Глава 24.

Загоревшись идеей превратить освобождение воды в ритуальное действие, все с утра принялись подыскивать предметы, при помощи которых можно было бы отбивать ритм. Момо принёс несколько ровных увесистых палок, назвав их посохами. Здоровяк нашёл плоские камни, издающие при ударе громкий звук. Один из воинов притащил панцирь и череп давно погибшего животного. Эсса с Ником в это время оживлённо мастерили трещотку.

— Смотрите, что я нашёл! —на стоянку ворвался счастливый Эарии, потрясая здоровенным рогом. — Он дудит! — и тут же продемонстрировал оглушительный рёв.

— Здорово! — подскочила Эсса. — А можно мне?

Потемневший от внимания и удовольствия Эарии протянул рог, больше похожий на бивень, и помог девушке его удержать.

Эсса глубоко вдохнула и дунула изо всех сил, но раздалось лишь шипение. Она попыталась ещё раз, старательно раздувая щёки и широко раскрывая глаза от усилий, но всё было тщетно. Её потуги развлекли остальных членов команды, которые тоже захотели испытать свои силы. Каждый попробовал извлечь из бивня громогласный рёв, как это с лёгкостью получилось у Эарии, но рог словно издевался над ними.

— Это какое-то колдовство! — хохоча вместе со всеми, воскликнула девушка. Она думала, что хуже шипения, которое получилось у неё, быть не может, но каждый новый звук выходил ещё смешнее!

— Я думаю, что это непростой рог, — важно сообщила Накара.

— Мы уж поняли, — фыркнул Нико.

— Но вы не поняли, что этот рог может принадлежать только возлюбленным сынам или дочерям нашего мира.

— Оу! — все с любопытством развернулись к Эарии, чтобы разглядеть в нём изменения, на которые этот мир был щедр. Но юный ящер не стал драконом, у него не отросли волосы и не поменялся цвет чешуи.

— Господин Эарии, а не могли бы вы ещё потрубить?

— Мне кажется, что лучше этого не делать без причины, — поглаживая рог, пробормотал юный ящер, — но мне самому хочется ещё раз ощутить ту приятную дрожь, которую я почувствовал в первый раз.

Видящий путь поднёс рог ко рту, но Эсса остановила его:

— Подождите, нельзя пренебрегать предчувствиями. Побаловались — и хватит. У вас скоро будет возможность испробовать его в деле, — Эсса повернулась ко всем и торжественно объявила: — Я предлагаю именно с рога начать наш ритуал!

— Так и сделаем, — улыбнулся адмирал, — а для отбивания ритма я предлагаю посохи, что принёс Гри. Они дают звук не такой громкий, как камни или бубны, но в нашем случае важна вибрация, что поможет стихии контролировать себя и не впадать в буйство.

Все согласно кивнули, и оживление как-то само собой сошло на нет. Утро уже было в разгаре, а госпожа прорицательница так ещё и не сказала, кто из Драко пойдёт освобождать стихию воды. Каждый воин предпочёл бы стать водным драконом, зная, что эта стихия положительно настроена к освободителю, но было стыдно просить для себя более лёгкой участи, оставляя товарищей затаившимся воздуху и земле.

А Эсса молчала не из каких-то многомудрых соображений, а из-за принятого накануне решения ограничить свой дар.

По своей воле она увидела в этот раз только угрожающий жизням членов команды эпизод. Это был конец задуманного ими ритуала: именно тогда освобождённая вода хлынула наружу, стремительно затопляя плато. Кто из ящеров сломал печать и, обратившись в дракона, помог тонущей команде, прорицательница не знала.

Эсса всё утро смотрела на троих воинов Драко и никак не могла соотнести драконье тело из своего видения с их нынешним неизменённым обликом. Каждый из них мог стать лазурным водным существом с длинными усами и гибким телом.

— Давайте присядем и поговорим, — предложила Эсса, понимая, что тянуть больше нельзя.

Ящеры, переглядываясь друг с другом, устроились рядом с ней.

