Глава 9

Мы выходим в зал. Оля все еще трется возле столика парней. Чиж обнимает меня за шею и, подцепив подбородок пальцами, заставляет повернуться к нему. Целует мои губы. Жадным коротким поцелуем. Когда он отпускает меня, я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Олей. Совру, если не признаюсь, как мне нравится вспыхнувшая злость в ее глазах.

– Степ, вали на х*р, – Чиж сгоняет с дивана друга. Усаживает меня и устраивается рядом. Я здороваюсь с парнями, а Ваня сгребает меня в объятия.

– О, а мы думаем, куда Чиж пропал? Че, опробовали новую приват? – заржал Олег.

Я чувствую, как напрягается Ваня от этих слов.

– Ржавый, полегче с базаром. Моя девушка может и втащить. Потом не жалуйся, – смеется Чиж, уткнувшись лицом мне в основание шеи. По всей видимости, он намекает на инцидент с ключами, ведь они едва не влетели ему в лоб

Все заржали.

– Ален, ну ты же поняла, что это шутка?

Ржавый выглядел растерянным.

– Не переживай. Я не обиделась.

Официант принес алкоголь.

– Ты будешь что-нибудь? Может, кушать хочешь? – спросил Чиж, убирая в сторону мои волосы. Его губы коснулись оголенной шеи, плеча.

– Честно говоря, с утра ничего не ела.

Чиж делает заказ. Я наблюдаю за происходящим вокруг, неспешно попивая сок. Парни общаются на свои темы, а Чиж ни на секунду не выпускает меня из рук.

– Пацаны, завтра до обеда ничего не планируете. Будете мне нужны.

Я вижу, как глаза парней загораются от слов Вани.

– На дело идем? – спрашивает Олег.

– Ага, – смеется Чиж, посмотрев на меня. – Красить забор будете.

Ржавый хмурится. Но ничего не говорит.

Степа смотрит куда-то в сторону.

– Ты смотри, Олька ломанулась на танцпол. Все, Чиж, она теперь с Лысым трет.

– Да и х*й с ней. Вы задолбали…

Парни разговаривают о делах. А я обращаю внимание на то, что с моим появлением и подружки Олега со Степой куда-то уходят.

Ваня то и дело обнимает меня, уткнувшись носом в волосы, целует в шею. И сейчас я чувствую себя невероятно счастливой.

– Чиж, что с рынком делать будем? Надо вопрос решать…

– Завтра встретимся с Соловьем. Если по-хорошему не будет, перейдем к активным действиям.

Чиж закуривает. А я принимаюсь за принесенный официантом ужин.

* * *

Накормив меня, Чиж прощается с ребятами и везет нас к себе. Стоит переступить порог квартиры, он накидывается на меня голодным зверем.

Полночи мы снова занимаемся этим. И на этот раз я не только получаю, но еще и даю. Мне так непривычно и в то же время интересно проявлять инициативу. Я изучаю его тело. Ласкаю и дико смущаюсь. Чиж терпелив и деликатен. Он делает все с нежностью, делает так, что весь стыд уходит на второй план, оставляя после себя только желание обладать этим мужчиной.

Я на нем. Наши взгляды неотрывны друг от друга. Он направляет меня так, как это нравится ему. И это так круто – ощущать себя любимой, видеть, как тобой вдохновляются, тебя боготворят.

Когда я чувствую, как он сжимает мои волосы во время оргазма, когда слышу его рычание и встречаюсь с его безумным взглядом, я ощущаю себя на седьмом небе от счастья. Мне это нравится. И я готова погрязать в этом состоянии снова и снова.

Потом мы купаемся в душе. Пьем кофе и курим на балконе. Я насквозь пропитана им. Его запах внутри меня, в каждой поре, клетке организма. Его горячие ладони, беспрерывно ласкающие меня, дарят мне ощущение невесомости. Он сильный и надежный. Чиж – мой. О чем еще можно мечтать?

Затягиваюсь никотином, выпускаю горький дым в звездное ночное небо. И снова накрывает чувством вины. Чиж замечает смену настроения во мне. Его губы нежно касаются моих скул. А у меня вдруг слезы на глаза выступают.

