Глава 30

Я ничего не вижу. Вокруг темнота. Я только слышу их голоса. Не могу разобрать слов. Мне больно до тошноты. Хочется съежиться в комочек и выть во всю глотку.

– Останови здесь, – командует Олег. Машина резко паркуется на краю дороги. Меня хватают под руки, вытаскивают из заднего сидения.

– Вот мразь. Тяжелая, сука, – рычит Заточка, скидывая меня на землю.

С губ срывается стон. Грудь стискивает спазмом, я не могу вдохнуть.

Подо мной влажная после дождя трава. Я провожу ладонью по ней, собирая влагу, и смачиваю ей пересохшие разбитые губы. Щиплет. Но я немного прихожу в себя.

– Бл*ть, хотел сам ее отшпилить, но Арс ее в мясо превратил. На такую и не встанет, – нервно хохотнул Заточка.

– Ты меньше о херне думай. Давай у*бка этого доставай, – раздается голос Карпинского. Олег – самый отбитый из его людей, хотя с виду не скажешь.

Они открывают багажник. Там Чиж. Они хватают его с двух сторон и, подняв, бросают на землю в нескольких метрах от меня.

Я все еще на коленях, сил хватает только на то, чтобы поднять голову и посмотреть в их омерзительные лица. Олег стоит возле бездыханного тела Чижа. Скалится довольно, с наслаждением стирая его кровь со своего лица.

– Ну че, сука, поздравляю, – хохочет во все горло. – Вы свободны. Совет, бл*ть, да любовь.

Я ненавижу эту мразь. Не меньше, чем Арслана. Я хочу убить его! Но мне нужно, чтобы они скрылись как можно быстрее, чтобы оставили нас одних. Арслан дал слово, что не заберет у нас жизнь, он обещал отпустить нас. Хотя эта мразь с легкостью может не сдержать данное мне обещание.

Отморозки уходят, садятся в машину, а я ползу на коленях к нему. Живот – как единая огромная рана, мне больно от малейшего движения. Забываю обо всем, как только оказываюсь рядом с ним.

– Чиж… – взвываю, обнимая его за голову.

Руки трясутся, у него так много крови, и я уже не различаю, где моя, а где Чижа. В глазах слезы, меня разрывает от боли.

– Любимый мой, родной.

Трогаю его лицо. Вместо глаза – огромная шишка, некогда белая футболка пропитана кровью. Всегда такой сильный, бесстрашный – сейчас в нем еле теплилась жизнь.

Мне так больно! Я впитываю его боль, я забираю ее себе.

– Чиж, пожалуйста, не оставляй меня, – я плачу, наклоняюсь, пытаясь вслушаться в сердцебиение. Мне страшно, руки дрожат. Я боюсь не услышать дыхания, боюсь узнать, что потеряла его. Это из-за меня.

–Чиж, милый … – он стонет тихо, а у меня адреналин в крови зашкаливает от понимания того, что он жив!

– Тише, любимый, все будет хорошо. Сейчас.

Я поднимаюсь, отталкиваясь рукой от земли. Больно, я не могу вдохнуть – они сломали мне ребро, но сейчас все уходит на второй план. Есть только он и я. Я должна его спасти. Я не могу дать ему умереть. Потому что иначе и я не стану жить.

Я хватаю его под руки. Боже, какой же он тяжелый. Пытаюсь потянуть на себя, поскальзываюсь на траве, падаю…

– Ляля, бро-о-ось… – стонет еле слышно. Каждое слово дается ему с трудом.

– Тише, хороший мой. Сейчас, сейчас.

Осматриваюсь по сторонам. Ни души. Лишь пару фонарей освещают дорогу.

Снова и снова тяну на себя. Падаю и поднимаюсь, сцепив зубы от боли. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я вытаскиваю его к проезжей части. Падаю рядом на мокрый асфальт.

