Глава 27

В моей голове был настоящий хаос. Я еще не успела отойти от нашего разговора с Ваней, как вдруг моим глазам открылась новая, не менее ужасающая правда.

– Алена, я не думаю… – начал Чиж, окинув меня тяжелым взглядом. Но я не дала ему договорить.

– Мне все равно, что ты думаешь, Ваня. Ты хотел правду, я дала тебе ее. Теперь, будь добр, расскажи мне. Кто ты, черт возьми, такой?!

В комнате повисла тишина. Напряжение было настолько сильным – казалось, протяни руку и сможешь почувствовать густоту воздуха. Митя поднялся с дивана.

– Ребят, я покурить. Если что, зовите. У меня пара новостей по делу, – он бросил на Чижа беглый взгляд. Ваня кивнул в ответ.

Мы остались одни. Ваня сделал знак усесться на диван. Меня трясло. Только что звонил Арслан, я не взяла трубку. Я знаю, он будет меня искать, и мне нужно возвращаться домой, но уехать, так и не поговорив с Ваней, я не могу.

Он молчал несколько минут. Минут, показавшихся мне чертовой вечностью. Словно собирался с силами. Или думал, с чего начать. Кто он такой? Я слышала их разговор с Митей…

– Когда я вернулся из армии и не нашел тебя в городе, меня сильно ломало. Я клянусь тебе, я разнес бы все к чертям, будь у меня хотя бы месяц в запасе. Я бухал жестко, пару недель из жизни выпало – все наглухо стерто… Я так зол был на тебя… на весь мир. Я все поверить не мог, что ты сделала это. Голова разрывалась от бесконечных мыслей: почему? За что? Чем я, бл*ть, это заслужил? И ведь несмотря ни на что, все равно до конца не мог смириться. Не верил этому. Ну не могла моя Лялька так поступить со мной… либо я полный кретин и не видел ничего.

От его слов было больно. Он говорил, а я словно его глазами видела рассказанное. Его боль через себя пропускала… Мне все равно легче было – я хотя бы правду знала и не питала иллюзий. А он… быть в неведении намного страшнее.

– Не знаю, что было бы со мной, если бы не Дикий. Он позвонил тогда. Помню, я с бодуна сильного был, не сразу понял, че он от меня хочет. Как раз началась вторая чеченская, Митя шел по контракту. Говорил, что платят хорошие деньги… Он шел, потому что хотел заработать, а я… от безысходности. Потому что не знал, как жить дальше.

– Так вот откуда шрамы на спине…

Чиж кивнул.

– Всю кампанию прошли с ним бок о бок. Много всего было: и ранение, и контузия. Мы тогда в засаду попали, у меня три ранения, одно из них – серьезное, сам не дойду. Дикий тянул меня километров десять по горам. Дотянул, – усмехнулся, подкурил сигарету. Выпустил дым, задумчиво смотря в пустоту.

– Потом госпиталь… хотели уже домой отправить, а я ни в какую.

– Почему? Неужели не хотелось жить нормальной жизнью?

Он засмеялся горько.

– Там, когда всё стреляет и взрывается, когда из всех мыслей в голове только адреналин… когда думаешь только о том, как выжить и выполнить задание – на остальное не остается ни сил, ни времени. Там я мог вздохнуть полной грудью и не думать о тебе… Хотя все равно не выходило, – Ванин голос был хриплым и уставшим. Он потер ладонью лоб, возвращая ко мне взгляд.

– Постоянно видел тебя… Когда на задании были, спать получалось по несколько часов в сутки. Вырубишься без сил на твердой холодной земле, и тут ты сразу… Руки ко мне тянешь… улыбаешься, смотришь на меня так, как тогда смотрела в последнюю встречу нашу.

Горло сдавило спазмом. Я тоже помню. Все до единой детали высечено, словно на камне, в памяти. Каждую ночь на протяжении всего времени неустанно воспроизводила в памяти…

– Я же чувствовал тогда… – в его глазах обида. – В увольнительном чувствовал, что не так что-то. Странная ты была, отстраненная. Словно боль внутри тебя, и ты ее скрыть пытаешься. Но не спрашивал.. гнал эти мысли прочь, я ведь даже подумать не мог, что ты станешь скрывать от меня что-то…

Я больше не могла так. Поднялась с дивана.