– Прости, я просто… скучаю по ней сильно…

Он понимает, о чем я. Обнимает меня. Уткнувшись носом в его шею, чувствую его крепкие руки, я начинаю плакать еще сильнее.

– Два года прошло, Чиж, а так, словно пару дней. Боль такая же. Порой забудешь о ней, а как накроет, так не знаешь, куда убежать. И самое страшное, мне так стыдно… Когда в моей жизни что-то хорошее случается, чувствую себя виноватой…

Чиж отстраняется. Взяв мои плечи в ладони, всматривается в мои глаза.

– Она утонула, Ляль. Как ты могла ей помочь?! Тебя даже не было там!

Он пытается меня успокоить. Но от его слов еще больнее.

– В том то и дело, меня не было, Чиж… А ведь могла бы. Черт меня дернул поехать в город с Катькой. Мы тогда весь день прошлялись по магазинам и рынкам в поисках платья, а потом в парке познакомились с парнями. Катя уговорила меня остаться до позднего вечера погулять с ними. Один из них очень понравился Колесниковой. Я вернулась только к полуночи… а возвращаться уже было не к кому…

Слезы душат, голос становится ломаным. Но я говорю и говорю, не обращая внимания на чувство сдавленности в груди, на удушье. Я говорю ему быстро, боясь, что в какой-то момент закроюсь, и он не узнает правды. А я хочу поделиться с ним ей. Я хочу, чтобы кто-то на этой земле мог наконец-то разделить эту боль.

– Мать взяла ее с собой на озеро. Напилась со своими, а Маша ведь не умела плавать. Было уже темно, она подошла к воде, может, что увидела там… Ее нога соскочила с мокрой травы, и она упала в воду. А там же как раз глубина огромная сразу. У нее не было ни единого шанса, Чиж, – он молчал. Только желваки заходили за скулы.

– Мать только под утро в себя пришла. Я кричала на нее, спрашивала, где Маруся. Я так ненавидела ее в тот момент. Потом пришел отчим и сказал, что они на озеро ходили. Помню, рванула туда. Бегу, а сама не знаю, где искать. Ныряла и ныряла… ничего. И только на следующий день водолазы нашли ее…

Руки тряслись. Я сделала глубокую затяжку, но легче не стало. Чиж молчал, только крепко обнимал меня, давая понять, что он рядом.

– Давно она начала пить? Раньше ведь не было такого… – голос Чижа был тихим и хриплым. А я мысленно перенеслась в то время.

– Как отец умер, мать слетела с катушек. Стала уходить в запой постоянно. Было сложно, но как оказалась, самое жуткое было дальше. Когда к нам в дом пришел отчим, это был первый курс универа… Слава богу, на Марусю он не обращал внимания, доставал только меня, и то по пьяни. Мы с Марусей прятались в чулане, когда он возвращался домой. Сначала просто бил, а год назад начались приставания. Я говорила матери, а она, мол, врешь, зараза. И все такое. Но мы справлялись, правда.

Чиж так крепко стиснул меня в руках, что дышать стало нечем. Когда он отстранился и посмотрел в мои глаза, его были воспаленными.

– Твоей вины нет, Ален. Ты бы все равно ничего не сделала. Это все херово, но такова жизнь… Мы рождены не с серебряной ложкой во рту, у каждого из нас своя боль. И смысл в том, что нужно уметь поднять голову и жить дальше. Я с тобой, слышишь? Ты не одна. Ни одна падла не тронет тебя, я тебе слово даю. Ты мне веришь?

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Верю.

Чиж улыбнулся, смахивая с моего лица влагу.

– Пошли спать. Завтра после обеда поедем в город погулять.

Я кивнула.

– Сейчас забегу в ванную и к тебе, – поцеловав Чижа, отправилась чистить зубы.

По пути в туалет обратила внимание на время. Четыре утра. Черт, завтра как вареная буду. Нужно срочно идти спать. Чищу зубы, осматривая лицо. Синяк теперь принял желтоватый оттенок. Сходит. Еще пару дней и следа не останется.