— Нам повезло, что несмотря на долгое заточение, стихия воды не озлобилась и помнит о своих детях. В своём видении я сосредоточилась только на том, что могло нести угрозу нашим жизням, поэтому мне был показан всего один момент, когда самое сложное уже было позади. Тот, кто станет водным драконом, поможет нам всем, но я не видела, кто именно им стал, — чувствуя себя предательницей, призналась она.

Теперь Эсса ругала себя, что поступила опрометчиво, установив рамки своему дару в столь неподходящее время.

—  Поэтому, — опустив глаза, продолжила она, — давайте доверимся выбору стихии. Я прошу каждого из вас пройти к тому ручью, где мы брали воду, и обратиться к ней. Расскажите стихии о своей жизни и мечтах. Возможно, она не всех услышит, но это и станет своеобразным ответом. Помните, сейчас стихия выбирает душой, поэтому вспомните и расскажите лишь о том, что для вас действительно важно.

— Но как мы поймём, что вода сделала свой выбор? — задал вопрос один из воинов.

— Я буду точно знать, — уверенно ответила Накара и добавила специально для Эссы: — Стихии приятно, что выбор родоначальника водных драконов предоставили ей.

Все ящеры, даже Эарии, начали расходиться в надежде найти укромный уголок возле воды, а Эсса сидела, не шевелясь и старалась уловить мысль, мелькнувшую после слов Накары о родоначальнике. С одной стороны, если понимать буквально, то дракон должен нарожать потомков, но в данной ситуации такой подход оказался бы жестоким по отношению к оставшимся не у дел соплеменникам.

— Послушайте, мне кажется, я догадываюсь, как остальные Драко могут вернуть потерянный облик.

— Ты считаешь, это важно сейчас? — покачал головой Нико. — Ты уже придумала восхваляющую речь?

— Нет, но…

— Не перебивайте девушку, господин торговый представитель. Нет чести в том, чтобы сохранить в секрете жизненно важную информацию, — подошёл адмирал, заинтересовавшись мыслями прорицательницы.

— Не пойму, то ли вы переоцениваете меня, то ли недооцениваете! — огрызнулся Нико Стрейм. — Мне нет нужды торговать секретами. Я без них найду способ укрепить позиции корпорации и обеспечить свою семью.

— Так ты женат? — позабыв обо всём, воскликнула Эсса.

— Пока нет, но это не мешает мне думать о будущем, тем более, когда ты рядом и так смотришь на меня!

— Я? — девушка даже отпрыгнула от него. — Да мне нет дела… и вообще, в наше время неразумно создавать семью раньше сорока лет.

— А зачем тянуть, если душа поёт и тянется к любимой? — перекрыл ей дорогу Нико.

— Но вдруг это всё временно? — запальчиво спросила она.

— А вдруг нет? — Нико остановился напротив Эссы и нежно взял её ладошки в свои руки. — Я знаю, что девушкам нравится слышать о том, как они прекрасны, как сводят с ума одним взглядом. Я умею говорить всю эту чушь, и она всегда легко слетала с моего языка, пока я не встретил тебя.

Он понемногу притягивал Эссу всё ближе, а потом быстрым движением развернул её к себе спиной и, обняв сзади, склонился к самому уху, продолжая свои признания. Из-за его дыхания девушке было немного щекотно, но она не спешила вырываться.

 Ей понравились новые ощущения, и Эсса замерла, надеясь, что Нико подумает, что она застыла только от напряжения, а не из-за желания запомнить каждую пробегающую мурашку.

— Теперь, когда меня и вправду волнует то, как ты смотришь на меня, — проникновенно говорил он, — даришь ли мне свою улыбку или что-то накручиваешь в своей хорошенькой головке, мне стало сложно выражать свои чувства. Я готов заботиться о тебе, рисковать ради тебя жизнью, но почему-то язык не поворачивается сказать о том, как ты красива. Все слова кажутся затасканными и словно бы опошляют то, что я к тебе чувствую.