– Ляля, уходи, слышишь? Бл*ть, я сказал тебе, иди…

– Пошел ты, Чиж! – взрываюсь злостью. – Один раз ушла, до сих пор расхлёбываю!

Тянусь к нему, обняв, приподнимаю, укладывая на свои ноги головой.

– Не умирай, слышишь меня! Сейчас я поймаю машину и отвезу тебя в больницу. Только не умирай, Чиж.

Плачу. А он на меня смотрит здоровым глазом. В нем столько нежности сейчас и любви. Прямо как тогда, в день нашего первого поцелуя, когда Чиж признался мне в любви… Его разбитые губы кривит улыбка.

– Уговорила… – тихо, закрывая глаза…

Дикий

– Артем, гони скорее!

– Товарищ майор, выжимаю максимум, быстрее никак, – водила бросает виноватый взгляд в зеркало заднего вида. – Мы ж в городе, влетим куда!

Бл*ть. Сжимаю телефон, на экране его сообщение. Адрес этой твари. Смотрю тревожно в окно. Как знал, что не стоит ехать в деревню. Чувствовал, сорвется план и все пойдет не так. Чиж убедил. Мне облегчил боль, а сам подставился.

Парни молчали. Десять человек в бронниках и с калашами. За нами еще два экипажа. По идее все должно пройти гладко – у*бки не знают, что мы уже в пути, а адрес тайного дома у нас. Только бы Ванька был жив… только бы… Твою мать, даже думать боюсь. Там на войне столько духов положили. В самом пекле побывали. И допустить, чтобы он погиб от рук какого-то ублюдка криминального?! Да х*й вам! Зубами его выгрызу, ни одной твари не позволю навредить им. Чиж – единственный близкий мне человек на этой земле, он ближе родного брата. И я не отдам его, даже смерти не отдам.

– Дмитрий Игоревич, мы подъезжаем!

Киваю. Парни собираются к выходу.

– Работаем четко. Первая группа берет генерала, мы Арслана, ищем Чижова. Если стоит вопрос о жизни Чижова, стреляем на поражение.

Леша кивает. Командир у бойцов понятливый парень, сделает все как надо.

С Управы звонили несколько минут назад. Если не возьмем генерала, считай трупы. Но сейчас мне похер на этот кусок дерьма. Если нужно, угандошу не раздумывая.

Поднимаю с сиденья калаш, передернув затвор, натягиваю на лицо балаклаву и выбегаю из машины. Парни рассредотачиваются по территории. Мы проходим по двору спокойно, не встречая сопротивления. Только на входе начинается пальба. В два выстрела убираем охрану Арслана и проникаем внутрь. Я поднимаюсь наверх. В коридоре несколько мужчин. Бойцы кладут их на пол, слышна стрельба. Приблизившись, поднимаю за волосы седого.

Акимов. Генерал чертов.

– Что вы делаете? Не трогайте меня! – хрипит он, пытаясь сопротивляться. Но уже в следующую секунду в его лицо прилетает удар.

– Лежи спокойно, бл*ть! Не рыпайся! – рычит один из спецназовцев.

– Чисто, – выходит в коридор Леша.

Бл*ть, тут их нет. Спускаюсь на первый этаж. Мне навстречу выходит один из бойцов.

– Там, в подвале. Кровь. Арслана нигде нет, ушел, ублюдок.

– Подставил генерала, а сам смылся, – вздыхает Леша.

Беру рацию.

– Перекрыть трассу и дороги из города. Он ушел…

– Понял, принято, – раздается на том конце.

Иду в подвал, а у самого внутри леденеет все. Там в полумраке все. Вижу капли крови на бетонном полу… бл*ть. Это его кровь. Порву эту мразь на британский флаг.

Срываюсь на улицу. Леша курит у ворот.

– Генерала погрузили. И вот еще что нашли, – протягивает мне телефон.

– Чей?

– Алены. Там запись на диктофон, весь разговор с Арсланом.

