71 Лида

Прежде чем позвонить в дверь, я стояла перед ней несколько минут, собираясь с духом. Почти как тогда, в тот день, когда вернулась сюда после своего предательства. Только теперь чувства были совсем иными. И дело не только в отчаянии, которое я сейчас не ощущала, – его место, пожалуй, заняло смирение, – но и в желании отвечать за собственные поступки. Тогда я этого не хотела, теперь – да, хотела. Потому что поступки бывают разными – не только плохими, но и хорошими. За плохой поступок я уже почти ответила, потеряв всё, что имела, – значит, настала пора хороших.

К моему удивлению, дверь открыл не Вадим, а Аришка. Отчего-то очень довольная, даже почти сияющая.

– Папа в ванную пошёл, – сообщила она мне шёпотом – как будто в этом было что-то необычное. – Проходи, мам!

Разуваясь, я на мгновение подумала – не переоценила ли я собственные силы? Мне было почти физически больно находиться сейчас здесь. Хотелось зажмуриться – со всех сторон меня обступали воспоминания, от них было никуда не деться, даже если задрать голову и посмотреть в потолок. Каждый уголок в этой квартире был полон моим прошлым, но теперь оно звенело горьким счастьем и вовсе не воспринималось клеткой.

Как Вадим здесь живёт?.. Без меня?.. Неужели ему настолько всё равно?..

– Привет, – раздался позади меня его голос, и я вздрогнула, едва не уронив куртку, которую как раз пыталась повесить в шкаф. – Чай или кофе будешь?

Я знаю – он предложил просто из вежливости. Вадим не так воспитан, чтобы просто стоять и ждать, когда я соизволю сообщить, а зачем, собственно, пришла. И я собиралась отказаться, разумеется, но…

– Конечно мы с мамой будем чай! – вмешалась Аришка. – И не только чай, но и кое-что ещё. Да, мам?

– Погоди, – я нервно улыбнулась, поворачиваясь к Вадиму лицом. И с трудом продолжила, глядя ему в глаза: – Сначала всё остальное, а потом уже…

Я запнулась, потеряв мысль. Потому что…

Да, мы с Вадимом несколько раз виделись за последние недели. Недолго и в нейтральной обстановке, в основном на улице, когда он забирал у меня Аришку или приводил её. Один раз – в кафе.

А ещё мы виделись на судебном заседании, которое как раз прошло пару дней назад. Оно длилось совсем недолго и закончилось предсказуемо – нам сообщили, что так как мы не имеем друг к другу никаких претензий, то примерно через месяц сможем получить документы о расторжении брака. Не знаю, как при этом себя ощущал Вадим – лицо у него было каменно-серым и ничего не выражало, – а мне просто казалось, что я не человек, а горстка серого пепла, который осталось лишь смести в совок и выбросить за порог.

И да, все эти наши с Вадимом «свидания» были совсем не тем же самым, что сейчас. Сейчас, когда мы стояли напротив друг друга, причём Вадим – почти на том же месте, где он находился, когда мы впервые поцеловались…

Ох, Боже!..

– Остальное? – напомнил мне муж, отчего-то отводя глаза. Они у него как-то странно и лихорадочно блестели – как при температуре. – Ты о чём, Лида?

– Сейчас-сейчас… – засуетилась я, наклонилась и подняла с пола пакет, который принесла с собой. Вытащила оттуда две коробки, упакованные в разноцветную бумагу с узором из наряженных ёлочек, и протянула их Вадиму и Аришке. – Вот, это вам. С наступающим!

Вадим, кажется, потерял дар речи – по крайней мере, подарок он взял молча. А вот дочка разулыбалась и, подпрыгнув, сразу принялась энергично распаковывать коробку.

– Открывай, – велела я Вадиму мягко, видя, что он обескуражен. И я понимала почему. И несмотря на то, что от этого понимания мне было неприятно и горько, не собиралась показывать свои чувства. Да, Вадим не приготовил мне ответный подарок – но я и не заслужила его. – Он не кусается, честно.