Сполоснув рот, умываюсь водой. Кружусь перед зеркалом, поправляя спутанные волосы. Улыбаюсь, уже представляя, как усну под боком у Чижа. Тянусь к дверной ручке и вдруг слышу оглушительный грохот. Звуки шагов, чьи-то крики. Замираю в испуге, не зная, что делать. Вдруг дверь в ванную распахивается, и в проеме появляется мужчина с автоматом наперевес и с маской на лице. Он направляет на меня дуло.

– Руки вверх! Милиция! – я пячусь назад, а он грубо хватает меня за волосы и тянет за собой.

Мне больно, я начинаю плакать. Понимаю, что вся квартира в ОМОНЕ. На глаза выступают слезы, мне страшно. Они зачем-то тянут меня в сторону балкона. Вздернув за волосы кверху, заставляет кричать от боли.

– Чижов! – кричит ублюдок, удерживающий меня.

Я поднимаю глаза, пытаясь игнорировать боль. Вижу Ваню на улице. У него голый торс и босые ноги. Чиж одет только в домашние штаны. Рядом с ним лежит один из спецназа. Он без сознания, а в руках Чижа полицейский автомат.

Ваня поднимает глаза, замирает.

– Отпусти ее! – ревет, наставляя дуло автомата в нашу сторону.

– Не чуди, Чижов. У нас твоя телка, и нас больше – всех не убьешь. А вот мы можем сделать ей больно-о-о.

Кто-то сзади бьет меня в спину. Я вскрикиваю от боли, в то время как в глазах темнеет.

– Тварь! Отпусти ее! Она не сделала ничего! – кричит не своим голосом Чиж.

Снова удар. Меня скручивает.

– Иди, сука, бери меня!. Только ее, бл*ть, не трогай!

У меня на глаза слезы. Я подставила его. Если бы меня не было в квартире, он бы ушел… Я не могла понять, что происходит и за что они пытаются арестовать Ваню. Но я верила ему, верила в своего мужчину.

Я вижу, как из подъезда выбегают полицейские. Как бьют прикладом автомата в лицо Чижа. Он падает на землю, даже не думая сопротивляться. Один из них садится него и, заломив Чижу руки, надевает наручники.

Его ведут в машину, а он поднимает на меня взгляд. Чиж шепчет мне одними губам: «Все будет хорошо. Прости». А я глаз оторвать от него не могу… подыхаю изнутри.

Мужские руки отпускают меня. Я оседаю на пол, заливаясь слезами. Они расхаживают по его квартире, словно хозяева, залезая в каждый шкаф, выворачивая все наизнанку. Ублюдки! Чертовы шакалы!

– Убирайтесь отсюда! – я не могу больше терпеть это. Суки!

Они поворачиваются ко мне. Теперь маски с их лиц сняты, и я могу видеть рожу каждого из них.

– А ты заткнись, шл*ха. Если не хочешь, чтобы твой рот заняли чем-то, – произнёс один из них, и все заржали.

– Потом свой рот прячь, ублюдок, – выпаливаю, прежде чем могу понять, что творю. Секунду, а потом мужская рука взмываем вверх и ударяет меня в скулу.

– Ладно, Андрюх, остынь, – к моему обидчику подходит друг. – Она ж девка, ничего не сделала.

Я закрываю лицо руками, боясь, что сейчас прилетит еще удар. По лицу текут слезы, мои плечи трясутся.

– А я знаю ее, – произносит еще один. – Это ж ее отчим накатал на Чижа заяву.

Услышав об этом, убираю руки от лица. Вижу, как они выходят из комнаты. Срываюсь следом.

– Подождите! Подождите! – вцепляюсь в спину последнему. Он оборачивается, гневно сверкая глазами.

– Скажите, он написал заявление? За что?

Тот смеется.

– Так он в больничке лежит. Переломы ребер, рука пробита насквозь. Дружок твой отмудохал его. Так что допрыгался твой Чижик.

Игнорирую его гадкий смех.

– Скажите, а как мне Ваню увидеть теперь? Как узнать подробности?

– Так это к следаку. Завтра в отделение приходи. Все узнаешь.

Он выходит в подъезд. А я все еще стою в дверях, не имея сил шелохнуться.

– Бл*ть, девка-то красивая, – слышу голос одного из бойцов. – И с бандосом связалась. Че их всех тянет к таким?

– Бабы – дуры потому что, – отвечает его друг и все начинают смеяться.