Глава 7

Планшет был неплохим, а камера — отличной, поэтому видела я четко, даже лучше, чем хотелось бы.

Первыми в кадр попали двое мужчин — именно они стояли у якобы нежилого дома и светили фонарем.

Выглядели мужчины нетипично, совсем не так, как «среднестатистические» риторцы. Они были ниже и тоньше, однако слабаками точно не являлись. Обтягивающие футболки позволяли различить рельеф мускулатуры, причем внушительной.

Плюс — их позы. Широко расставленные ноги, расправленные плечи, вздернутые подбородки четко свидетельствовали — мужчины предельно уверены в себе. Там, на пустой в этот час улице, стояли два хищника.

Когда кар приземлился, фонарь погас, а изображение на планшете мигнуло — камера подстраивалась под изменение освещения. Спустя несколько секунд я смогла различить еще одного мужчину — он вышел из кара.

«Третий» стоял спиной, однако определить в нем жителя Риторы это не помешало. А неброская, какая-то нарочито простая одежда заставила напрячься сильней.

Кар, на котором прилетел «третий», к числу «простых» тоже не относился. Нет, ничего кричащего, но хорошая техника — как ухоженная женщина, сколько ни маскируй, а все равно заметно.

Наверное, именно эта нарочитая простота заставила меня нажать на кнопку «запись». Теперь я не просто смотрела через встроенную в планшет камеру, а снимала.

Снимала, невзирая на то, что сердце сбилось с ритма, а в душе поселился страх. Не слишком обоснованный, но…

Возможно, причина в прятках. Ведь я скрывалась не абы где, а в трущобах, и делала это довольно успешно. Четвертая группа прибывших на Ритору диверсантов занималась тем же и с таким же успехом. Так что, если мы спрятались в одном «квадрате»?

Понятно, что совпадения в жизни редки, но они все-таки случаются. И если это одно из них, то отворачиваться нельзя.

Пара минут разговора, и мужчины шагнули к прикрытой, подернутой ржавчиной двери. Я же закусила губу, сожалея, что личность риторца так и останется тайной. Но… нет. Что-то случилось. Видимо, водитель или некто другой, кто оставался в каре, окликнул. «Третий» обернулся, и камера смогла запечатлеть лицо представителя седьмого Правящего Дома, внука и прямого наследника императора Ксанроса — Ронтана эр Номиса.

Все. Выдержка закончилась. Я шумно выдохнула и отступила.

Картинка, конечно, сбилась, а мужчины из объектива камеры выпали, только это значения уже не имело. Здесь и сейчас важным было лишь одно — понимание, что я должна передать информацию Тамиру.

Засомневаться? Предположить, будто Ронтан приехал во второй гигаполис «с добрыми намерениями»? Увы, не вышло. Мысли о некоей тайной государственной миссии тоже не возникло.

Просто Ронтан, Визр и Кьер уже пробовали играть против императора, и повод для таких игр никуда не делся, даже наоборот…

Все эти годы Ксанрос выделял для себя Тамира. Народ Риторы, как выяснилось, тоже именно ему, Тами, симпатизировал. Относиться к подобному спокойно? Можно, но лишь в том случае, если не претендуешь на власть. А внуки императора, включая Ронтана, претендовали.

При чем тут диверсанты и вообще они ли это? Как по мне, опять-таки не важно. Вопрос не в моей компетенции. Пусть «эр Руз» разбирается.

Я должна была понять другое — стоит ломать собственный план ради передачи информации или нет? Или все-таки попробовать остаться в тени, чтобы вернуться после концерта?

Остаток ночи прошел беспокойно. Караулить с камерой я не стала, но все равно практически не спала. Мучилась мыслями о том, как поступить. Плюс пыталась сообразить — если выбирать второй вариант, то как сообщить о возможных диверсантах?

Самый простой канал связи с Тамиром — «горячая линия» поискового штаба. То есть сведения, которые поступят на «линию», главнокомандующему, скорее всего, передадут.