– Прости, Вань, – я подошла к нему, опустилась на колени рядом. Положила руки на его бедра, в глаза его смотрю, а саму слезы душат.

– Прости, пожалуйста, родной… если сможешь… Я сломала нам жизнь обоим… прости…

По щекам текли слезы. Сколько бы не плакала, никогда не отпустит эта боль. Никогда не прекратит грызть меня червь сомнения. Ведь могла бы поступить иначе…

Он обнимает меня. Губы его касаются моих волос, а я лицо свое прячу у него на груди.

– Это ты меня прости, Ален… Я ненавижу себя за все то, что тебе пережить пришлось… это я виноват… – в его голосе сожаление, злость. Я не хочу, чтобы он чувствовал это. Тянусь к его лицу, касаюсь его губ. Мои в слезах, и он стирает их своим поцелуем. Прижимает меня со всех сил, так, словно от того, как сильно он держит меня, зависит наше будущее. Словно боится до сих пор, что отберут меня… или уйду. Только вот не денусь я никуда. Не смогу уже. Держалась, пока его не было, а теперь сдаюсь…

Он отстраняется первым. Обхватив ладонями мое лицо, заглядывает в глаза.

– Я люблю тебя, Ален, – срывается шепот с его губ, а я не могу отвести взгляда от его омутов.

– Больше жизни… Я не отдам тебя никому, слышишь?

Он расплывается. Я снова плачу…

– И не отдавай, Вань,

Обнимаю его, прижимаясь изо всех сил. Запах его вдыхаю, растворяясь в нем без остатка. Ванька гладит меня и укачивает, словно девочку маленькую… И только когда истерика отступает, я отстраняюсь, а он выпускает меня из рук.

– А что было дальше? Ты так и не сказал…

Ваня кивнул.

– Мы с Диким хорошо зарекомендовали себя как командиры. Было пару громких дел, когда вывели нечистое руководство…

– Там, на войне?

Он кивает.

– Пару командиров создали схему… Зарабатывали больше, чем воевали. Искали закладки…

– Закладки?

– Доллары. Дело в том, что с боевиками расплачивались американскими долларами. Боеприпасы и деньги были спрятаны в тайниках. Время от времени мы находили такие. Времена были тяжелые, не было не только денег, но и оружия толком. Солдаты забирали себе боеприпасы, а бабки должны были вести командирам. Руководство интересовали только деньги… а безопасность или победа – всем было насрать. Тогда-то на нас и вышел один генерал. Он попросил у нас помощи, нужно было накрыть таких продажных ублюдков. У меня было много причин ненавидеть своих командиров… хотя бы за то, что нас постоянно кидали. Как пушечное мясо в самое пекло. Не было ни стратегии, ни желания защитить нас. Нами просто прикрывали свой зад, хапая эти самые бабки. В общем, мы вывели на чистую воду таких ублюдков. После того, как война закончилась и мы вернулись домой, нас с Диким вызвали на Петровку…

– И?

– Нам предложили работу. К тому времени я стал другим человеком… – Ванька убрал волосы с моего лица, посмотрел мне в глаза со всей серьезностью и строгостью.

– Я хочу, чтобы ты знала, Ляль… от прежнего Чижа не осталось ничего. Я давно уже не бандос и живу по другим правилам. Война хорошо чистит голову и расставляет все по местам. Так было и со мной. Я понял, что не хочу прежней жизни… и возвращаться домой я тоже не хотел, просто некуда было. Как и Дикому…

– Вы полицейские? Опера?

Ваня усмехнулся.

– Федеральная служба безопасности. Отдел по особо важным.

Я была шокирована его словами. Ваня – ФСБ-шник?

– И что ты делаешь тут?

Он молчал. А я начинаю складывать частички пазла. И в моей голове все становится на места.

– Вы внедрены в банду Арслана? Вы собираетесь арестовать его? А все дела вместе с ним – это просто прикрытие?

– Способ вывести его на чистую воду. Но твой муж – мелкая сошка. Нам нужен не он. Тот, кто стоит над ним. У Арслана крыша в Москве, в главке. Нам нужно убрать верхушку пирамиды…

– Я… я не знаю… – пытаюсь собраться с мыслями. Сказанное Ваней до сих пор не укладывается в голове.

