Глава 22.

— У стихии нет цели убивать нас, — неуверенно произнесла Накара.

— Нет, — согласно кивнула Эсса, — но огонь неудержим.

— Неудержим, — как эхо повторила посланница, и слезы потекли из её глаз.

Когда огненная стихия продемонстрировала свою силу, Накара впервые ощутила всю мощь и безжалостность нетерпения огня и уже по-другому смотрела на свою миссию. Пришло осознание того, насколько неприглядна для чужаков её роль в происходящем, и незначительна для покровительствующих ей стихий.

Вся команда замерла в напряжении, наблюдая, как Каадавр остановился в центре плато. Он недолго поворачивался вокруг своей оси, изучая рисунок на раскалённом камне, потом сделал шаг в сторону и несколько раз с силой топнул. Оттуда, куда Драко бил ногой, вырвалось пламя — ящер отпрянул.

— Началось, — тихо произнесла Эсса. — Теперь всё зависит от него и его силы духа.

— Эсса, — дёрнула за руку Шет, — у него есть шанс выжить?

— Я не знаю. У меня не было видений после того, как я дала ему подсказки.

— Но ты ведь всё продумала, проанализировав увиденное ранее?

— Да.

Не удовлетворившись ответом, доктор раздражённо упрекнула:

— Мы все пошли за тобой… дай хотя бы надежду!

— Надежду придётся выгрызать зубами, — сжав кулаки, ответила девушка.

Ей вспомнились люди с Ютты, которые не спешили брать на себя ответственность за важные решения, но с охотой искали виноватых. Вот и доктор уже забыла, что стихия не оставила им выбора!

Забыла, что кроме Нико никто не смог и даже не попытался предложить хоть какой-то план действий! Никто не задался вопросом, на какие знания опиралась девочка с отсталой планеты Ютта, когда предложила действовать.

Все могли только догадываться, что она хоть что-то знала о драконах и прочих мифических существах. А Эсса до сих пор не была уверена в том, что все её знания, полученные во время наблюдений за учёбой Таисии, не приукрашенные легенды или вообще откровенное враньё!

Ей меньше всего хотелось принимать решение за всех, но пришлось. А теперь, когда сердце сжималось от страха и волнения, доктор начала готовить почву для расправы!

Эссе надо было смолчать, так как они все в ближайшие минуты либо умрут — и не будет никаких «ты виновата во всем» или «надо было так, а не этак»; либо победят — а победителей не судят. Но ей не хватило самообладания, и девушка огрызнулась:

— Вы с ним дольше меня общались, поэтому скажите мне: он справится?

— Ты могла отправить другого… — прошипела женщина.

— Другие не влюблены…

— Так это из-за меня!?

— И ваша, и наши жизни в руках Каадавра!

Переключив внимание на одиноко стоящего в центре плато ящера, Эсса больше не собиралась препираться с доктором.

— Ты жестока… — выкрикнула Шет и хотела ещё что-то добавить, но её оттеснил Нико.

— Хватит, — велел он, и если бы женщина не замолкла, то лишилась бы сознания с его помощью.

 В этот момент адмирал резко дёрнул Шет к себе и пригрозил, что поступит с ней, как с воином, поддавшимся истерике во время военной операции. Доктору оставалось только зло сверлить командира взглядом, но она кивнула и молча продолжила следить за тем, кто последние дни делал всё, чтобы облегчить ей тяготы пути.

Пока происходил этот разговор, больше похожий на перебранку, Каадавр собирался с силами, чтобы ухватиться за край плиты и увеличить отверстие, пробитое ногой. Развёл руки в стороны и показал ладони условному небу, потом прижал их к груди, отдавая этим жестом дань предкам. После этого с воинственным кличем наклонился и ухватился руками за горячий камень.

Тот стал осыпаться, а огонь, бьющий сквозь отверстие, всё сильнее жёг руки и наклонённое лицо. Если бы самочка Шет не напитала его чешую защитной мазью, то, наверное, он отступил бы, не выдержав боли. Хватаясь за край крошащейся плиты раз за разом, Каадавр расширял отверстие и задыхался от жара.

Наконец ему удалось отломить большой кусок от плиты и, ни на мгновение не задерживаясь, ящер со всей силы шарахнул им по центру рисунка. По камню побежали десятки трещинок, и Драко отскочил в сторону, а затем ударил ещё раз.