Но… Штаб создан для поисков леди Эсми эр Руз, и звонить туда по поводу преступников как-то нелепо. Подобное сообщение будет выглядеть по-настоящему странно.

Передать не анонимно, а от собственного имени, через банкомат? Во-первых, я не знаю, получил ли Тамир предыдущее сообщение. Во-вторых, это то же самое, что приехать в Сити и постучаться в двери нашей квартиры.

Зная, что я лично видела возможных диверсантов, Тамир вычислит меня в два счета. Ведь квадрат поисков сильно сузится.

Сообщить и поменять район? Нет, я не согласна. Уже набегалась. Устала скитаться.

И раз так, то выход лишь один — сдаться. Правда, посмотреть в глаза мужа я все-таки не готова…

Да, детскость! Да, глупость, недостойная зрелого, здравомыслящего человека, но тем не менее. Я боялась. Ужасно боялась, что Тамир не поймет. Еще страшней было услышать, что такая жена ему не нужна. Что я доставила слишком много проблем…

Этот страх возможного непонимания бил по нервам сильнее, чем все предыдущие события. Рядом с ним даже покушение на мою жизнь казалось мелочью. Как итог — уснула я только на рассвете. Кажется, за пару минут до того, как на базе появился Тит и воскликнул радостно:

— Доброе утро! Ну что, кофе попьем?

Кофе… разумеется, попили. При этом басисту группы Ликрис-Тим представилась уникальная возможность увидеть Эсми Солнечный Ветер с гнездом на голове и пусть в новенькой, целомудренной, но пижаме.

А позже, после окончательного моего пробуждения и возвращения в «приличный образ», появились и остальные. Полагаю, покрасневшие глаза и разбитое состояние заметили все, но только Бьеру хватило смелости спросить:

— Что-то произошло?

Я подумала и кивнула. Потом взяла музыканта под локоток и отвела в сторону. А когда остались тет-а-тет, выдохнула:

— Есть очень серьезная проблема.

— Какая? — Бьер моментально нахмурился.

Я не ответила. Вместо этого собственный вопрос задала:

— Бьер, я правильно понимаю, что тут, на Риторе, вопросами внутренней безопасности занимаются военные? — И после того, как коллега кивнул: — Есть какой-то способ сообщить о террористической угрозе?

Лидер лучшей уличной группы Манкорса опешил. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и переспросить:

— Что?

Вот теперь я призналась:

— Есть подозрение, что в соседнем здании расположились прибывшие на Ритору диверсанты. Необходимо сообщить Тамиру.

В этот раз оторопь, охватившая музыканта, длилась дольше. Зато выспрашивать, просить дополнительных пояснений Лонош не стал. Более того, он кивнул и, понизив голос до шепота, сказал:

— У меня есть знакомый, который сотрудничает с военными. Снабжает сведениями. Сообщает, о чем надо.

Я облегченно выдохнула. Умом понимала — канал связи должен быть, но до последнего не верила, что все окажется настолько просто.

— Я могу составить сообщение? — Я тоже на шепот перешла. — Он сможет передать?

Бьер заметно поморщился, словно намекая, что желания общаться с тем человеком не имеет. Но все-таки кивнул.

— Только чтобы о нас ни слова, — добавила я. — Информация должна идти от его лица или анонимно.

— Думаю, сделает, — отозвался Лонош, и я опять выдохнула. Потом развернулась и поспешила к брошенному на диване планшету. Уже понимала, как и что буду писать.

Во-первых, ни слова про Ронтана — подобные сведения слишком опасны. Во-вторых, ни слова о том, как именно информация о возможных диверсантах была получена. В-третьих, намек на необходимость понаблюдать за местом дислокации — ведь есть вероятность, что Ронтан не в последний раз прилетал. В-четвертых, ничего такого, что могло бы выдать мой след.