– Арслан никогда не говорил при мне о таком…

– Ты и не должна знать, – улыбнулся Чиж. – И лезть в это тоже. И больше к нему ты не вернешься, Ален. Хватит с тебя этого дерьма…

Ваня подошел к окну, закурил. Я сидела неподвижно. Сил не было ни на что. Я находилось в прострации.

– Вань… – позвала его. Он обернулся.

– Когда тебя ставили на это дело… ты знал обо мне?

Он покачал головой.

– Нет. Я не знал. Узнал во время подготовки, когда собирал материал на Арслана. С наружки принесли видеозапись, увидел вас, выходящих из ресторана. Вот тогда-то и узнал. Помню, в глазах потемнело, раз десять пересмотрел запись. Дикий понял все сразу… и по идее, меня должны были снять с дела. Но Митя прикрыл.

– Кого Митя прикрыл? – раздается за спиной мужской голос. Обернувшись, встречаюсь со смеющимся взглядом только что вошедшего в комнату Дикого.

– Вы уже наговорились? А то я уже всю пачку скурил, – скривился, потирая ладони.

Я оставила его вопрос без ответа. Посмотрела на Ваньку.

– Я знала, что Арслан занимается плохими делами. Видела то, как грузили каких-то мужчин в машину… Но я привыкла жить в таком дерьме… и даже думать боялась о том, чтобы сбежать. Арслан запугивал меня с первого дня брака… – в моих глазах слезы. Я поднимаю их на Чижа. Он напряжен.

– Я просто хочу, чтобы ты знал, почему я не ушла от него… почему терпела.

Поднимаюсь с дивана, подхожу к нему. Чиж молчит. Только челюсть сжата так, что желваки за скулы заходят. Взгляд его цепкий, жесткий. Именно так он скрывает свою боль.

Провожу рукой по колкой щетине. Прижимаюсь лбом к его плечу.

– Я не разделяю с ним взгляды… я ненавижу его так, как только можно ненавидеть… сильнее отчима своего…

Ванина рука прижимает меня к себе.

– Ты не должна оправдываться… и твоей вины в этом нет, слышишь? – он подцепляет пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ты все сделала правильно, Ален. Но теперь тебе не надо думать об этом… я с тобой…

Губы Вани касаются моих. И в этот момент я думаю о том, что уже и не важно ничего. Главное, что он рядом. Главное – тепло его тела, его тихий нежный голос. А весь мир пусть катится в пропасть.

Сзади раздается недовольное покашливание.

– Ребят, не хочу прерывать ваш разговор. Все понимаю, есть о чем говорить… но у нас времени в обрез. Нужно решить несколько важных вопросов.

Чиж несколько раз целует мои губы.

– Он прав.

Когда Ваня выпускает меня из рук, мне становится зябко.

– Если нужно, я выйду, – смотрю на парней.

– Нет, – чеканит Ваня. Митя кивает согласно.

Дикий улыбается.

– Ну что, Аленка, рассказал тебе Ваня, как командира нашего спас? Герой он у тебя… – парень хлопает друга по плечу.

– Дикий, закрой рот… – рычит на него Ванька. Но Митя не реагирует на недовольство Чижа.

– Нет, не рассказывал, – улыбаюсь смущенно, смотря на огромного Митю. Он больше Ваньки раза в два.

– Только о твоих подвигах рассказывал, Мить…

Митя хмурится. А я смеюсь. Они как дети, ей богу. Сильные, крепкие, такие храбрые, а ведут себя как мальчишки.

– Ребят, вы голодные?

Парни поворачиваются ко мне удивленно.

– Я могу приготовить завтрак. На сытый желудок думается лучше. Мить, мы ведь успеем поесть?

На губах этого здоровяка появляется довольная улыбка.

– Даже если обстрел начнется, на «поесть» я всегда время найду, – произносит он довольно.

Я киваю. Поцеловав Ваню, ухожу на кухню. Порыскав по шкафам и холодильнику, выискиваю немного полуфабрикатов. Выкладываю на сковородку готовые блинчики и завариваю чай. Телефон, лежащий все это время рядом со мной на столешнице, без конца звонит. Арслан. Внутри все дрожит… я не знаю, что делать. Что сказать ему? Ваня говорит, что я больше не появлюсь в том доме. И я рада этому… вот только не испорчу ли я все дело? Не наведу больших проблем на Чижа?

