Глава 8

Репетиционную базу лучшей уличной группы Манкорса мы с Тамиром покидали в молчании, под прицелом внимательных взглядов военных и растерянных взглядов моих коллег. Шли так, будто ничего особенного не произошло. Словно не было никаких покушений, пряток и поисков.

Единственное, что намекало на ситуацию, — муж слишком крепко сжимал мою руку. Почти до боли. А я… столь же крепко сжимала одолженный у Тита планшет.

Когда добрались до входной двери, сердце снова застучало быстрей. Просто я понимала — сейчас Тамир молчит, но когда останемся наедине, скажет. И я по-прежнему не могла спрогнозировать его реакцию. Да, к моему появлению он отнесся спокойно, но кто знает, как поведет себя дальше?

Выход с базы, спуск по железной лестнице, и… такси. Угу, именно такси, а вовсе не «акула» или какой-нибудь супербронированный кар.

Причем выглядел транспорт весьма изношенно, то есть лишнего внимания, в отличие от кара, на котором прилетал Ронтан, действительно не привлекал. Будто к базе Ликрис-Тим не спецы по безопасности приехали, а поклонники.

Едва мы оказались на заднем сиденье, водитель обернулся. Он с недоумением взглянул на главнокомандующего и тут же переключился на меня.

Мужчине, который к числу гражданских точно не относился, потребовалось несколько секунд, а потом — все, шок.

Следом тихое, исполненное предельного недоумения:

— Леди Эсми?

Я слегка потупилась, но ответила:

— Добрый вечер.

Водитель кивнул, а Тамир вновь поймал мою руку и сжал крепче прежнего. Сказал, обращаясь к подчиненному:

— Летим.

Вот теперь водитель отмер и отвернулся, дабы активировать систему. Лишь когда кар поднялся в воздух и вырулил на трассу, уточнил:

— А куда летим-то?

— Пока прямо. — Главнокомандующий извлек из кармана коммуникатор. — Остальное сейчас узнаю.

Еще пара секунд, и в тишине салона прозвучало:

— Ну что там у тебя? Готово?

Ответа невидимого собеседника я не слышала, но тот, как поняла, продиктовал адрес, который Тамир тут же озвучил. Водитель спешно повторил данные, вводя их в навигатор, и полет продолжился. Мы двигались в центр.

Спросить, куда именно летим? Да, хотелось, но я все-таки промолчала. Муж тоже молчал и все так же сжимал мою руку.

Поднимать перегородку, отделявшую от водителя, Тамир не стал, непрозрачно намекая, что серьезный разговор откладывается. Я это решение приняла и, откинувшись на спинку сиденья, попыталась отрешиться от всего.

Вопреки вновь захлестнувшей нервозности, просто сидела и наслаждалась близостью любимого мужчины. Теплом его ладони, тонким, едва уловимым ароматом парфюма и самим фактом того, что Тамир здесь, рядом со мной.

Ну и улыбалась, причем довольно глупо…

Примерно через полчаса кар пошел на снижение. К этому времени окончательно стемнело, Манкорс окутала ночь. Небоскребы Сити сверкали далеко впереди, мы приземлялись в районе, мало отличимом от того, где я пряталась. Это вызвало некоторое недоумение. Нет, я уже знала, что мы не домой летим, но…

Такси плавно припарковалось возле одного из низкоэтажных, точно жилых зданий, и я тут же завертела головой. И почти сразу заметила спешащего к кару мужчину. Он, как и остальные, был одет в гражданское, однако спрятать военную выправку не так уж легко.

— Один из твоих парней? — тихо поинтересовалась у мужа я.

Тамир кивнул и открыл дверцу. Выбрался из такси, затем помог выбраться мне. Снова взял за руку, но на этот раз, видимо осознав, что убегать не собираюсь, хватку все-таки ослабил. И одарил очень долгим, очень пристальным взглядом…

Темнота, разбавленная лишь тусклым светом уличных фонарей, скрадывала черты его лица и следы усталости, которые прежде были очень заметны. Ужасно хотелось шагнуть к нему, привстать на цыпочки и прикоснуться к губам, но…

Нет, я опять сдержалась, более того — стыдливо опустила ресницы. Растерялась. Совсем. Окончательно.

— Господин главноко… — воскликнул подскочивший к нам мужчина и тут же осекся. Правда, явно не потому, что увидел перекрашенную и одетую как путало леди. Просто Тамир скривился, непрозрачно намекая, что кричать не нужно. То есть по-прежнему хотел сохранить инкогнито?