Киваю, поднимая голову к небу. Ваня-я-я. Где ты?! Где искать-то тебя, братиш…

Возвращаю взгляд к Лехе.

– Ключи дай.

Капитан поднимает на меня удивленный взгляд.

– Товарищ майор…

– Я говорю, ключи дал.

Он протягивает связку. Запрыгиваю в тачку и по газам. Где их искать? Не знаю, куда поеду… просто наобум. Меня трясет. Сука! Сука-а-а! Молочу по рулю, машину заносит вправо, я еле успеваю затормозить. Меня скидывает на обочину. Выхожу в прохладу ночи, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Мразь эта сбежала… я его из-под земли достану, глотку ему разорву и сердце его гнилое вырву.

Вглядываюсь в темноту, пытаясь привести себя в чувства. Чижов! Не верю, что его нет.

Замечаю что-то у обочины. Темную фигуру на земле. Еще до конца не осознал, боюсь осознать, поверить, но чувствую – это он. Срываюсь с места. Капли дождя в лицо бьют, смахиваю с глаз влагу.

Это они. Чижа сложно узнать. Лицо – месиво. Лежит на спине, запрокинув голову к небу. Дождь бьет прямо в лицо, с него стекает вода. Его голова лежит на ногах Аленки. Она избитая, вся в крови рядом с ним. Оба в неподвижной позе. Из горла рвется крик бешеный. Меня трясет. Я столько дерьма в жизни повидал, но сейчас… у меня, бл*ть, ноги отказывают. Падаю перед ними на колени. Все расплывается, а в груди разрывающее чувство душит.

– Тварь! Тва-а-а-арь! – ору, поднимая голову в небо. Я убью его! Буду убивать медленно! Буду резать его так, что молить о смерти станет, мра-а-азь!

Опускаю голову на ладони, кричу, плачу, как мальчишка.

Они словно уснули. Ее ручка тонкая, бледная, его шею обвила. А вторую Ванька держит. Бл*ть, столько искал он ее… полжизни положил. Пули его не брали, гранаты мимо летели на войне, все только для того, чтобы найти ее смог. Нашел… и смерть свою встретил вместе с ней… Им жить и жить бы… Детишек растить… Никогда еще не видел, чтобы такие чувства были. Чтобы так, сквозь всю жизнь, сквозь разлуку, сохранить в себе это. И по-другому не могло быть. Если бы он потерял Ляльку свою, ему бы не жить просто… Застрелился бы уже к вечеру того дня.

Два измученных, изможденных тела. Две истосковавшиеся души. За что, бл*ть, им судьба такая? За что мучились всю жизнь? За то, что суждено было встретить друг друга? Испытать это на себе и потерять? Видел я в гробу эту любовь, если такова цена ее… Если платить придется родным человеком… Нах*й все… лучше волком одиноким, только бы боли этой не знать, которая сейчас мне грудь рвет.

Потянулся к рукам их. Взял запястье Аленкино. И Ванина рука за ним. Вены скрутило. Даже после смерти не отпускает ее. Вместе… навечно теперь они… Права была Альбина. Эти двое… словно завещаны друг другу на все жизни мирские. Будто там еще до рождения были обещаны друг другу… или клятву дали, что встретятся.

Перед глазами пелена. Кладу голову ему на грудь, знаю, сейчас рванет. У меня рванет… потому что этой боли я не перенесу.

Чувствую это… биение сердца… Слабо так. Показалось? Поднимаю голову, щупаю пульс на шее… Еле слышно пробивается… Твою мать!

– Идиот я, Чиж. Прости дебила… Как телка расклеился…

Пытаюсь поднять его, но Алена сверху…

– Черт, да. Прости. Ее сначала, как же…

Как полоумный. Неустанно шепчу себе под нос какой-то бред, пока поднимаю их бережно на руки, пока в машину укладываю. Пока гоню по ночной дороге в больницу. Чушь несу, только бы не думать о плохом. Только бы не терять надежды…