Глава 8

Я не могла найти себе места. Металась по квартире, будто раненая. Уже ночь на дворе, а его все не было. Я волновалась и злилась на него. И я просто не знала, что и делать.

К десяти часам вечера, когда за окнами стало уже темно, я набрала номер подруги. Длинные гудки казались мне бесконечными.

– Кать, его все нет… Может, ты приедешь ко мне, мне так страшно! – я расплакалась.

Колесникова была настроена не так меланхолично.

– Ален, вот ты плачешь, а этот придурок дверь мне разнес! Теперь отец приедет, что мне ему сказать?!

Я зажмурилась. Мне было так стыдно за поведение Чижа, и за то, что он при подруге стали выяснять отношения. Да еще в столь повышенных тонах.

– Прости, Кать. Еще и тебе досталось.

Катя вздыхает.

– Я хочу сказать, что он тот еще псих. Подумай, Ален, надо ли тебе это.

Мне не нравится то, в каком тоне она говори о нас с Чижом. Я сама буду решать, быть мне с ним или нет.

– Я знаю, где он… – выдает Катя. – Просто не хотела тебя расстраивать…

По спине пробегает холодок.

– Катя, говори… – натянутым, будто струна, голосом.

– Ко мне сейчас заходила Дашка. Звала на тусовку. Говорит, Чиж с братками в клубе. Уже как пару часов сидят.

Бросаю трубку, зажмуриваюсь. Я не хочу, чтобы этот бред был правдой! Если все так, как говорит Катя, Чиж больше никогда не подойдет ко мне ближе, чем на метр. Я не собираюсь быть одной из… И если после ссоры он бросает меня и уходит в клуб… Нет. В таком случае нам не по пути.

Срываюсь в коридор. Обуваюсь и, закрыв дверь, сбегаю на улицу. До клуба минут двадцать пути. Решаю пройтись пешком, а заодно немного успокоиться. Сейчас я готова разорвать его куски. Не дай бог, он окажется там. Пусть только попробует!

* * *

Я захожу в клуб. Глаза режет от заполнивших воздух паров алкоголя и сигаретного дыма. Расталкиваю толпу и пробиваюсь к лестнице. Сердце где-то на уровне горла, внутри меня все напряжено так, что меня начинает потряхивать. Я не успокоилась. Во мне так много гнева, что он выплескивается из меня толчками.

Я знаю, где они обычно сидят. Их столик в самом дальнем углу. Делаю пару шагов и замечаю их.

Я вижу их. Олега и Степу. Рядом с каждым по одной танцовщице. Те еще шл*хи, половина города через них прошла. Я делаю еще шаг, и мои глаза находят его. Сердце делает два громких удара, а потом замолкает. Мне кажется, земля уходит из-под ног. Чиж стоит немного в стороне. Рядом с ним Оля – тоже стрипуха и та еще сука. Она жмется к Ваньке, ее ладонь на его спине. Подавшись к нему, трется о его грудь своими сиськами, что-то шепча на ухо.

Я чувствую, как по миллиметру к горлу подступает кислота. Смотрю на них, на то, как он смеется ее рассказу, как время от времени подносит сигарету к лицу, и она тает на его губах. И я хочу также раствориться. Исчезнуть к черту, чтобы не видеть, не чувствовать и не знать.

Чиж вдруг поворачивается в мою сторону, и его глаза встречаются с моими. Я качаю головой, мысленно говоря ему: «нет». Достаточно. Довольно. Слишком много для меня. Я не вывезу. Просто не смогу.

Срываюсь к выходу. Бегу, не разбирая дороги. Слышу погоню позади себя. Не знаю как, но сквозь бушующий здесь шум я отчетливо улавливаю его шаги. Я почти успеваю добраться до коридора, как вдруг чувствую его хватку. Секунда и я стою, прижатая к холодной стене.

Он напротив. Дышит рвано, безумный взгляд шарится по моему телу.

– Я же говорил тебе ждать меня дома, – цедит сквозь зубы.

Внутри все закипает. И это то, что он решает мне сказать после увиденного? Губы кривятся в едкой улыбке. Я подныриваю под его руку и выпутываюсь из хватки. Отхожу на пару шагов. Достаю из кармана связку ключей и швыряю в него. Чиж перехватывает их у самого лица, а в следующий момент резко подается вперед и хватает меня за запястье.

– Отпусти! Отстань! Все! – я кричу, пытаясь вырваться из его рук. Ни слова не говоря, он хватает меня в охапку, сцепляя на моей талии руки. Они словно камень, как бы я не отбивалась, ничего не выходит. Чиж несет меня куда-то по коридору, а я ненавижу его в этот момент.

– Отпусти!

Он толкает ногой одну из дверей. Та распахивается.

– На выход! Все!

Мимо нас бегут несколько девушек. На них нет ничего, кроме белья. Чиж наконец-то опускает меня на пол, я срываюсь в другую сторону комнаты. Ваня закрывает дверь на замок и, обернувшись, наступает на меня.

– Не подходи, слышишь? – шепчу пересохшими вдруг губами.

– Угомонись, – рычит, нависая надо мной. Он опирается ладонями о стену поверх моей головы. Его лицо напротив моего. В глазах Чижа снова гнев.

– Повторяю еще раз: я просил тебя ждать меня дома, – рычит, зло сверкнув глазами.

– Для чего ждать? – хрипло, улыбаясь через боль. – Ждать, пока ты тр*хнешь Олю? А может, еще кого?

Кривится.

– Не неси чушь. Мы просто общались.

Смех рвется из груди. Я не верю собственным ушам.

– Хорошо, тогда я пойду пообщаюсь с Антоном у него в спальне, – процедила зло, толкнув его в грудь. Попыталась уйти, но Чиж так сильно вбил меня в стену, что стало больно.

