Глава 5

Глава 5

Оставив Митара на пустой кухне, мы вышли на улицу. Над Окраинами в очередной раз собирались тучи, и боюсь, что в этот раз выстоять будет сложней. Слишком слаб и подл новый Правитель, слишком загадочен враг.

– Неужели только деньги? – не удержалась я. – То есть монеты важны, как иначе? Но… Неужели настолько?

– Власть? – Кристоф пожал плечами и неуловимым движением перехватил мою ладонь, чтобы устроить ее на сгибе своего локтя. – Эликсиры, приготовленные из останков тварей, могут очень и очень многое. И все как на подбор нехорошее. Но и деньги за них платят огромные, этого не отнять.

– Можно понять того, у кого совсем ничего нет. – Я неуверенно пошевелила плененной рукой, но, чуть подумав, решила оставить как есть. – Но тот, у кого ничего нет, не сможет провернуть такой финт.

– Согласен, – кивнул Кристоф, – тем более что формальной власти недостаточно. По меньшей мере здесь. Если я не ошибаюсь, то управлять баронством должна твоя мать, верно? Пока тебе не исполнится тридцать?

– Если бы в ней была хотя бы крошка ответственности, – вздохнула я. – Остальное взял бы на себя Митар. На нем очень многое держится, он был левой рукой моего отца.

Кристоф удивленно на меня посмотрел:

– Может, правой?

– Нет, правой был мастер Дейтор, – со вздохом ответила я. – В его доме барон прятался от семейных неурядиц.

К моему дому мы шли самым дальним маршрутом. По пути прикупили немного сладостей и несколько кружков кровяной колбасы – для шерстяной части семьи. Леди Ауэтари любит это нехитрое блюдо примерно с тем же пылом, с которым Гамильтон поглощает тарталетки с лососевым паштетом.

– Я оценила твой подарок, – сказала я вдруг, когда пауза затянулась.

– Пластинку? Я старался. – Кристоф накрыл мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя, второй рукой. – Мина, что с твоей силой? Я не хочу давить, но…

– А я не хочу врать, – спокойно проговорила я, – сила со мной разделена, но в целом я считаю, что это ненадолго. Там, за крепостной стеной, я колдовала сама. Когда забывала о том, что у меня проблемы с магией.

– Ты имеешь в виду схватку с хватуном? – уточнил Кристоф. – Ты использовала арбалет, а не магию.

– Против хватуна магия не слишком-то работает, – усмехнулась я. – Но до него был грамрл, а после мелкая стычка со сборщиками. Которая и привела к появлению хватуна.

– Позови меня в следующий раз. – Кристоф остановился, и я была вынуждена остановиться тоже – Я не прошу тебя отказаться от…

Он замолчал, не найдя слов, а через мгновение продолжил:

– Я знаю, что такое верность долгу, семье и своим людям. Но прошу, помни о том, что на этом свете есть еще и я. И я попрощаюсь с рассудком, если мой самый важный человек продолжит сражаться с грамрлами без меня.

– Самый важный?

– Самый, – он криво усмехнулся, – ты… У меня не было ни шанса пройти мимо, не заметить, не оценить.

– Конечно, я же чуть не сшибла тебя с ног.

– А также закинула в Иль-доратан, – напомнил он.

– Ты и так там был, – не согласилась я, – так что я просто вернула тебя туда, откуда ты пришел. Как ты собирался возвращаться, если леди Тиль-таэль гостила у своих друзей?

– У меня был малый портал, – тут он рассмеялся, – как я потом понял – твоего изготовления. Иначе бы он не разрядился от перехода туда-сюда сквозь твой же портал.

– Да, – чуть смутилась я, – есть такое дело. Зачарованные мною порталы не терпят колдовского перемещения. Поэтому приходилось разносить их пешком. Подожди! В тот день был всего один портал до Иль-доратана и обратно. Ты что, прибыл специально за ним?!

Кристоф широко улыбнулся:

– Представь себе. Нет, у меня были и другие причины, но основная – портал. И заплатил я за него втрое дороже. Вообще, я думал о том, чтобы вычислить портальщика и нанять себе на службу.

– Вычислить? – глупо переспросила я.

– Ты же брала с клиентов клятвы, – мягко произнес Кристоф, – не надавив, я ничего не мог узнать. А давить было некогда: Совет как с цепи сорвался, протаскивая этот Отбор.

– Может, там был кто-то, кто хотел поскорее тебя женить? Чтобы избежать всего вот этого? – предположила я.

– Или там есть кто-то, кто хотел все это ускорить, – не согласился Кристоф. – Старший секретарь Совета уже измучился слать мне письма.

– Интересные? – спросила я и мягко потянула Кристофа за собой. Глупо стоять на солнцепеке.

– Пока не очень, Совет все еще не верит, что я ушел вот так, – он легко улыбнулся, – но зато уже появились проблемы с армией. Мне сейчас пишут о том, что если я поведу себя правильно, то, возможно, получу обратно клинок и смогу встать на защиту страны.

– А ты?

– Камин растапливаю, – честно ответил Кристоф. – У меня два пути возвращения власти, оба непростые, но, как ни странно, оба рабочие и даже где-то как-то законные. Но пока не найден проклятый клинок, мне проще быть изгнанником. Если защита рухнет, мы захлебнемся под волной тварей.

Мы дошли до дома, и Кристоф неловко улыбнулся:

– Ты не против, что я все же принял предложение леди Ауэтари?