Мужчина кашлянул и ответил кивком. Подошел ближе и молча протянул Тамиру ключ-карточку.

— Вон там. — Он указал на дом. — Там отдельный внешний лифт.

— А что-нибудь поесть ты взял? — отозвался Тамир.

— Ну, разумеется!

В голосе собеседника прозвучали нотки возмущения — мол, как могли подумать, что забуду? Однако Тамир от этого возмущения отмахнулся, бросил короткое «благодарю» и повел меня к тому самому лифту.

Поспешная прогулка, неприглядная открытая кабина и медленный подъем на последний, четвертый этаж. Выход на узкую платформу перед дверью, прикосновение карточкой к запирающему устройству, и мы очутились в небольшой, весьма скромной квартире.

Свет уже горел — видимо, назначенный Тамиром помощник оставил. Только не это главное…

Едва дверь закрылась, а запирающий механизм издал неприятный клацающий звук, меня резко развернули и притянули близко-близко. Одна рука главнокомандующего легла на мою талию, пальцы второй моментально запутались в волосах.

Взгляд, которым одарил муж, опалил и вызвал тихий стон, а Тамир… Он наклонился и впился в губы.

Этот поцелуй поднял в душе настоящую бурю. Реальность сразу превратилась в нечто зыбкое, сердце застучало стократ быстрей, дыхание сбилось. А я поняла — таю и умираю одновременно. И остановиться не могу.

Тамир держал крепко. Так, словно ждал, что начну вырываться. Но уж о чем, а о сопротивлении я не думала, совсем наоборот — губы жадно отвечали на каждую его ласку, каждое прикосновение.

Я же по-прежнему таяла и вновь ловила себя на ощущении безмерного, совершенно необъятного счастья. Я действительно была счастливой. Самой-самой.

А потом… все. Тамир отстранился, прерывая поцелуй и позволяя перевести дыхание. Правда, из капкана не выпустил — все так же удерживал, крепко прижимая к себе. И смотрел… Предельно внимательно, очень пристально. Я тоже смотрела и наглядеться не могла.

В какой-то момент, когда повисшая между нами пауза начала напоминать вечность, я не выдержала и спросила:

— Ты сильно волновался?

— А сама-то как думаешь? — помедлив, отозвался Тамир.

В его голосе прозвучала… нет, не насмешка, но ирония. Я мгновенно потупилась и пробормотала:

— Прости. Я действительно не могла поступить иначе.

Вот теперь меня отпустили и даже отступили на два шага. А я шумно выдохнула и приготовилась оправдываться, но муж прервал:

— Эсми, не сейчас.

Учитывая все произошедшее, слова стали неожиданностью и вызвали закономерное удивление.

— Очень хочу в душ, — мимолетно улыбнувшись, пояснил Тамир. — И поесть.

Стало… чуточку стыдно. Я же видела следы усталости на его лице, и эти темные, совершенно неаристократические круги под глазами, а сама…

— Конечно, — выдохнула после паузы.

Муж шагнул навстречу, чтобы подарить новый, легкий поцелуй в губы, и тут же направился в ванную. Правда, на полдороге остановился и огляделся в поисках сменной одежды, доставленной, по всей видимости, тем же помощником.

Стопка чистого белья нашлась на тумбе, установленной возле двери в ванную. Там же лежали свежие полотенца…

Едва за мужем закрылась дверь, я тряхнула головой и окончательно протрезвела. Вынырнула из состояния блаженства, которое подарил тот, предыдущий поцелуй…

Через миг отложила на полку для обуви планшет, который все это время держала в руках, затем стянула кофту и, бросив ее на вешалку, отправилась на кухню. Мне самой есть совершенно не хотелось, но Тамир-то голоден.

Квартира, где мы оказались, была не слишком просторной и выглядела ровно так, как и должна выглядеть квартира, расположенная в небогатом квартале. Зато тут чувствовалось участие клининговой компании, что порадовало.

Пространство было единым, без перегородок, с простым разделением на зоны, так что кухню я отыскала без проблем. А заглянув в холодильник, вспомнила первое знакомство с подчиненными мужа — тогда, на флагмане.

В тот раз они буквально поразили… Мало что подарили букет, так еще и вазу для него подготовили. И даже воды налили!