– Не выводи меня, слышишь?! Я, бл*ть, сказал тебе, что мы просто общались. Мне нужно было прийти в себя, я не хотел идти таким к тебе…

Он сам-то верит в то, что несет?!

– Тиская Олю, ты бережешь мои нервы? А может, проще было послушать меня? А? Поехать сразу в квартиру, побыть со мной? Не ходить ко мне в дом, не избивать отчима? Нет. Ты же не можешь так! Ты же самый крутой и решаешь за всех! Есть только твое «хочу». А что до меня, так тебе плевать. Ляля будет ждать дома в кровати.

Я кричала на него, давясь слезами.

– А ты сбросишь злость, тр*хнув Олю, или Дашу, или Юлю. Неважно! А потом придешь ко мне. Ты ведь такой крутой, держишь город вот здесь, – махнула кулаком.

Он молчал. Видела, как его скулы напряжены, как вены на шее вздулись. Но мне было плевать. Теперь плевать.

Чиж резко хватает меня за подбородок. Сжимает скулы.

– Ты чего сейчас добиваешься? А? Ты, бл*ть, с какой головы несешь эту дичь, Ляля? Я же сказал тебе, что зашел в клуб выпить! Оля просто старая знакомая!

– Она у половины города старая знакомая, – процедила сквозь стиснутые зубы.

Чиж прижался своим лбом к моему, надавливая.

– Мне пох*й на всех. На нее и на весь ср*ный мир, – хрипло, устало глядя мне в глаза.

– Все, что было раньше – просто трах. Все, что было до тебя, слышишь?

– Так ей и скажешь?

Прищурился недобро.

– Так и скажу. Если надо, весь город соберу и скажу. Всем объявлю, что у меня только ты одна, – его рука потянулась вверх по бедру, касаясь моих трусиков. – И только о ней, – он надавил пальцами на плоть, – мои мысли.

Чиж коснулся губами моей шеи.

– Всегда была одна… – шептал между поцелуями. – Наглая… чувствуешь, бл*ть, что тебе можно все. Хамишь так, что другая бы уже напросилась… а тебе все спущу, ты ведь знаешь это…

Он возвращает взгляд к моему лицу. Всматривается в синяк на скуле. Стискивает челюсть.

– И любого порву. Плевать кто он – отчим или мама родная. Даже если нах*й меня пошлешь, всегда будет так. Пока живой, я буду защищать тебя от гребаного мира, поняла?

От его слов еще больнее было. Я смотрела в глаза его бешеные и задыхалась от эмоций.

– Да не в том дело, Чиж, – слезы выступили на глаза.

Он перебил. Провел пальцами по губам, не давая закончить.

– Я знаю, о чем ты. Но ты не права. Тебе нечего стыдиться, слышишь? Я вижу тебя, я знаю тебя настоящую. И тебе ни одна в подметки не годится…

Едкое чувство все еще царапает грудину.

– Даже Оля?

Он прикрывает глаза, пытаясь унять злость. Выдыхает в самые губы.

– Да мне смотреть на них жалко после твоего тела. Ты даже не представляешь, что я вижу, когда смотрю на тебя голую…

Чиж касается пальцами оголенного живота. Вздрагиваю от этих ласк. Ни слова не говоря, он стягивает с меня футболку. Моя грудь открыта, Чиж берет ее двумя ладонями, сжимает, а на губах улыбка предвкушения.

Его язык касается твердой горошины соска, а у меня внутри пожар разгорается. Кровь в венах закипает, и сердце начинает гнать ее с неведомой скоростью.

– Чиж… – хрипло, сама не понимаю, что хочу сказать. Вроде и не помирились, но понимаю, что умру, если он прямо сейчас не сделает это.

Ваня подхватывает меня под бедра, усаживает на какой-то стол. Его губы на мне. Чиж стягивает с меня юбку, ни на секунду не прекращая ласк. Я пытаюсь расстегнуть молнию на его джинсах. Он проводит ладонью между моих грудей, слегка надавливая. Заставляет улечься спиной на стол.

Его пальцы между моих ног. Он так ловко орудует ими, что уже спустя несколько мгновений низ живота наполняет истомой.

Я понимаю, что с ума сойду, если он не возьмет меня сейчас. Чиж входит в меня. Острая боль вспышкой. Она быстро исчезает, а после нее приходит приятное ощущение наполненности.

Удостоверившись, что я в порядке, он начинает двигаться во мне. Я наконец-то расслабляюсь, позволяя вырваться самым низменным инстинктам наружу.

Я меняюсь. С каждым его толчком внутри, с каждым прикосновением его горячих губ к моей коже, я отпускаю все плохое. Я больше не держусь за свои страхи, за комплексы и дурные мысли. Я смотрю в его безумные глаза и понимаю, что он – вот, что важно. Чиж – мой. И я знаю, что он не предаст никогда. Не имеет значения, что там было в зале, кто с ним стоял и что от него желал. Есть только мы, жадно впитывающие друг друга. Пытающиеся дать волю чувствам. Пусть неумело, местами уродливо и грубо. Мы не умеем любить красиво, но мы делаем это чистыми сердцами… Я хочу согреться в нем, а он бежит от одиночества. Сильный и слабая… такие разные и в то же время с невероятно схожими ранениями душ…

Чиж вдруг замирает. Я чувствую, как он содрогается во мне. Я все еще не отошла от оргазма.

– На будущее, – хрипло, не сводя жадного взгляда с моих воспаленных от поцелуев губ.

– Если хамить вздумаешь, разрешу только так… голой и на мне…

Я улыбаюсь, тянусь к нему, нежно касаясь губами его губ.