В тот момент, когда я выставляю все на поднос, готовясь отнести в гостиную, в комнату заходит Митя.

– Черт. Как пахнет вкусно, – наклонившись, с шумом вдыхает носом аромат.

– Вовремя ты пришел. Хватай еду и пошли…

Митя кивает. Одной рукой с легкостью поднимает тяжеленный поднос.

– Ален, ты только не психуй, ладно? – он замирает в дверях, обернувшись, смотрит на меня смеющимся взглядом.

– А зачем мне психовать?

– Ну… есть причина… хотя, с другой стороны, причин-то и нет.

Сердце начинает грохотать от волнения.

– Митя, я тебя придушу…

Он смеется.

– Ладно, но помни, что пообещала не устраивать сцен.

Я не понимаю, о чем говорит этот здоровяк. Митя идет первым, я за ним несу в руках чайник.

– Я хочу, чтобы ты сделала это… – слышу голос Чижа.

Удивленная, ставлю вслед за Митей чайник на стол, а когда поднимаю голову, застываю в изумлении: рядом с Чижом на диване сидит Альбина. Рука Вани на ее плече, а она так близко наклонилась к нему… И, судя по ее улыбке, девушка совершенно не злится на Ваньку из-за меня…

* * *

– Что здесь происходит?

Они оба поднимают на меня глаза. Смотрят так, словно не поймут моего удивленного тона. Будто и нет ничего странного в том, что эти двое сидят так близко друг к другу и мило общаются.

– О, Алена, ты здесь, – улыбается Альбина, поднимаясь с дивана. Я застываю в изумлении, смотря на то, как девушка подходит ко мне. Ее руки обвивают мою шею, она притягивает меня в объятия, словно мы давние подруги.

– Рада тебя видеть. Прости за больницу, надеюсь, не обидела тебя…

Альбина отстраняется, а я как истукан. Наверное, все написано на моем лице, потому что все присутствующие вдруг начинают смеяться, особенно Дикий. Он так громко хохочет, что хочется стукнуть его чем-то тяжелым.

– Она не знает, – Чиж вступается за меня. Ваня поднимается с дивана и подходит. Притянув меня к себе, целует в висок.

– Ален, все в порядке. Альбина – майор. Она, как и мы – оперативник.

Я поднимаю глаза на девушку.

– Ва-а-ань, – протягиваю, чувствуя, что закипаю. Поднимаю на него глаза, он улыбается.

– Нельзя было сказать об этом сразу? А не испытывать мое терпение?

Ванины брови взметают вверх. Он убирает руку, отступая. А вот я не собираюсь спускать ему с рук просто так.

– Мы расстались, дело не в тебе… – цитирую его слова, сказанные мне недавно.

– Эй, Ляль, не злись. Ну, не мог раньше сказать, – он смеется, а я шлепаю его ладонью по плечу.

– То же мне, конспираторы, – смотрю на них обижено, а им хоть бы что. Стоят и потешаются с моего растерянного вида.

– Ну вот, – улыбается Чиж, перехватывая мою руку и резко притягивая к себе. Он обнимает меня со спины, беря мои руки в захват. Его губы касаются моей шеи, и вся злость тут же испаряется.

– Узнаю свою Аленку. Ревнует, – произносит довольно.

– Все, достали. Давайте пить чай и обсуждать дело. Время идет, – бурчит Дикий, устраиваясь на диване. И в этот раз я с ним солидарна.

Я наполняю чашки ароматным напитком, и все принимаются завтракать. Смотреть на то, как Чиж уплетает завтрак – одно удовольствие. Клянусь, в этом мужчине идеально все. Даже то, как он держит вилку или как запускает в рот очередной кусочек блинчика.

Мой телефон начинает вибрировать. Я сбрасываю вызов, стараясь сделать это незаметно. Снова Арслан. И мне не по себе. Ваня замечает это.

– Ты сказала ему, где находишься?

Все присутствующие, словно по команде, поднимают на меня глаза.

– Нет. Я не беру трубку. Не знаю, что делать…

Ванин взгляд становится резким, как и голос.