Нынешняя ситуация была созвучна — на кухне нашлось все, что нужно, и более того…

В холодильнике — несколько контейнеров с готовой едой, которую лишь подогреть. На столешнице — новая кофемашина и упаковка капсул. Рядом с мойкой — опять-таки новый комплект посуды, состоящий из белоснежных фарфоровых тарелок, блюдец и чашек. Ну и столовые приборы в упаковке.

Однако было тут кое-что еще… Нечто, что вызвало искреннее недоумение.

Две бутылки вина. Причем хорошего. Вернее, слишком хорошего, чтобы пить его просто так, без повода.

В этот миг возникло одно подозрение, которое вызвало неоднозначные чувства. Но прежде, чем делать какие-либо выводы, я сполоснула тарелки, распотрошила два контейнера и, запихнув тарелки в сильно устаревшую печку, отправилась искать дополнительные улики.

И нашла!

На кровати — достаточно широкой, чтобы с комфортом уместились двое — лежал объемный пластиковый пакет. А в пакете — вещи! И не абы какие, а мои.

Там было все. Вплоть до женских гигиенических средств. Последнее слегка смутило, но смысл в другом.

От базы Ликрис-Тим до этой квартиры мы летели полчаса, и в момент вылета квартира, как я понимаю, была почти готова. При этом распоряжений о доставке моих вещей муж не давал, то есть их либо уже везли, либо… они были тут.

И это что же получается? Отправляясь на репетиционную базу, Тамир знал, что мы встретимся? Знал, что я там?

Но как?

Разумеется, учитывая его спокойствие в миг появления «блудной» жены, я нечто подобное предполагала. Но догадки — это одно, а факты — совершенно другое, и сейчас передо мной были именно они, факты! И…

Так. Стоп. Прежде чем ломать голову, нужно успокоиться и поесть. Вернее, накормить одного очень замученного сероглазого мужчину.

Придя к этому выводу, я отложила пакет, выдохнула и вновь отправилась на кухню. Пространство уже наполняли очень аппетитные запахи.

Тамир вышел из ванной через несколько минут. Влажный, в мягких штанах и простой футболке. А добравшись до зоны гостиной, где и располагался обеденный стол, окинул этот самый стол взглядом и протянул:

— Ну надо же…

Я улыбнулась и подарила мужу вопросительный взгляд. Просто его удивление было не очень понятно. Да, я подогрела еду и разложила приборы. Поставила вариться кофе, так как нам точно предстоял долгий разговор. Ну и одну из бутылок с кухни принесла — мало ли, вдруг Тамиру бокал вина после трудного дня захочется?

Впрочем, момент с бокалами помощник все-таки упустил — их не нашлось. Вместо бокалов на столе стояли чашки…

Но что тут такого? Что особенного?

— Я просто забыл, что жена может приносить не только проблемы, — по губам Тамира скользнула улыбка, — но и пользу.

Я… опешила на миг, а потом выдохнула.

Ехидничает? Ну ладно. В данной ситуации это простительно. Будь на месте Тамира я, тоже бы что-нибудь эдакое сказала.

Следующие несколько минут прошли в молчании. Тамир не просто ел — глотал! Глядя на этот аппетит, я испытывала угрызения совести и неохотно ковыряла содержимое собственной тарелки. А едва представилась возможность, поинтересовалась:

— Ты записку, отправленную через банкомат, получил?

— Получил. — Тамир кивнул. Потом промокнул губы салфеткой и продолжил: — Спасибо тебе за нее. После этой записки я смог лечь и поспать несколько часов.

Ну вот. Совесть заворочалась снова, но…

— Прости, я правда не могла поступить иначе, — повторила уже звучавшее.

Муж шумно выдохнул и сказал, причем без иронии:

— Я знаю.

За столом снова повисла тишина. Тамир доедал стейк, а я продолжала мучить кусок паровой рыбы. На продолжение разговора пока не надеялась, но главнокомандующий заговорил раньше, чем тарелки опустели…

— Я видел записи с камер кара, Эсми. Запись, сделанную очевидцем в рабочем квартале, тоже. Я понял, что вас преследовали, и в этих обстоятельствах побег был единственно верным решением. Но тебе очень повезло. Люди, которые висели на хвосте, явно были убеждены, что ты тоже мертва. В противном случае они бы настигли кар гораздо раньше, до того, как тот успел приземлиться.

Услышав эти слова, я невольно вытаращилась. Потом вспомнила ту самую запись очевидца и ощутила легкий прилив дурноты.