Эсса увидела, как хмыкнул наблюдающий за ними Момо, и выбралась из уютных объятий. Смысл сказанных слов доходил до неё с опозданием, и вроде бы Нико раскрывал ей своё сердце и чувства, на которые имел право, но…

— Вы… ты… мне не надо слов, тем более, если ты к ним так относишься! — с обидой воскликнула Эсса и тише добавила:  — Наверное, тебе не стоило их так часто говорить, тогда они не казались бы затасканными. А для меня всё это впервые, и так хотелось бы услышать хоть от кого-то, что я красивая.

— Я, — влез Момо, — всегда говорил, что вы красавица.

— И мне было очень приятно это слышать, — нежно улыбнулась она Стражу.

Нико стоял хмурый. Он был потрясён тем, что девушку раньше не осыпали комплиментами. Она же наполовину арианка, а на Ютте готовы пятки лизать представителям высших рас! Нико подался вперёд, желая сей же час сказать хоть тысячу слов о том, как она прекрасна, но разволновавшаяся Эсса опередила его:

— Всё слишком быстро, — начала оправдываться девушка, — я не понимаю себя, меня пугает будущее, и я не знаю, чего хочу. Но это не значит, что я не вижу, как ты ко мне относишься. Я тоже неравнодушна к тебе. Вот только больше мне пока сказать нечего.

— Хорошо хоть призналась, что я волную тебя, — вновь улыбнувшись, произнёс Нико. — Ты такая скрытная! А я прямо сейчас понял, что мне тоже важны слова. Я видел, что симпатичен тебе, но услышать об этом оказалось очень приятно.

— Павлин! — фыркнул Момо. — Приятно, потому что госпожа Эсса не дарит свои симпатии направо и налево, как ты!

— Завидуешь?

— Чему? Твоему эгоизму? Дурак ты, торгаш!

— От дурака слышу, — огрызнулся Нико и прекратил разговор, заметив, что он перешёл в перепалку, которая развеселила покачивающегося на пятках адмирала и жмущуюся к нему Накару. Весь вид этой парочки будто насмешливо говорил: «Эх, молодёжь!»

— Давайте подумаем, какой именно мы можем дать зарок стихии, — адмирал перенаправил активность в полезное русло, решив, что потом он наедине спросит прорицательницу о важных мыслях по поводу драконов, что пришли в её умную головку.

— А что тут думать? Мы, когда шли сюда, хотели остановиться у водоёма, но там всё так заросло так, что не подойти было, — сразу же произнёс Момо. — Предлагаю освободить подход к воде и расчистить от травы сам водоём. Получится красиво!

— Эта трава похожа на водный каштан, и если я не ошиблась, мы заодно пополним запасы еды, — обрадовалась Эсса.

— Еда — это хорошо, но для кого вы собрались расчищать берег? Кроме нас здесь никого нет, и через пару месяцев всё снова зарастёт, — оборвал замысел Нико.

— Но есть же звери… — возразил Момо.

— Они без наших усилий находят подход к воде, — отмахнулся Нико.

— А что ты предлагаешь?

— Нужно углубить озерцо. А из лишней земли сделать в центре небольшой островок для птиц. В некоторых местах можно сформировать более крутые берега — и тогда вода не будет растекаться, создавая грязь на подходе.

— И как мы всё это сделаем с одной походной лопатой?

— Руками. Нас здесь достаточно, чтобы воплотить задуманное в жизнь. А возможность полоть травку оставим травоядным животным.

— Без лопат будет сложно, — засомневался адмирал.

— Знаете, а я согласен, — страж поддержал Нико.  — Наши усилия как нельзя лучше покажут уважение к воде. Думаю, что пока мы ждём, чем закончится общение со стихией наших будущих драконов, имеет смысл сходить к тому водоёму и оценить объём предстоящих работ.

— Я с тобой! — согласно кивнул Нико.

— И я, пожалуй, прогуляюсь, — поднялся адмирал и, развернувшись к подходящим к стоянке здоровяку-ящеру и Эарии, коротко бросил:

— Женщины на вас.