– Да, пап, давай! – закивала Аришка. – Тебе понравится, гарантирую!

Губы Вадима дрогнули и наконец сложились в робкую улыбку.

Я хорошо знала эту улыбку. Я видела её миллион раз. Но никогда ещё мне так сильно не хотелось поцеловать её.

– Кажется, я даже знаю, кто координировал покупку этого подарка, – шутливо – почти как раньше – произнёс мой муж. – Ладно-ладно, сейчас заценим.

И стал рвать обёртку.

Я затаила дыхание. Да, я знала, что купила то, что хотел Вадим, но…

Громко взвизгнув, охнула и бросилась ко мне на шею Аришка, обнаружив в коробке все семь книг первого издания «Гарри Поттера» – но не на русском, а на английском языке. Она давно мечтала, я помню. На русском дочка уже всё прочла, теперь хотела на языке оригинала.

– Как здорово, мам, спасибо! – смеялась Аришка, едва не задушив меня в объятиях. Она была так непосредственна в своих реакциях, что Вадим даже перестал разворачивать свой подарок – отвлёкся на дочь. Смотрел на неё и улыбался, а потом перевёл взгляд на меня и с благодарностью кивнул. Муж прекрасно понимал, сколько денег и времени я должна была убить, разыскивая эти книги перед Новым годом.

Но оно того стоило, клянусь.

– Папа, ну ты чего замер-то? – Аришка, оторвавшись наконец от меня, вновь обратила внимание на Вадима. – Давай, открывай!

– Какая ты нетерпеливая, – нарочито посетовал муж, но я понимала – ему не по себе. И даже немного засомневалась, стоило ли… Ведь сейчас ему будет не по себе ещё сильнее.

Треск обёрточной бумаги – и наружу показалась коробка. Но по ней ничего нельзя было понять – коробка была самой обычной, картонной, без всяких наклеек и узоров. Только заклеена скотчем, чтобы не развалилась в самый неподходящий момент.

– Здесь нужны ножницы, – заключил Вадим, откладывая в сторону порванную бумагу. – Пойдёмте на кухню, я там всё открою.

– Ладно, пап! – охотно согласилась Аришка и слегка ткнула меня локтем в бок. – Мам, пакет не забудь!

Хорошо, что она напомнила, – а то я непременно оставила бы на пороге вторую часть подарка. Я уже была смущена и растеряна, а тут ещё и… Ох! Но раз уж принесла…

Мы прошли на кухню – Вадим чуть впереди, я и Аришка за ним, – и я едва не споткнулась на пороге, оглядывая знакомое до боли помещение, в котором я не была уже почти месяц. Перед глазами непроизвольно вставали картинки – как мы завтракаем втроём, как обсуждаем что-либо с Вадимом, сидя на диване рядом друг с другом, как делаем с Аришкой уроки.

А ещё я почему-то вдруг резко вспомнила, каким необыкновенно утопающим в цветах был наш кухонный стол, когда я вернулась из роддома…

Даже слёзы на глазах выступили. И я, чтобы скрыть собственное состояние, сразу забилась в угол, старательно таращась в столешницу, пока Аришка тормошила Вадима, чтобы он скорее открывал свою коробку с подарком.

И вот наконец – Вадим открыл. И замер с вытаращенными от удивления глазами, рассматривая то, что лежало в коробке.

Музыкальная шкатулка. Старинная, деревянная, сделанная в форме домика. У него откидывалась крыша – и там, посреди маленькой комнатки, обставленной крошечной мебелью (даже с зеркалом), кружилась девушка в белом платье и со светлыми волосами. Вадим сам нашёл эту шкатулку на одном из сайтов, торгующих антиквариатом, показал Аришке, а она потом передала ссылку мне. Муж вообще любил старинные вещи, но никогда не покупал всё подряд, выбирал то, что действительно нравилось и подходило к интерьеру нашей квартиры. Вадим сказал Аришке, что эта шкатулка будет здорово смотреться в гостиной или в его кабинете…

И теперь я с болезненным страхом смотрела на мужа, опасаясь, что увижу на его лице недовольство. Но ничего подобного не заметила – только изумление.