Кары преследователей точно управлялись профессиональными пилотами, и догнать нас труда не составляло. Но до сего момента я даже не задумывалась, почему они этого не сделали.

— С коммуникатором ты тоже поступила верно, — продолжил муж. — Коммуникатор, даже в выключенном состоянии, можно отследить. Только на будущее знай, на твоем стоит программа блокировки. Тебя отследить очень непросто. Это может сделать лишь тот, у кого есть код.

Я удивилась, хотя информация была логичной и ожидаемой. Да и о том, что на устройства, принадлежащие первым лицам планет, ставят программы, запрещающие слежку, я слышала не раз. Просто как-то не сообразила, что тоже к правящей верхушке отношусь. Ведь я… всего лишь артистка.

Ну и еще кое-что…

— Бомбу передал майор Кайлин, — напомнила я. — А он — твой приближенный. Он тоже мог владеть этим кодом. Разве нет?

Тамир неохотно кивнул. Потом поправил:

— Он был моим приближенным, Эсми.

Вот теперь я смогла задать один из самых важных вопросов:

— Что все-таки произошло?

Главнокомандующий военных сил Риторы отодвинул тарелку, на которой оставались лишь маленький кусок стейка и капля гарнира. Потом окинул взглядом стол и потянулся к закупоренной бутылке и штопору.

Несколько точных движений, и к аромату кофе, который доносился с кухни, добавилась нотки винограда. Тамир разлил вино по чашкам, затем приподнял свою, предлагая чокнуться.

Я на этот жест ответила. А когда пригубила вино, мне все-таки рассказали…

— Сигнал о том, что твой кар перешел на аварийное управление, застал меня на подлете к Генеральному штабу. Ситуация, разумеется, не рядовая, но план действий в подобных случаях отработан до мелочей. Я сразу передал сигнал тревоги группе быстрого реагирования, состоящей из офицеров флагмана, и сам вылетел по указанным координатам. Все осложнялось еще и тем, что в квадрате, где произошла авария, практически нет полиции. Всего два участка, с составом класса D, то есть сотрудниками самой низкой квалификации.

Привлекать такие силы было бессмысленно. Привлекать высококвалифицированную полицию Сити — тоже, просто потому, что прибыть на место раньше нас они бы все равно не успели. Полиция, даже в Сити, летает на обычных карах. Корабли ST-класса доступны только мне и приближенным офицерам.

Но все мы находились далеко. Даже на сверхскорости расчетное время составляло девятнадцать минут. Я не сомневался, что аварийная система позволит избежать крушения и кар приземлится нормально. В остальном надеялся на твою выдержку и самообладание — в экстремальных ситуациях они играют главную роль.

О том, что авария не простая, что имеем дело либо с покушением, либо с похищением, я догадался сразу, так как попытка связаться с Грумом или Нэйтом не удалась. Но самым паршивым было то, что твой коммуникатор на вызовы тоже не отвечал… Это потом, прибыв на место и обнаружив коммуникатор в салоне, я понял, что в момент вызова ты кар уже покинула. Но тогда…

Тамир замолчал, взгляд серых глаз слегка затуманился, а лицо исказила болезненная гримаса. Я тоже укол боли испытала и потянулась через стол, чтобы накрыть ладонью его ладонь.

Главнокомандующий моментально поймал руку и сжал очень крепко. Но тут же отпустил, а я…

— Что с Кайлином? — спросила тихо. — Ведь он был на месте аварии и держался при этом совершенно обычно. Неужели думал, что никто о его участии не узнает? И это при том, что он передавал бомбу в публичном месте, таком, где точно есть камеры?

— Все сложней, — мотнув головой, отозвался Тамир.

Потом хлебнул вина из чашки, и я услышала неожиданное:

— В тот момент Кайлин не знал, что натворил.

Мои брови непроизвольно взлетели на середину лба — не знал? Но разве так бывает?

Однако торопить мужа я не стала, позволила ему перевести дух и продолжить…

— У Кайлина большой опыт участия в боевых и диверсионных операциях, — сказал Тамир. — Плюс он действительно был приближен и на протяжении многих лет показывал абсолютную лояльность. И он также входил в состав группы быстрого реагирования и, разумеется, прибыл на место происшествия. В его поведении не было ничего — абсолютно ничего! — необычного или странного.

— Что дальше? — все-таки не выдержала я.