– Ничего делать не надо. Пусть забудет о тебе. Дай сюда телефон, – он протягивает руку.

– Не надо, – встревает Дикий.

– Ты раскроешь всех нас. Алена должна вернуться, пока мы не доведем операцию до конца.

Чиж вмиг становится как натянутая струна.

– Черта с два она вернется, даже не начинай, Дикий.

Вся дружелюбная атмосфера исчезает в один момент. Снова напряжение витает в воздухе. Даже Альбина сосредоточена.

– Да мне вообще похер, Чиж. Можно подумать, я не рад, что у вас все устаканилось! – рычит Митя. – Но, по последней информации, Арслан, как только пришел в себя, тут же сменил всю службу безопасности.

– Черт, когда он успел, – вздыхает Альбина. Митя переводит на нее взгляд.

– Он труханул сильно. За свою шкуру переживает. Чует, что кто-то из своих заказал, – хмурится Чиж. – Я не удивлен, что он сменил охрану. Про охоту знали только свои…

Дикий кивает.

– Новая команда – достаточно крутые спецы. Жесткие, беспринципные. И это может создать нам помехи, – хмурится Дикий.

Потянувшись к столу, достает небольшую папку с документами и бросает ее нам с Ванькой.

– Олег Карпинский – новый начальник охраны, – рассказывает Митя, пока Ваня листает документы.

– За спиной Афган, Чечня. Много мутного в его биографии, раньше работал в личной охране одного министра. Жесткий стратег, склонен к насилию и агрессии. Если на его пути встанет самый близкий человек, он убьет его, не моргнув глазом.

Ваня передал мне фото. Брюнет лет сорока с черными глазами и пронизывающим насквозь взглядом. Я поспешила вернуть фото Ване.

– Заточка или Заточинский Михаил. Этот интеллектом обделен, скорее, как физическая сила для Олега. Убирает за ним, подчищает.

Ваня пробегает по строчкам, возвращая к Дикому яростный взгляд.

– И ты хочешь, чтоб я к этим ублюдкам отправил Алену?!

Дикий вздыхает устало. И я понимаю, что он хочет сказать. Более того, я согласна с Митей.

– Если мы оставим ее, Арслан почует неладное. Он начнет искать Алену. Как бы то ни было, но Арслан одержим идеей своей семьи. Он так просто не отдаст ее. Лучше убьет, чем даст сбежать Аленке. И если она пропадет, он просто отменит наше дело. Чиж, вопрос нескольких дней… Она должна вернуться. Тем более Арслан после операции, я не думаю, что ему будет дело до нее.

Я вижу, как напрягается Ваня.

– Нет. Ты сам слышишь, что говоришь?

– Ваня, мы будем поблизости. У Алены будет передатчик, и как только ей начнет угрожать опасность, мы будем на месте.

– Дикий… я все сказал. Справимся и без нее.

Я потянулась к Ваньке. Взяла его за руку. Он разжал кулак, позволив сплести наши пальцы. Посмотрел на меня со злостью.

– Вань, Митя прав. Арслан сейчас после операции, он слаб. Он не станет трогать меня. Передача груза назначена на какое число?

– Послезавтра, – произносит Митя.

– Вот. Два дня я проведу в доме. Со мной ничего не случится. Нам нужно, чтобы Арслан успокоился, чтобы не слез с крючка.

Ваня смотрит на меня не мигая.

– Нет. Даже не начинай, слышишь? – произносит со злостью.

Подскочив с дивана, он подходит к окну. Руки в карманах джинсов, спина сгорблена. Я знаю, как ему сложно решиться… но у нас просто нет другого выхода.

– Чиж, ты же сам знаешь. Если завалим задание – мы трупы. И убежать не выйдет. Нас найдут.

Я посмотрела на Митю. Мне стало не по себе. А ведь он прав. У Вани просто нет выбора.

– Хорошо, Митя, что мне делать? – игнорируя Ваньку, обращаюсь к Дикому. Я знаю, что Ваня не согласится. И мы не можем терять время.

– Алена, ты должна позвонить мужу. Поезжай к нему, объясни свое молчание…

– Это не проблема. Я найду, что придумать… – я киваю. Чувствую на себе напряженный взгляд. Поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом Чижа. Он смотрит на меня исподлобья. Не представляю, каких усилий ему стоит отпустить меня, но Ваня должен.