— Я не останусь, — воскликнула Накара, — мне скучно. К тому же я могу провести вас более коротким путём.

Эсса проводила взглядом уходящих мужчин и посланницу стихий. Она видела, что женщина вдали от адмирала чувствует себя неловко даже после ухода Шет. Доктор любым способом старалась показать своё превосходство над Накарой, а избранная отвечала тем же и иногда довольно успешно, так как лес был родной средой её обитания.

 Сейчас Эсса с удовольствием поболтала бы с избранницей То́го, но Накара уже расставила приоритеты и не собиралась их менять.

— О чём вы вздыхаете так тяжко? — подошёл к прорицательнице Видящий путь.

— Сожалею об упущенном. Мне кажется, что Накара чувствует себя чужой среди нас.

— А разве она не чужая нам?

— Нет. Чужие — это те, кого мы не знаем и не хотим знать, а Накара… Пусть ею руководят стихии, но её выбрал адмирал. Теперь она идёт с командой и пытается понять нас и помочь.

— Так о чём вы сожалеете?

— Что позволила думать, будто госпожа Шет была права, относясь к Накаре, как к отсталому существу. Я не вмешивалась, думая, что заострять внимание на их взаимной неприязни друг к другу плохо, но теперь сожалею. Это было неверное решение.

— Вы странная. У меня бы голова опухла так много думать обо всём и всех.

— Но как же иначе?

— Чувствовать.

— Хм, это верно только для вас. Вы же прошли обучение на Алайе и там много медитировали. Ваши чувства обострены, и вы можете полагаться на них, а другие могут таких дел наворотить, поддаваясь эмоциям и принимая их за чутьё, что страшно даже представить.

— Тогда непонятно, как жить, чтобы не сожалеть потом.

— Непонятно, — вздохнула Эсса и принялась рисовать волнующий её момент, когда все поддадутся панике, оказавшись в воде.

— Вы умеете плавать? — спросила она у заглядывающего в рисунок Эарии.

— Я научился на Алайе.

— А вы? — обратилась она к здоровяку.

— Нет. У нас на планетах запрещено плавать. Воды мало — и погружать своё тело в неё считается дурным тоном, а иногда даже осквернением.

— То-то в моём видении ваши глаза были наполнены ужасом. Эарии, объясните своему другу, как держаться на воде. Нас всех ожидает кратковременное купание, и теперь я понимаю, почему оно опасно.

Команда собралась вместе уже ближе к концу дня. Все очень устали, но нетерпение стихии ощущалось слишком явственно, и никто даже не заикнулся о том, чтобы отложить вскрытие печати до следующего дня.

Накара сразу указала на того, кого выбрала стихия, но и без неё все бы заметили Драко, глаза которого сменили цвет с жёлто-карего на голубой.

— Господин Борхес, вы готовы? — спросил адмирал у витающего в своих мыслях избранника.

— Да, — кивнул он и, никого не дожидаясь, отправился к плато.

— Ловушки! — крикнула Накара, и все побежали вслед за Борхесом, боясь, что избранный ступит на плато без Видящего путь.

Освобождение воды происходило величественно, и каждое действие было наполнено смыслом.

Стоило Борхесу встать в центре печати, как Эарии протрубил в рог, и команда, расположившись по кругу границы печати, начала отбивать такт посохами. Этот ритм упорядочивал разошедшуюся и рвущуюся к свободе стихию, а хвалебные слова смягчали её нрав, напоминая о созидательной роли.

— Дарующая жизнь!

— Вода — целитель!

— Божественное творенье!

Выкрикивали по очереди члены команды и подтверждали свои слова общим ударом посохов.

Под мощью потомка драконов печать сломалась быстро, и оказалось, что ровное плато было ничем иным, как дном гигантского высохшего озера. В момент слома печати вода хлынула на поверхность из множества открывшихся источников.

— Отходим! — скомандовал адмирал, предупреждённый о том, что часть их команды не умеет плавать.