Тамир вздохнул…

— Именно Кайлину я поручил запросить и проверить записи с камер, установленных по маршруту твоего следования. Благодаря этой проверке Кайлин и узнал о своем участии в покушении.

Муж взял короткую паузу, позволяя осмыслить сказанное, а я окончательно растерялась. Как подобное возможно? Нет, действительно — как?

— Просмотрев материал, Кайлин вызвал группу внутренней безопасности и сдался. Я сперва не поверил, решил, что в ситуации использовали двойника. Учитывая современные уровни защиты и идентификации, практика двойников давно устарела, но при передаче пакета из рук в руки узор сетчатки никто не считывает. Однако дактилоскопическая экспертиза остатков бомбы участие Кайлина подтвердила.

— Но дактилоскопия тоже не очень надежна, — попыталась возразить я.

Тамир горько улыбнулся.

— Мы проверили все доступные материалы, — сказал он. — Получили записи с других камер, где видно, как Кайлин выходит из своей квартиры и садится в неизвестный кар. Дальнейшее расследование показало, что пакет с бомбой Кайлину передали именно в каре. Плюс майора доставили к клинике, а затем отвезли обратно домой.

Все. Я впала в шок. Только рассказ на этом не закончился…

— Сам Кайлин ничего подобного не помнил и сразу согласился на сеанс гипноза. После этого кое-что прояснилось… На вопросы о мотивах своего поступка и всех действий, связанных с передачей бомбы, Кайлин отвечал лишь одно — «так надо». То есть в момент совершения преступления он свои действия не анализировал. Он словно находился под тем же гипнозом, или…

— Подвергся какому-то другому типу внушения, — прошептала я.

Главнокомандующий кивнул, а я… Нет, я понятия не имела, что думать. Впрочем, мучиться догадками не пришлось — военные уже все выяснили.

— Оператор попросил Кайлина вернуться в тот момент, когда было получено задание, — сказал Тамир. — Это оказалось сложно, разум Кайлина сопротивлялся, тем не менее информацию мы получили. Причиной такого поведения в самом деле стало внушение. Если конкретнее — программа загрузки.

Я невольно дернулась. Просто вспомнила свой опыт общения с такой программой — да, тот самый, когда я риторские наречия учила. С самого начала понимала, что технология в целом небезопасная, но…

— Но ведь производство таких программ требует особых, очень серьезных разрешений, — вспоминая все, что слышала по теме, сказала я. — Да и стоимость там, если не ошибаюсь, запредельная.

— Верно, — подтвердил муж. — Кто-то выложил целое состояние за участие майора в покушении. И очень хорошо все просчитал.

Хорошо?

Я нахмурилась. Нет, понятно, что Тамиру виднее, вот только…

— А если бы Грум не согласился? Не стал нарушать инструкцию?

— Кайлин бы его убедил. Мы смоделировали такую ситуацию при сеансе гипноза и выслушали доводы, которые майор мог бы привести. Анализ, учитывающий и характер Грума, и эпизоды их с Кайлином совместной службы, показал, что вероятность успеха составляла более восьмидесяти процентов. Организаторы покушения знали, за что платят.

— Да, но… получается, они тоже анализировали? Если так, то откуда у них такие сведения?

Тамир поджал губы и не ответил. Впрочем, а что тут скажешь? Ведь и без слов ясно, что произошла какая-то утечка. Или речь об очень долгом и кропотливом сборе данных?

Увы, но ясности в этом вопросе пока не предвиделось, зато был шанс узнать кое-что другое…

— А как он программу загрузки получил? Кто-то прислал ему ролик или что?

Муж, чье настроение позитивом и так не отличалось, посмурнел окончательно. Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил снова. И то, что я услышала…

— Сбой в сознании майора Кайлина произошел после того, как ему предложили посмотреть твой новый клип. Планшет и наушники передала… Лейла.

Я застыла. Отлично слышала, что сказал муж, но разума эти слова не достигли. А когда я все же осознала, отрицательно качнула головой и выдохнула:

— Нет. Не может быть.

Действительно не поверила! Просто Лейла, она…

— Лейла — самый близкий человек. — Я невольно подалась вперед и перешла на шепот: — Она не могла. Кто угодно, только не…

Я осеклась. Увы, но взгляд главнокомандующего надежд не оставлял.

— Ролик, в который была вмонтирована программа загрузки, — после очень долгой паузы повторил Тамир, — Кайлину передала Лейла. Она попросила оценить новый, только что смонтированный клип. Майор согласился.