Ну и еще кое-что… Теперь я точно знала — и все-таки базу нам придется покинуть. Просто она была лучшим пунктом для наблюдения. А в том, что Тамир захочет понаблюдать, я не сомневалась. Думаю, он бы и без всяких намеков такое решение принял.

В том же, что касается отснятого ролика, делиться им я тоже не собиралась. Это было опять-таки опасно, да и смысла не имело. Если Тамир поставит наблюдение, то, с большой вероятностью, и сам такой ролик отснимет. Если нет — отдам видео через две недели, когда вернусь.

Оставалась малость — объяснить необходимость переезда парням и попробовать отрепетировать выступление в вот таких, совершенно непонятных условиях.

Тит и Мич перебирали струны, пытались учить партии к моим песням. Зикин, барабанщик, слонялся по этажу и трещал по коммуникатору. Рич разобрал и теперь копался в одном из заглючивших усилителей, а Бьер занимался тем, что каждую минуту подкалывал скрипача и всячески сомневался в успехе затеи с ремонтом.

Я же сидела на полу, за диваном, и мучила планшет. Нет, никаких форумов или новостных порталов — я пыталась переложить на риторское наречие припев одной из песен.

Получалось так себе. Именно поэтому я, что называется, забилась в угол. А еще капюшон кофты на голову натянула и вообще съежилась.

Рядом дымилась кружка с кофе, но бодрящий напиток не вдохновлял. Сгущавшийся за окном сумрак — тоже. Даже мысль о том, что парни отнеслись к переезду с пониманием и сразу нашли замену репетиционной базе, не радовала.

Причина нервного настроения? Да просто строчки переводиться на риторский не желали…

А проблем с переездом действительно не возникло, мне даже не пришлось вдаваться в подробности. Хватило самого минимума информации — я озвучила те же сведения, которые выдала Лоношу. Единственное, о проникновении на планету не говорила. Назвала соседей не диверсантами, а просто преступниками.

— Ну во-от… — прокомментировал ситуацию Тит.

А Зикин хмыкнул.

— Я с самого начала говорил, что они какие-то странные, — заявил он. Заодно дал понять, что я не первая, кто предполагаемых диверсантов видел.

Впрочем, нашелся и тот, кто попытался необходимость переезда оспорить, — Рич! Он скривился и точно приготовился занудеть. Но Бьер этот порыв прервал, сказал веско:

— Так надо.

Ну и посмотрел настолько строго, что скепсис Рича умер в зародыше.

Для репетиций мы должны были переместиться в гараж Мича, где группа обитала до того, как смогла обзавестись отдельным помещением. В том же, что касается приюта для одной «артистки межпланетарного уровня», тут вышла небольшая заминка.

— Жить будешь у меня, — сказал Бьер, а я… испытала неоднозначное чувство.

Бьер был приятен и интересен как личность. Но работать вместе — это одно, а жить на его территории… Боюсь, это перебор. Даже в случае, если Тамир не узнает.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но Мич заговорил раньше.

— Да ну… — протянул он. — У тебя и без гостей тесно. — И после короткой паузы: — Лучше у меня. Тем более у меня есть свободная комната.

— У тебя не дом, а свинарник, — парировал лидер группы. — Там ни один нормальный человек не выживет.

— Не гони, — в голосе гитариста прозвучала обида.

— И не думал, — отозвался Лонош. — Но у тебя жуки по кухне бегают!

Дальше случилась небольшая перепалка. Лонош фыркал и давил аргументами, Мич тоже фыркал и не соглашался. Спор решился, когда в него встрял Тит, который заявил:

— Эсми, переселяйся к Бьеру. Его жена та-акие торты печет.

— Жена? — вслух удивилась я.

— Ага, — подтвердил басист.

Оказалось — да, Бьер женат. Более того, недавно стал отцом. Я, читая о группе, личной жизнью музыкантов не интересовалась, поэтому не знала, а теперь очень порадовалась. Ведь наличие жены и ребенка полностью меняло дело. А то, что спать придется в гостиной, — пустяки. И так однозначно лучше, чем в доме «с жуками».