Кусок плиты в его руках развалился, и поверхность, на которой он стоял, уже не казалась надёжной, однако, магическая печать всё ещё держалась. Теперь не каменная плита прикрывала проход, а только лишь печать, и Каадавр стал чувствовал её всем своим телом.

Эта печать раздражала его, казалась противоестественной, вызывала омерзение и гнев. Он ступил на испещрённую трещинами плиту и ударил кулаком по центру, вкладывая все свои эмоции. Ему показалось, что печать ожила и в испуге сжалась, не удержала рвущуюся снизу стихию.

— Не-е-ет! — заорала доктор, когда увидела, как из-под земли рванул столб пламени, поглощая Каадавра.

Пожар быстро набирал силу, разрушая плато. Стоять на его краю уже было невыносимо. Команда пятилась назад. Эсса почувствовала, как ей на голову выливают воду, которая, через мгновение испарившись, обожгла ещё сильнее.

Сбоку страшно закричала посланница. У неё вновь вспыхнули волосы.

Момо просил поддержки у леса, стоя перед своей подопечной и принимая основной жар на себя. Ящеры приникли к земле, закрывая телами Эарии. Никто не бежал. Все ждали исхода странной битвы Каадавра и огня.

Эсса развернулась к доктору и, непроизвольно закрывая нос и рот от жгучего воздуха, выдавила из себя:

— Он должен видеть тебя! Придай ему сил!

Какое-то мгновение женщина непонимающе смотрела на неё. Там, где ранее стоял Каадавр, всё было объято огнём, и этот огонь уже подобрался к ним всем!

— Он ещё жив и борется! Ты нужна ему! — закричала Эсса, хватая ртом горячий воздух и захлёбываясь криком.

Задыхающаяся от подобравшегося жара Шет перевела взгляд на адмирала, который прикрывал собой посланницу — и вдруг рванула к центру плиты, пренебрегая огнём. Всё раздражение, которое вызывала эта женщина своими словами, вмиг смыло её поступком. На её фоне все почувствовали себя ничтожными, так сильно и ярко отозвалась в сердцах такая решимость.

Нико не дал Эссе увидеть, как вспыхнула одежда на докторе и как она сама горела, но бежала к центру, протягивая руки вперёд. Видела ли Шет кого-либо в огне или от боли её охватило безумие, разобрать было невозможно, но все услышали отчаянный крик женщины:

— Держись! Я с тобой!

Эти слова навсегда врезались в память Эссы, которая задыхалась за спиной Момо и понимала, что счёт идёт уже на секунды. Перед её глазами вспыхнула куртка стража и его защита исчезла. Девушка заорала от боли и повалилась на землю, пытаясь вдохнуть, но горячий воздух только обжигал.

Вдруг из пламени выскочил огромный огненный конь! Он, красуясь, бил копытом — и окружающий огонь отступал перед ним.

Прорицательница заставила себя подняться хотя бы на четвереньки и попыталась привлечь внимание криком, но не смогла выдавить ни звука из обожжённого горла. Нико корчился рядом, но когда увидел, что Эсса пытается встать, зарычал, поднялся сам и вздёрнул её. Изо всех сил махая рукой, девушка показывала коню, куда скакать.

Следом за конём из пламени вырвался прайд огненных львов и вылетели жар-птицы, потом несколько раз выбегали саламандры и псы с горящими глазами, выползали рубиновые змеи и оставляющие искрящийся след черепахи...

Огненная живность выскакивала из пламени, ослабляя его, и всем им девушка указывала разные направления.

Из-за того, что каждый детёныш огня желал существовать вне родительского пламени, пламя отступало от них, и команда всё ещё оставалась в живых. Вскоре многие стали замечать, что появление на свет каждого зверя уменьшало исходную силу огня, и это обнадеживало!

Под конец в центре огня раздался оглушительный рёв, и оставшееся пламя приняло очертания огненного дракона. Здоровенный ящер шагнул к обугленной женской фигурке, что лежала неподалёку, и наклонился над ней.

Не позволяя себе расслабиться, Эсса, шатаясь, побрела к дракону.