Однако вода прибывала слишком быстро, и образующиеся водовороты сбивали с ног бегущих. Вскоре стало понятно, что берега достичь никто не успеет. Оказавшись в воде по пояс, Драко запаниковали и впали в ступор. Всё, что успел сделать здоровяк, прежде чем остановиться с широко раскрытыми глазами — подхватить Эарии и посадить его себе на шею.

Эсса ругала ящеров, пыталась тянуть за руки, но они испытывали шок то ли от ужаса, то ли от благоговения. Видящий путь пытался слезть с шеи своего няньки, крича ему в ухо, что умеет плавать, но здоровяк обо всём на свете забыл.

Адмирал вместе с другими пытался громкими командами растормошить застывших Драко, но те очнулись, лишь когда вода поднялась им по горло, а накатывающие волны то и дело перекрывали возможность дышать. Вот тогда они отмерли и ловили каждое слово адмирала.

— Эсса, долго ещё нам тут бултыхаться? — просипел То́го, взяв на буксир одного из Драко.

— Нет! Я уже видела, как дракон нырнул в воду! Дайте ему немного времени, чтобы освоиться с новым телом, — крикнула девушка.

Здоровяка и двоих воинов поддерживали на воде адмирал, Момо и Нико, а Эсса, Эарии и Накара приглядывали друг за другом. Вода накатывала неравномерно, поднимала со дна грязь и несла обломанные кустарники. И как бы Эсса ни готовилась к тому, что сейчас вынырнет дракон, она всё же закричала от неожиданности.

 Борхес был огромным — и движение по не набравшему достаточной глубины озеру в грязной воде причиняло ему неудобства, поэтому он двигался прыжками, создавая кучу брызг.

 Возрождённые стихией дети воды разбежались по подземным источникам, и дракону хотелось последовать за ними, но Борхес бросился спасать своих товарищей. Подставив свою спину, чтобы все зацепились за неё, он понёсся к берегу.

Спустя некоторое время, шипя ругательства на бесцеремонного спасателя, Эсса на четвереньках отползла подальше от воды и теперь отплёвывалась от попавшей в рот грязи. Флягу с чистой водой от Момо она приняла с благодарностью. Прополоскав рот и вымыв лицо, девушка оглянулась.

— А где Борхес?

— Этот ненормальный дракон буквально растворился в воде, как только выкинул нас на берег.

— Осторожно! — заорал Нико, сбивая с ног Эссу. Через мгновение мимо них пролетело что-то здоровенное и тяжёлое.

На берег вылетел рог, потерянный Эарии.

— Прибью бешеного дракона! — зарычал Момо, но Борхеса нигде не было видно.

Поднялся сильный ветер, озеро продолжало заполняться водой, а команда в растерянности стояла на берегу.

— Похоже, будет ураган, — с опаской наблюдая за изменением погоды, заметил Нико.

— Ураган? Что это? — спросила у То́го Накара.

— Это очень сильный ветер, милая.

— Сильнее, чем сейчас? — с опаской следя за набегающей волной и слушая зашумевший лес, она вцепилась в руку Анго.

— Да. Нам надо уходить отсюда, — ответил женщине адмирал.

— Возвращаемся в лес! Мощные деревья выдержат и не повалятся, — крикнул Момо.

Весь остаток ночи бушевала непогода, внушая трепет перед мощью стихии.

— Ветер нас торопит, — прижимаясь к адмиралу, испуганно повторяла Накара.

Ветер ли, вода ли устроили хаос, но к утру всё стихло.

— Вы чувствуете? Воздух стал другой! — принюхался Момо. — Как хорошо дышится!

— Так пахнет свежесть, — улыбнулась Эсса, вспомнив своё несостоявшееся детство и время после дождя.

— Ну что ж, пережили ураган, и слава звёздам! Обустраиваемся заново и идём облагораживать водоём, — скомандовал адмирал.

Накара посмотрела куда-то вдаль, но, сжав губы, последовала за Анго. Стихия ветра напомнила ей о себе, окрасив волосы в серебро, но оставлять обязательства перед водой невыполненными было опасно.