В общем, этот вопрос тоже уладили. А учитывая, что информатор, с которым Бьер связался, мог передать сведения только утром следующего дня, решили отложить переезд на вечер. Чтобы поработать в нормальных условиях хотя бы несколько часов.

И теперь — вот, работали. Ну, насколько могли.

— Рич, забей, — не выдержав издевательств над усилителем, сказал Лонош.

— Да я почти починил! — отозвался скрипач.

Зикин, который все также разговаривал по коммуникатору, громко засмеялся, а Мич начал играть соло одной из моих песен. Причем играть очень сносно и даже без ошибок.

В том же, что касается меня… Я мысленно взвыла и, невзирая на бешеное желание бросить все, снова уткнулась в планшет. Две строчки были уже переведены, а третья не поддавалась никак. И именно в тот момент, когда я поймала мысль и исполнилась надежды, что сейчас все получится… случилось непредвиденное.

Звонок в дверь. Он прозвучал чересчур громко и действительно внезапно. Все, включая трещащего по коммуникатору барабанщика, резко замолчали, а Тит спросил озадаченно:

— Хм… а разве мы кого-нибудь ждем?

Логика шепнула — прийти мог кто угодно, то есть пугаться рано, но сердце все равно ускорилось. Я даже хотела попросить, чтобы ребята не открывали, вот только…

Я сидела на полу, за диваном, и видеть музыкантов не могла. Зато отлично слышала шаги — кто-то все же поспешил к двери.

Еще секунда, и звонок пропел вновь, а спустя полминуты, когда дверь открыли… опять шаги, и тихое, но веское:

— Просьба всем оставаться на местах.

Гостей было несколько. Я по-прежнему не видела, но выдохнула, успокаиваясь. Да, к нам точно пожаловали военные, однако голос принадлежал не Тамиру, и раз так, можно не паниковать.

Новая пауза. Гости, а их было человека три или четыре, рассредотачивались по этажу. И вот когда звуки стихли, стало понятно — повод для паники все-таки имеется.

Еще один человек. Тот, который появился последним. Мне не требовалось слышать его голос, чтобы опознать — уж слишком спокойно, слишком уверенно он шел.

Сердце снова застучало быстрей, дыхание сбилось, а руки потянулись к капюшону кофты. Как это произошло? Почему?! Ведь информацию о диверсантах должны были передать только завтра!

— Добрый вечер, — сказал главнокомандующий. И все. Моя паника достигла пика!

Тамир. О небо! Что я ему скажу?!

— Простите за вторжение, — продолжил муж после паузы. — Нам бы не хотелось мешать вашему… хм… творчеству. Но есть определенные обстоятельства. Мы вынуждены просить вас уступить нам это помещение на несколько дней.

Кажется, Тамир ждал ответа. Однако музыканты Ликрис-Тим отвечать не спешили. Я тоже молчала и понятия не имела, что чувствую в этот момент.

Эмоции напоминали фейерверк. Тут смешалось все — от страха до совершенно безудержной радости. Слышать его голос… Это было чудесно. Лучше всех песен, вместе взятых! Но… и все-таки, а что я ему скажу? И что скажет он?

Новая пауза, и кое-кто все же отмер. Бьер, как и положено лидеру, прокашлялся и заговорил:

— Добрый вечер. Вы появились очень неожиданно, и ваша просьба… Дело в том, что у нас скоро концерт и нам необходимо репетировать.

— Понимаю, — отозвался Тамир, — но это вопрос государственной безопасности.

— Что случилось? — тут же поинтересовался Бьер.

Захотелось взвыть. Нет, актерство музыканта было на высоте, но Тамир… Мой опыт показывал — обмануть главнокомандующего очень непросто.

Словно подтверждая эти мысли, муж хмыкнул. Однако все-таки пояснил:

— К нам поступил сигнал. Согласно информации, в соседнем здании базируются прибывшие на Ритору диверсанты. Необходимо установить наблюдение.