 Каждый шаг причинял боль обожжённому телу; всё, чего хотелось – просто замереть и не шевелиться, чтобы не причинять себе дополнительные муки. Она почти сдалась, но рядом появились Момо и Нико. Их лица были чёрными, местами кожа обгорела до мяса, и это было жутко. Они молча сцепили руки так, чтобы Эсса могла сесть, как на табурет. Она видела, что причиняет мужчинам боль, но одновременно понимала, что всё ещё не закончено и нельзя останавливаться, поэтому воспользовалась их помощью.

Дракон настороженно следил за их приближением, его поза стала угрожающей. Не подходя вплотную, Эсса остановила ребят и в одиночку приблизилась к зверю. Собрав все свои силы, она пыталась произнести нужные слова, но получалось невнятно. Тогда дракон вытянул к ней морду, и девушка прошептала, старательно выговаривая каждое слово:

— Возрождающее пламя… ещё не поздно… Ты можешь… для неё… — прорицательница закашлялась и потеряла сознание от невыносимой боли.

Дракон надолго замер. Он отстранённо наблюдал, как один из мужчин подбирался к прорицательнице, чтобы помочь, а другой следил за самим драконом, намереваясь в случае угрозы сражаться с ним!

Действия этих людей не волновали его. Дракон познавал себя и свои возможности, а потом набрал воздуха — и в следующее мгновение из его пасти вырвалось бело-золотое пламя, которое поглотило и Шет, и лежащую рядом прорицательницу, и оберегающих её самцов.

Эсса не видела, какой ужас, а затем ошеломление мелькнули в глазах её защитников, когда они увидели выдыхающего пламя дракона.

Сперва они почувствовали, что боль исчезла, и тут же увидели, как в пламени восстанавливается тело госпожи Шет.

Никто не мог отвести взгляда от этого чуда. Возрождающее пламя словно бы заново создавало фигуру женщины, становясь его основой и вплетая в себя струящуюся из её груди целительскую энергию самой Шет.

Тут же рядом засияла Эсса. Пламя омыло её, и на какое-то мгновение все увидели истинную мощь дара девушки, а заодно стало видно, как рвутся цепи клятвы, взятой у неё стихией. Момо и Нико прикрыли глаза руками, чтобы сияющее золото не слепило их. Но и их суть показало возрождающее пламя.

Момо вновь выглядел, как могучий страж, а вот Нико неожиданно вспыхнул яркой радугой и даже прикрытые глаза не помогли защититься от этого света.

Эсса застонала и стала приходить в себя. Если бы она успела увидеть блеск и сияние Нико, то вспомнила бы о птице Удачи. Но дракон уже захлопнул пасть и с недоверием принялся разглядывать, что же натворил.

В установившейся тишине Эсса приподнялась и сразу же почувствовала себя неуютно из-за наготы. Сначала она испытала неловкость за себя, потом раскраснелась из-за Момо и Нико, которых отсутствие одежды ничуть не смущало.

Подтянув согнутые ноги и обняв себя руками, Эсса уткнулась лбом в колени и категорически отказывалась встать. Только когда принесли и накинули ей на плечи большой плащ, служивший покрывалом на ночевках, она облегчённо вздохнула и осмотрелась.

Ей все улыбались. Нико и Момо, То́го и Накара, Эарии и ящеры, а доктор Шет в рубашке Каадавра, доходившей ей до середины икры, с восторгом смотрела на свои руки и одновременно торжественно прикладывала их к ранам пострадавших, и ожоги исчезали прямо на глазах.

— Это невероятно, — обернувшись к девушке, проговорила она, и вновь принялась пробовать свои новые возможности.

Эсса повернулась к мнущемуся дракону, поклонилась, выказывая уважение, и произнесла:

— Господин Каадавр, попробуйте обернуться человеком.

Морда ящера вытянулась в удивлении, а остальные Драко замерли. Они сегодня стали свидетелями невероятных чудес и теперь думали, что их ничто уже не сможет удивить.

— Вы так и не поняли, что, будучи изгнанными и лишёнными поддержки стихий и энергетики родного мира, вы застряли в… — тут Эсса замялась, — полутрансформации.