– Пап, тебе нравится? – с тревогой спросила Аришка, и Вадим очнулся. – Нравится?

При дочке он всё равно не смог бы высказать мне свой протест, но я надеялась, что это и не потребуется.

– Да, очень нравится, – кивнул муж, посмотрел на меня и улыбнулся – криво и слегка нервно. – Лида, это… Спасибо большое. Но не стоило.

– О подарках так не говорят, – нравоучительно произнесла Аришка. – Тебе правда нравится, пап? Ты ведь такую хотел!

– Такую, да. Вы у… – Вадим запнулся: явно хотел сказать привычное «вы у меня молодцы, девочки», но сдержался. И эта невысказанная фраза кольнула меня прямиком в сердце. – Вы молодцы. Ещё раз спасибо, Лида. Так… что у тебя там в пакете осталось?

Это была попытка сменить тему – я поняла. Видимо, Вадим был в замешательстве и хотел поскорее отвлечься на что-то другое. Но Аришка его планы нарушила.

– Пап, подожди! – заявила она решительно и потянулась к шкатулке. – Давай хоть откроем её, проверим! А то вдруг она не играет?

– Играет, – пискнула я, попытавшись спасти Вадима. – Я проверяла.

– А мы ещё раз проверим! – не сдавалась Аришка. Пришлось ей уступить.

Муж откинул крышку шкатулки, тут же заиграла нежная музыка и куколка задвигалась. Такая трогательная, маленькая… обречённая на этот вечный танец в шкатулке…

– Мне кажется, она похожа на тебя, мам, – засмеялась дочь, и я, смотревшая в этот момент на Вадима, заметила, как он вздрогнул. – Такая же светленькая. И красивая.

– Ты тоже светленькая и красивая, Ариш, – пошутила я и, потянувшись, захлопнула крышку шкатулки. – А теперь давайте всё-таки есть торт.

– Что?.. Что есть? – поинтересовался Вадим, отмирая, и с удивлением поглядел на меня. – Ты купила торт?

– Нет, – ответила я с неловкостью, невольно сжимаясь. Господи, куда я лезу с этим тортом, что за глупости?.. – Я не купила. Я испекла.

Аришка счастливо рассмеялась и, хлопнув в ладоши, полезла в пакет, который я парой минут ранее поставила на край стола. Там, в большой картонной коробке, лежал испечённый мною медовик.

Первый самостоятельный торт в моей жизни. И, боюсь, последний.

– Серьёзно? – Вадим наконец развеселился. – Ты правда испекла торт, Лида? Я хочу попробовать!

Ну вот. А я боялась, он будет недоволен, что лезу к ним с Аришкой со своим тортом.

– Он ничего, правда, – сказала я тревожно, чувствуя, как дрожат пальцы рук. – Я попробовала… Не готовый, конечно, но крем и коржи по отдельности были ничего так…

– Лид, не надо оправдываться, – строго произнёс Вадим и ободряюще мне улыбнулся. – Мы с Аришкой ещё не съели ни кусочка, а ты уже будто извиняешься. Ты молодец, что пробуешь новое. Я пойду поставлю чайник, а вы пока порежьте торт, ладно?

Вадим отошёл на другой конец кухни, щёлкнул кнопкой электрического чайника, а потом принялся доставать с полки кружки для чая. И вроде бы делал всё уверенно – как обычно, – однако…

– Папа, нож, – напомнила ему Арина. – И тарелки!

– Ах, да, – спохватился он, и я поняла, что Вадиму всё-таки по-прежнему не по себе.