24

Мирослав

Я ждал этого звонка и всё же, когда услышал, что информация, которую я просил, найдена, мне стало не по себе. Правильно ли я поступил, когда дал безопаснику это поручение? Что изменит правда о Мире?…

Действительно ли я хочу узнать эту правду?

В эти дни всё было так, как и должно было быть. Так, как мы когда-то мечтали.

Мне вспомнилось радостное лицо Миры, воплотившей свою давнюю мечту. То, как доверчиво она закрыла глаза, стоя на крыше. Доверяя мне. Расслабленную улыбку на её губах, когда мы пили кофе с корицей в пустом зале кафе. Всё, чего мне хотелось, — видеть Миру счастливой, и у меня, кажется, получилось сделать первые шаги в этом направлении.

А сейчас мне предстояло открыть ларец Пандоры. Шкатулку с чужими секретами.

Покосившись в сторону кухни, я отправился в комнату, где стоял мой ноутбук. Включил его, зашёл в почту. Все привычные движения, с которыми я обычно справлялся в мгновение ока, сегодня давались с трудом.

Письмо, о котором шла речь, я увидел сразу. Остальные даже открывать не стал. Сейчас было не до них.

Распаковав архив, пробежал глазами сначала один документ, затем другой, третий. Глава службы безопасности подошёл к делу со всей ответственностью. И всё же белые пятна в найденной им информации оставались, далеко не всё складывалось в единую картину.

К текстовым файлам и скриншотам интернет-страниц были приложены фотографии. Увидев их, я поморщился. Когда-то мы говорили о том, что Мира могла бы стать моделью, но представляли себе совсем не это.

Хотя фото и оказались сделанными профессиональным фотографом, их едва ли опубликовали бы в каком-нибудь приличном бумажном издании. Разве что в журнале «Playboy». Нет, они вовсе не выглядели вульгарными, однако слишком велик был в них акцент на сексуальности.

Запечатлённая на снимках роковая блондинка не была похожа на Миру. Ни на ту, которую я знал прежде, ни на ту, что сейчас варила глинтвейн в моей кухне. Ни в прошлом, ни теперь Мира не выглядела такой отстранённой и холодной, как Снежная королева, и в то же время безумно соблазнительной, сражающей мужчин наповал и осознающей это. И всё же это была она. В чёрном кружеве, в прозрачных чулках с намеренно приоткрытой резинкой и полоской обнажённой кожи над ней.

Поднявшись с места, я подошёл к окну. Позволяя себе небольшую передышку перед тем, как идти к Мире. Нам нужно было серьёзно поговорить.

***

Мира

Над ковшиком поднимался ароматный пар. Я втянула носом пряный запах и удовлетворённо улыбнулась, добавляя ещё немного апельсиновой цедры. Захотелось поскорее увидеть выражение лица Мира, когда он попробует мой фирменный глинтвейн!

Будто догадавшись, что я подумала о нём, хозяин квартиры появился в дверях кухни.

Я сразу поняла: что-то изменилось. Загорский больше не улыбался. На него будто набежала грозовая туча.

По коже пробежал озноб. Что могло произойти за то недолгое время, что я провела в одиночестве? Мирослав получил какие-то плохие новости?..

— Иди сюда, — проговорил он, — ты должна кое-что увидеть.

— Но… Как же глинтвейн? — растерянно отозвалась я. — Он ещё не закипел.

Пройдя мимо меня, Мир резко повернул рычажок, выключая плиту. Затем повернулся ко мне. Заглянув в его лицо, я отшатнулась.

— Идём.

Гадая, что могло случиться, я последовала за ним. Загорский привёл меня к открытому ноутбуку. На экране была развёрнута фотография.

— Это правда, Мира? — голос Загорского прозвучал холодно. — Ты действительно работала в агентстве эскорт-услуг? И что же тебя к этому подтолкнула?

Я до боли впилась ногтями в ладонь. В голове вдруг всплыли бабушкины слова. Кажется, она читала мне какую-то сказку и давала к ней пояснения.

— Всё тайное становится явным, Мира. Рано или поздно. Не забывай об этом.

Всё тайное становится явным…

— Мне нужны были деньги, — произнесла я, отвечая на вопрос Мирослава. — Большие. Так просто, на обычной работе, ещё и учитывая, что у меня даже нет высшего образования, их не заработаешь. Это был шанс, и мне пришлось согласиться… Там очень обеспеченные клиенты и…

Его взгляд похолодел, стал острым и резким. Я снова вспомнила, что сейчас Мирослав Загорский — успешный бизнесмен, а не тот мальчишка-студент, которого я помнила. Наверное, именно таким — жёстким, бескомпромиссным — он был со своими конкурентами.

— И ты с ними со всеми…

— Нет! — выпалила я. Меня даже передёрнуло от такого предположения. — Господи, нет, конечно!

— Но исключения были.

Это прозвучало не как вопрос.

Не желая больше слышать больно ранящие меня слова, я развернулась и зашагала к двери.

Мир догнал меня в коридоре. Притянул к себе, оплетая руками. Спиной я чувствовала, как прижимается ко мне твёрдое тело, как учащённо бьётся его сердце.

Казалось, я перестала дышать.

— Мира… — выдохнул он над ухом. — Прости… Я обидел тебя? Обидел, знаю… Я не хотел.

Наверное, надо было сделать усилие — в первую очередь над собой — и вырваться из его рук. Но я не смогла. Вместо этого застыла, ощущая, как вливается в меня его тепло. Сердце трепыхалось и сладко замирало от близости этого мужчины. Где-то внутри словно раскалывался и таял лёд, и в моей бесконечной зиме наступала весна.

А ведь мне казалось, что она больше никогда не придёт.

Но сначала я должна всё рассказать. Хватит с меня тайн и недомолвок. Мирослав имеет право знать правду.

Вот так, не видя его лица, говорить оказалось легче.

И начать я решила с самого начала.

С той осени, когда мы с ним расстались.