, выгнав меня с кухни, варила глинтвейн, я включил мобильник, чтобы проверить сообщения, и увидел пропущенный звонок от главы службы безопасности. Перезвонил ему сразу же. Он ответил:

— Посмотрите электронную почту. Я вам там… Отправил то, что вы просили, Мирослав Владимирович.