Глава 26

Чиж

Она в моих руках. И я до сих пор не верю, что это не сон. И не очередной мой глюк. Ее черные волосы рассыпаны по подушке, она сладко спит, прижавшись ко мне, а я за всю ночь глаз не сомкнул. Не могу перестать трогать ее, смотреть… всю жизнь искал ее. Сколько пройти пришлось, сколько пережить, пока она в моих руках не оказалась. В саму преисподнюю спускался и там искал… а она каждый раз ускользала. Во снах ко мне приходила, каждую ночь я с ней, но с наступлением утра все исчезало, и я оставался один. Алена вчера говорила про холод… он и меня преследует все это время. Озябшие мы с ней до самых костей и никак не можем согреться.

Ее длинные ресницы отбрасывают тень на бледную кожу. Касаюсь губами ее плеча, кажется, никогда не насмотрюсь, не утолю жажду в ней. Двенадцать лет в чертовой пустыне без капли воды. А теперь, дорвавшись, все никак не уйму своего изголодавшегося зверя.

Только сейчас понимаю, что вся прошлая жизнь без нее – хождение в темноте. Знал ведь всегда, что любила меня. Чувствовал это сквозь тысячи километров и года. Ее любовь меня от пуль спасала…

Алена вздрагивает от очередного касания моих губ. Поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом. Понимаю, что вся жизнь моя теперь в ее глазах…

– Доброе утро, – она тянется под одеялом. Ее сочная молочного цвета грудь выглядывает из под белой ткани. Я хочу ее. Снова. Так, что дыхание спирает. Но еще больше хочу разобраться во всем дерьме, что не дает мне жить спокойно. Я дал ей время… она просила, и я подчинился. Но теперь я хочу знать все без утайки.

И Алена понимает все. Я вижу, как меняется выражение ее красивого лица. Вижу, как скользит грусть в ее глазах. Она поднимается с нашей символичной постели. Я сижу, не двигаясь, смотрю на ее тело нагое… чертовски идеальное тело… Ругаю себя за жесткость и непримиримость. Не хочу делать ей больно, видит бог. Но и со своей болью я должен справиться. А без этого никак.

Алена надевает белье, а сверху мой свитер. С растрепанными волосами и босыми ногами в моей одежде она дико хороша. Я заведен, и мне сложно контролировать себя, оставаясь серьезным. Уже и сам хочу послать все к чертям, но к моему удивлению, вернувшись на прежнее место и укрыв ноги одеялом, она начинает говорить.

Алена говорит, а мой персональный ад открывает свои ворота. С каждым сказанным ей словом огонь горит все ярче, все яростнее жжет меня на вертеле.

Я смотрел на нее и подыхал. А она такой спокойной была, смирившейся. С ее губ срывалась уродливая, ужасающая правда… П*здец, эти ублюдки сделали с ней … я даже думать об этом не могу – выворачивает. А она словно простила всем… отпустила это дерьмо…

Меня трясет. В ушах – шум, а внутри нарастает гул. Она время от времени замолкает, давая мне возможность приглушить громкость своих эмоций. Но я знаю, что дальше будет хуже… и Алена продолжает.

– Когда они избили Катю, а потом все равно изнасиловали так, как им того захотелось, я поняла, что сопротивляться бесполезно… – ее голос хриплый, уставший. В нем даже слез нет. Это же сколько лет она живет с этим адом внутри? Как нужно переломить себя, чтобы привыкнуть к нему настолько…

– И тогда один из них переключился на меня…

Бл*ть! Я больше не мог. Внутри такая боль, грудь разодрать хотелось и вырвать еб*чее сердце. Я задыхался, я сгорал изнутри, а она все говорила… Вспарывала тупым старым лезвием каждый мой нерв. Я долбанный ублюдок. Я оставил ее одну! Из-за меня моя девочка осталась в нужде, осталась один на один с грязным ублюдским миром.

Хотелось орать. Хотелось кромсать все на пути. Вскочил с дивана, заметался по комнате… Твою мать! Двенадцать лет она несла это. Отказавшись дать хотя бы шанс мне, отказавшись принять от меня помощь и любовь. И теперь мы оба… разбитые, сломанные.

– Где они? Кто эти ублюдки?

Алена молчала. Только во взгляде ее усталость сквозила.

– Их нет. Арслан убил каждого. Он спас меня, защитил… – проговорила хрипло. И это слова ее, будто последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я засмеялся. Громко, выплескивая все то дерьмо, что сейчас было внутри меня. Я смотрел на нее и понимал, что она все еще та маленькая глупая девочка, маленькая лялька. Столько бед натворила. Схватился за волосы, сжал их пальцами – хоть как-то бы заткнуть это гнетущее чувство внутри. Боже, и ничего ведь уже не исправить.

– С чего? – посмотрел на нее. – С чего ты решила, что Арс был не в курсе? Почему ты не сказала мне?! Ты доверилась этому ублюдку и не смогла довериться мне!

Она вскочила, глаза полыхали злостью.

– Да потому что тебя оберегала! Ты бы бросился резать всех за меня! Я же знаю тебя, Чиж!

Ее слова вывели меня из себя.