— Наконец-то вы объясните нам всё! Никогда ещё мне не приходилось действовать настолько вслепую, — проворчал адмирал, на что девушка улыбнулась и, закутавшись поплотнее в плащ, с удовольствием продолжила, посмотрев на Драко:

— Я начну с того, что косвенно натолкнуло меня связать Драко и драконов. В первую очередь это, конечно же, самоназвание. Но это могло быть случайностью. Во-вторых, вашу расу все считают одержимыми идеей войти в состав высших. Все думают, что это мания величия, но после того, как я услышала местные легенды, я поняла, что это тоска по утраченному. А ваш девиз о сплочённости? Мы все знаем, что это хорошо, но у вас это непоколебимый наказ предков! Это выстраданное знание тех, кто сумел спастись когда-то!

— Эсса, на основании таких мелких зацепок вы построили весь план? — покачал головой адмирал.

— Эти мелочи заставили меня думать в определённом направлении. Они скопились и не отпускали меня, заставляя вновь и вновь возвращаться мыслями к невероятным предположениям. А дальше я осмелела и целенаправленно начала выуживать необходимые факты из тех легенд, что рассказывала Накара. Да и в нашей Вселенной есть немало сказок о драконах, которые в свете того, что мы тут узнали, уже не казались такими уж сказками.

— Значит, ты всё заранее продумала? — угрюмо заметил Того.

— Заранее? Я видела в своих снах, как раз за разом мы погибаем. Я пыталась придумать, как ловчее всё исполнить и выжить, но это было бесполезно. Я искала пути отступления, но их не было. Я уже сдалась и больше не могла ничего видеть.

— Тогда я ничего не понимаю!

— Мне казалось, что у нас нет выхода, но появилось время подумать. Если Драко — это драконы, то теоретически огонь не властен над ними. И я стала вспоминать всё, что видела, и меня зацепило то, что Каадавр в моих видениях удивительно долго горит! Это было жутко. Сначала он просто стоял, потом так страшно корчился… я думала, это агония, но его ломало и тело становилось крупнее… но все же он погибал. И когда уже не было никакой надежды и сил заново смотреть наше будущее, я выстроила весь свой план, делая ставку на Каадавра и доктора Шет.

Эсса обернулась к женщине:

— Простите, что манипулировала вами. Я знаю, что если бы честно рассказала всё заранее, то вы без колебаний отдали бы свою жизнь. Но о многом нельзя было говорить вслух, и большую роль играла искренность, ваш порыв. На этой планете сильные эмоции — это энергия, которая помогает совершать невозможное!

— Зато теперь у меня новая жизнь… я всегда чувствовала, что моё призвание — лечить разумных, но даже не подозревала, что обладаю такой силой!

— А если бы у меня не получилось извергнуть возрождающее пламя? — раздался мужской голос.

Все обернулись и увидели обнажённого крепкого мужчину с длинными красными волосами почти до земли. Эсса тут же отвернулась, а остальные не в силах были пошевелиться: мужчина был фантастически красив!

Нико плюхнулся на землю, подняв облачко черной пыли, ящеры впали в ступор, а Шет рухнула в обморок, как барышня из исторических сериалов. Даже всегда выдержанный адмирал не сразу нашёлся, что сказать. И всё-таки именно он первый произнес:

— Оборотень!

— Прорицательница, я хочу знать ответ! — довольно властно спросил Каадавр. Его слова привели в чувства Стража и Нико. Парни выступили вперёд, всем своим видом показывая, что требовать что-то от прорицательницы дракон не вправе.

Эсса чуть повернула голову в сторону принявшего человеческий облик ящера и миролюбиво пояснила:

— В момент наибольшего волнения каждый дракон может что-то сделать, чтобы вернуть к жизни друга, любимую или ребёнка. Я не знаю, как часто это можно провернуть, но во всех легендах есть подобные упоминания.

Эсса умолчала о том, что дракон при этом делится половинкой своего сердца, но тут был как раз тот случай, когда меньше знаешь — крепче спишь.

— Предлагаю всем покинуть это плато. Нам надо отдохнуть, отмыться и обдумать, что делать дальше, — произнёс адмирал и, хотя эти слова не были приказом, То́го твёрдо смотрел на красавчика-дракона и не собирался передавать ему свои командирские обязанности. — К тому же все эти огненные зверушки не так безобидны, я чую запах гари.

— Я возьму их под контроль, — чуть подумав, сообщил Каадавр, заслужив в ответ уважительные, хоть и немного настороженные взгляды.