– Хорошо. Будет с ним рядом, чтобы даже подозрений не возникло, – продолжает Альбина. – Послезавтра на двенадцать дня у нас назначена встреча. Грузовик с нашим товаром приедет в назначенное место, там должен будет ждать Арслан со своим покровителем. На разговор пойдет Чиж, Дикий под видом его водителя будет страховать… Разговор будет записываться. Как только мы услышим то, что надо, в дело пойдет спецназ. И Арслан, и его крыша будут арестованы.

Звучало все складно. Но вот как на самом деле. И я понимала, что гарантий мне никто не даст.

– Хорошо… Мне что делать?

– Тебе ждать в доме. Сидеть тихонько в своей комнате. Как только все закончится, Чиж приедет за тобой…

Я посмотрела на Ваню. Он даже не обернулся. Сорвался с места на улицу.

– Ему сложно, но выбора у него нет… – произнес тихо Дикий.

– Я знаю, – кивнула, забирая со стола телефон.

Немного подумав, подняла глаза на Митю.

– Скажи, то нападение. Это не вы?

– Нет, нам Арслан нужен живым.

– Нападение совершил его близкий друг, – произнесла Альбина. Я перевела на нее удивленный взгляд.

– Петя, – выдала девушка.

– Петя? Не может быть.

Я не могла поверить в это. Они с Петькой закадычные друзья на протяжении десяти лет. Сколько бед вместе прошли, столько их связывает. Для чего Пете заказывать Арса?

Альбина ухмыльнулась.

– Зависть порой портит дружбу. Пете надоело быть вторым номером после Арслана. Он устал прислуживать, он хочет сам быть королем. Вот и придумал план мести…

В комнате воцарилась тишина.

– Но если вы все узнали, почему не арестуете его?

Альбина пожала плечами.

– Он нам может помочь… Петя – слабое место Арслана.

* * *

Вышла на улицу, закутавшись посильнее в куртку. Ваня стоял у ворот, курил. Я подошла к нему со спины. Знаю, что слышал меня, но не оборачивался. Не хотел смотреть на меня.

Прислонилась лбом к его спине. Ванька вздрогнул.

– Не могу, Ляль. Не могу тебя отпустить, – проговорил, выдыхая дым в воздух.

Прикрыла глаза, пытаясь подобрать слова.

– Ты должен. Всего пару дней, Вань…

Он вдруг обернулся резко, перехватил мое лицо, сжимая скулы. Внимательно всмотрелся в мои глаза, словно найти там что пытался.

– Запрешься в комнате, скажешь плохо тебе… Лежи под одеялом и на глаза ему не показывайся, – прохрипел сдавленно.

Кивнула в ответ.

– Если хоть голос на тебя повысит…

– Вань, – потянулась к его лицу, провела по щетине.

– Сразу наберу тебя. Я помню, родной. Тем более на мне будет жучок…

Теперь кивает он. А потом на губы мои обрушивается. Целует так, что больно становится. А я терплю. Знаю, что это ему нужно. Знаю, как тяжело ему отпускать меня. А когда Ванька выпускает меня, я срываюсь к дому. Вот только не успеваю добраться, он окликает меня.

– Ляль!

Оборачиваюсь, застывая перед лестницей крыльца.

– Ради троих… – произносит, а на губах улыбка хитрая.

– Что?

– Отпускаю тебя ради троих сыновей, что родишь мне.

Сердце пропускает удар. На глаза набегают слезы, и мне приходится поднять голову вверх и посмотреть на небо, чтобы отвлечься и унять нарастающую в груди истерику. Он не знает, что я не могу. Уже столько лет по врачам… Но чудеса ведь случаются? Разве не заслужили мы с Ванькой права иметь малышей? Быть счастливой семьей…

Он подходит. Его горячие ладони обхватывают мои замерзшие щеки.

– А почему сыновей? – смеюсь сквозь слезы. – А дочка?

Он пожимает плечами. И улыбается так озорно.

– А дочка будет четвертой. Чтобы старшие братья защищали от уродов всяких.

Прыскаю со смеха, а у самой слезы по щекам.

– Да у нее такой папа будет, что и защита не нужна…