– Ну и порезал бы, и хер бы с ними! Гнили, как и гниют в земле! Монатки бы собрали и вместе уехали и жизнь свою с нуля начали бы вместе! – я орал на нее. Видел, как она вздрогнула после первого крика. Видел, как собрались слезы в ее глазах. Я знал, что делаю ей больно, но я просто не мог держать это внутри.

– Меня спасала она… да мы полжизни, бл*ть, врозь! Полжизни каждый гребаный день вставать и засыпать с болью, которую ни один алкоголем не унять! На ху*ню себя тратили! Меня она спасти хотела…

В этот момент я ненавидел все вокруг. Себя, ее, да весь сраный мир!

Подошел к ней вплотную. Еле сдерживал себя, чтобы не схватить ее, да не тряхнуть как следует, чтобы мозги наконец-то встали на место! Чтобы поняла, на кого всю жизнь положила!

– А ты не думаешь, что полжизни с врагом живешь? Что Арслан все это замутил?! Он ведь знал, кто я и мог видеть нас вместе… либо просто узнать у братвы, что ты моя!

Скривилась. Взмахнула рукой, ударила ладонью по щеке. Волосы растрепаны, а в глазах пламя.

– Не смей, Чиж! – прошипела сквозь зубы, упирая мне в грудь ладонь. – Слышишь?! Не смей отбирать у меня последнее… потому что если все так, как ты говоришь, я просто пойду и спрыгну с моста… так будет проще, чем жить с мыслью, что я была обманута… Не смей этого делать… не ковыряй мои раны. Мне и так больно, как и тебе. Каждый чертов день, Чиж, больно. Но все эти дни я только о тебе и думала. Только этим спасалась.

Она выбегает из комнаты, а меня разрывает на куски. Эта боль невыносима. Сколько в жизни было страшного, но то, что происходит сейчас – ни с одной бедой несоизмеримо.

Удар. Звук рвется из глотки, царапает горло. До хрипа, до боли в грудине. Ору так, что уши глохнут. Молочу по стене, пытаясь унять хоть на толику это гнетущее чувство. А потом падаю на пол. Без сил, без чувств. Полное онемение. Прячу в ладони голову, сжимаюсь как в детстве, когда страшно было засыпать в кровати одному. Когда я был маленьким мальчиком и еще боялся монстров. Мне кажется, я разучился их побеждать. Я снова беспомощный, мелкий, никчемный засранец.

* * *

Чувствую чье-то касание. Поднимаю голову – она раскалывается. Перед глазами фэйс Дикого.

– Ты как? – хмурится друг, подает мне ладонь, помогая подняться.

– Живой.

Я все еще дезориентирован. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как отсюда выскочила Ляля. Тру лицо, пытаясь прийти в себя.

– Алена где?

Митя устраивается на диване, смотрит задумчиво на остатки вина в бокалах на журнальном столике. Пусть, бл*ть, даже не начинает.

– На втором этаже твоя Аленка, в комнате.

Митя напряжен. Пялится на меня. Понимаю, что Лялька все ему рассказала. Из груди рвется смех горький, стискиваю пальцами глазницы, чувствуя, что снова накатывает.

– Чиж, не натвори глупостей…

Поднимаю на него глаза.

– Он сдохнет, Дикий. Арслан не заслуживает быть за решеткой. Он должен быть в земле… ты же понимаешь, что он сделал все специально? Что с его подачи все происходило…

– Не факт, – Дикий пожимает плечами, откидываясь на спинку дивана. Сейчас, как никогда, меня бесит его спокойствие. – Зачем ему подставлять Алену под других? Он мог просто забрать ее…

– Я не знаю… голова кругом…

– Не пори горячку, Чиж. Он не знал. И тебя не вспомнил… Просто так все вышло. Арслан подсуетился вовремя, вот и все…

Митя подается ко мне, стискивает кулаки.

– Вань, ты же понимаешь, что дело еще не доведено до конца и нужно держать себя в руках.

А у меня оскомина при мысли об этом уроде.

– Я спас эту тварь от пули, – усмехнулся горько.

– Ты все правильно делал. Наша цель не Арслан, наша цель тот, кто стоит над ним. И только на этой сделке мы сможем узнать, кто крышует его. А когда мы возьмем их, я лично устрою для тебя допрос с Арсланом.

Я не хуже Дикого понимал, что выхода у нас нет.

– Алена… я не отпущу ее к нему…

– Чиж, ты должен. И может стоит рассказать ей правду о том, кто ты?

Я осек его взглядом.

– Пошел ты к черту, Митя! Рассказать ей правду – все равно, что толкнуть на минное поле. Не вздумай даже, понял меня!

Я навис над ним. Дикий ни хрена не испугался. Но отступил.

– Хорошо, не кипятись, – он поднял руки вверх, а потом схватился за спину, скривившись.

– Бл*ть, чертова спина. Все-таки придется ехать к бабке, – застонал он, а потом мы услышали, как открылась дверь. Повернулись одновременно, как по команде.

В проеме стояла Алена. Все еще одетая в мой свитер. Ее взгляд был потерянным, а кожа бледной.

– Какую правду я должна узнать? Говорите.