Временный лагерь обустроили поблизости от выбранного озерца и, оставив Эссу с Накарой хозяйничать, мужчины взялись за работу.

Поначалу казалось, что потребуется много времени, чтобы выполнить задуманное, но дно у водоёма оказалось песчаным, и работа закипела. К вечеру уже были заметны новые очертания берега и стал понятен общий замысел. А ночью к Момо, как будущему стражу леса, вышел водяной и внёс свои коррективы в работу.

— Какой он, Момо? — крутилась возле него Эсса с утра.

— Да я не понял. Низенький…По бережку шлёп-шлёп, водорослями укутан… Сразу и не разберешь, что где, но энергия вокруг него приятная и сильная.

— Так, говоришь, островок посередине ему понравился?

— Да. Он сказал, что сам укрепит его и секретик внутри сделает. Нам надо только камней притащить и сбросить рядом. Ещё попросил расчистить дорожку к ручью неподалёку. Там от этого ручейка большого толка нет, а здесь он пригодится и не даст в засуху пруду пересохнуть.

— Засуха? Он её чует? — встревожилась Накара.

— Без перемен не обойтись, но такого хаоса, как в прошлом, когда пленили стихии, не будет. Тогда беда состояла в том, что всё осталось без контроля и резко прекратилось движение четырёх разных энергий. Все вообще погибли бы, если бы не остались светлая и тёмная энергии, которую производят живые существа.

— Это тебе всё водяной рассказал? — удивился Нико.

— Ну, не совсем мне. Водяной при мне знакомился с лесом. Раньше у этого леса не было разума. Вот они и беседовали, обменивались рассказами о том, что было до пленения и после.

При незаметной, но ощутимой помощи водяного работа пошла быстрее, и через два дня водоём было не узнать. Эсса с Накарой расчистили дорожку для ручейка, а мужчины выполнили самую тяжёлую работу, чуть ли не сутками оставаясь в воде. Зато в награду все получили поистине бесценную вещь.

— Наш водяной доволен, — с улыбкой произнёс Момо, — и дарит нам по речной жемчужинке.

На ладони стража лежал неказистый по форме жемчуг, сиявший удивительно ярко.

— Её надо проглотить, — огорошил Момо. — Она не переварится и будет храниться в теле до тех пор, пока не потребуется своему носителю. Это что-то вроде капсулы с живой энергией, которая один раз вылечит от смертельной болезни, а если таковой не случится, то добавит годы здоровья в старости.

— О, поистине ценный дар, — выдохнула Накара, забирая свою жемчужинку и сразу же проглатывая. — Анго, а ты почему не глотаешь?

— Да вот, думаю, а вдруг она понадобится нашим детям?

— Оу, — растерялась она.

— Адмирал, вы не сможете сохранить этот дар вне своего тела, если собираетесь покинуть здешний мир. Более того, я не берусь даже прогнозировать, как изменится энергия жемчужины при наличии рядом работающей электроники.

— Однако ты сам не спешишь глотать свой подарок? — заметил Того.

— Я останусь здесь навсегда и ещё успею им воспользоваться.

— Ты солдат и принадлежишь флоту Алайи.

— Я помню о своём долге, но отныне моё место здесь. Если я пригожусь родной планете в качестве местного стража, то буду рад сотрудничеству, а если нет, то готов к увольнению.

Накара во время этого разговора смотрела на адмирала умоляющим взглядом и выдохнула только тогда, когда он, не найдя места, куда можно было бы положить жемчужинку до поры до времени, проглотил её.

Все остальные поступили так же, не колеблясь.

— Срок годности, условия хранения и всё такое… — пробормотал Нико.

— Ну что, Накара, кто следующий? Ветер?

— Да. Он ждёт нас.

— Какое у него настроение?

— Я чувствую только его недовольство мною.

— Когда тебе требовалась помощь, то эта стихия про тебя забыла, а как приспичило…

Накара пожала плечами. Её мужчина был прав, но стихии мыслят и судят другими категориями, так что это Накаре не стоило слишком фантазировать о своей ценности для них.