— Но как же концерт? — продолжил ломать комедию Лонош.

В этот раз прозвучало менее искренне, но не это главное. Куда интереснее то, что Тамир притворился, будто поверил.

— Я понимаю, господин Лонош, — ровно сказал он. — И, если вам действительно некуда податься, готов организовать для вас другое помещение.

А вот такого я не ждала. Бьер, разумеется, тоже. Или лидера группы озадачил тот факт, что Тамир знает, как его зовут?

— Нет, не нужно, — пробормотал коллега неуверенно, а Тамир опять хмыкнул.

— В таком случае вы свободны, — сказал главнокомандующий.

Я… растерялась окончательно. А еще поняла — если муж стоит спиной, то вполне могу подняться и выйти. И он не заметит! Но…

Уйти? Сейчас?

— А эта ваша база — лучшая точка для наблюдения, — неожиданно продолжил Тамир. И после очередной, в этот раз раздражающей паузы: — Вы сами ничего подозрительного не замечали?

— Где? — «сумничал» кто-то из парней. Кажется, Рич.

— Возле одного из соседних домов, — пояснил главнокомандующий ровно.

Возможно, мне следовало промолчать. Более того, где-то в глубине души тлела надежда, что Тамир о моем присутствии вообще не знает! Только звук его голоса действовал гипнотически, и в какой-то момент я поняла — нет… даже если позволит, уйти не смогу.

В итоге я погасила планшет и встала. Повернулась, дабы увидеть — предположения оправдались, главнокомандующий стоит спиной и смотрит в окно.

При том, что освещение никто не включал и вокруг стремительно сгущался сумрак, у меня действительно были все шансы покинуть базу незамеченной, но…

— Видели, — со вздохом сказала я.

Главнокомандующий… не вздрогнул. И обернулся очень неспешно, будто произошедшее было в порядке вещей.

Зато четверо мужчин в штатском дружно напряглись и начали поднимать оружие. Да, именно начали — просто вовремя сообразили, что опасности нет.

Миг, и подчиненные Тамира осознали, кто перед ними. Однако реакцию я уже не видела — мое внимание полностью переключилось на мужа.

Тамир тоже сменил военную форму на другую, менее примечательную одежду, только переодевание не помогло. Уж слишком величественно, слишком строго он выглядел.

— Видели, — повторила я.

И поняла — выдержки не хватает. Просто колени задрожали и голова внезапно закружилась.

Что это было? Растерянность и, увы, страх. Впрочем, два чувства терялись на фоне третьего — огромного, совершенно необъятного счастья.

Ощущение было настолько сильным, что я не выдержала и улыбнулась. А Тамир… поджал губы и сложил руки на груди. Глядя на такую реакцию, я могла запаниковать, только… опять нет. Не вышло. Да, муж не улыбнулся, но и злости в его взгляде не было.

Тамир молчал. Остальные, кажется, не то что сказать, даже вздохнуть боялись. В том же, что касается меня, я пыталась справиться с ураганом, бушевавшим внутри.

Тамир. Мой Тамир! Заметно уставший, явно замученный, но такой родной и близкий. И он здесь! Рядом! Со мной!

— Ну надо же, — наконец нарушил молчание муж. — Надо же, кто нашелся.

Наверное, следовало сказать что-нибудь умное, но…

— Привет, — единственное, что смогла выдавить я.

— Привет, — отозвался Тамир, помедлив, и черты его лица заметно смягчились.

Еще через секунду прозвучало усталое:

— Почему я сразу не догадался, что искать нужно в среде музыкантов? Ведь это совершенно очевидно.

А я выдохнула и все-таки уточнила:

— Информатор, с которым мы связались… Это он передал тебе сведения?

— Да.

— А… — начала, но запнулась я. Потом все-таки собралась с силами и пояснила: — Он должен был сделать это лишь завтра утром.

Тамир пожал плечами:

— Сеанс связи состоялся раньше, чем ваш информатор рассчитывал. Так бывает.