– Совершенно не против, – я чуть смутилась, – но понять не могу, где тебя разместили?

– Я поставил палатку на лужайке, – широко улыбнулся он. – Зайдешь в гости? У меня даже походная кухня организована.

«Либо Гамильтон все знал, либо мой компаньон невероятно догадлив», – поразилась я. И огляделась, не видя никакой палатки.

– Чары сокрытия, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, – пояснил Кристоф. – Доброго дня.

Повернувшись, я увидела Ауэтари и Гамильтона. Оба выглядели задумчивыми и какими-то не слишком счастливыми.

«Не могли же они из-за вкуснях поссориться?» – поразилась я и тут же пригласила их на чай в палатку Кристофа. Сам Кристоф ничуть не возражал, что меня очень и очень порадовало.

– Как я понимаю, вы тесно связаны с кланом змей? – с интересом спросила Ауэтари, едва лишь мы оказались внутри.

Я в это время ошеломленно рассматривала убранство палатки. Убранство, которое больше подошло бы небольшому домику, ведь здесь оказалось не только помещение под кухню, но и тряпочная дверь, ведущая, очевидно, в спальню. Что противоречило всему моему палаточно-путешественному опыту!

– Да, сброшенные шкурки позволяют надежно зафиксировать чары расширения пространства, – улыбнулся Кристоф и принялся накрывать на стол.

А я вдруг подумала, что так и не узнала, сколько именно продержались зачарованные им туфли. Листок с записями давно потерян, как, впрочем, и сами туфли.

Мимоходом коснувшись уха Гамильтона, я стала помогать Кристофу. Мы нарезали колбасу, выложили сладости на широкое блюдо, а после я разбавила чай Гамильтона холодным кипятком.

– Благодарю, – он потянулся, – полагаю, у вас есть новости? О, за это отдельное спасибо.

Кристоф, искавший что-то в небольшом шкафчике, выложил на стол две серебряные трубочки. Все так, как любят выходцы с Псовьего мира, – не лакать, а втягивать в себя.

– Окраинная кровяная колбаса, – с придыханием произнесла Ауэтари, – моя слабость.

Но ела она так, будто это совсем не слабость, – аккуратно и неспешно.

– Приятного аппетита, – пожелала я и взяла с подноса ореховую конфету. – Новости не радуют.

Пододвинув к себе чашку, я рассказала о том, что сборщики теперь едины. И о том, что нас ждут трудные времена. И что придется действительно дать дом леди Фоули-Штоттен старшей.

– Я должна была остаться рядом с тобой, – тихо вымолвила Ауэтари, – а не закрываться в своем горе. Тогда никто бы не посмел пытаться убить тебя.

– Терять своего человека страшно, – хмуро бросил Гамильтон, – это оставляет страшные рубцы на сердце.

Смутившись собственных слов, он принял горделиво-равнодушный вид и замолчал. И мы, чтобы не добивать Генерала, сделали вид, что ничего не слышали.

– Что было, то прошло, – спокойно сказала я. – Теперь у меня есть ценный опыт и надежный компаньон.

– И тайный враг. – Кристоф покачал головой. – Мне тоже кажется, что дело не в деньгах. Или не только в них.

Он пригубил чай, поставил чашку и протянул руку за конфетой. И, как назло, я нацелилась на ту же конфету! Наши пальцы столкнулись над блюдом. Он замер, затем отдернул руку.

– Угощайся.

– Нет-нет, бери ты. – Я покачала головой и тоже убрала руку.

А вся беда в том, что ореховая конфетка осталась только одна.

– Не буду вас мучить и помогу, – хмыкнул Гамильтон и ловко левитировал сладость себе в пасть. – Я великий решатель конфликтов.

– Да уж, – хмыкнула я, – спасибо, ты избавил нас от страданий.

– Обращайся, – великодушно произнес пес и подмигнул посмеивающейся Ауэтари.

– Думаю, что надо начать с малого, – сказала она вдруг и отодвинула от себя опустевшую чашку, – надо спасти Тарию. Она может сама себя довести, и простыми добрыми словами мы ей помочь не сможем.

– Я думала пригласить всех и сказать, что, ну, мы ее не виним, – сказала я.

Кристоф неопределенно пожал плечами:

– Мне кажется, такие вещи не очень хорошо работают.

– Вообще не работают, – отрезала Ауэтари, – поверьте су… собаке с многолетним опытом. Но! Всех собрать действительно придется. А сделаем мы вот что.

И когда она выложила свой план, я смогла сказать только одно:

– Твое коварство и пугает, и восхищает одновременно!

– Главное, чтобы сработало, – усмехнулась польщенная Ауэтари. – И побыстрее все это надо провернуть. Во-первых, есть объективно более важные проблемы, а во-вторых, чем дольше она в таком состоянии, тем труднее это будет изменить.

Мы с Гамильтоном переглянулись и в унисон произнесли:

– Мы всех соберем к вечеру. Ты с нами?

На что Кристоф уверенно кивнул:

– Разумеется. Я задержусь в баронстве настолько, насколько смогу.

– Главное, не задерживаться сейчас, – властно произнесла леди Ауэтари, – у нас мало времени.

И мы, надежно мотивированные песьим лаем, бросились выполнять поручения прекрасной Ауэтари. Кристоф, правда, испытывал небольшие трудности: он, оказывается, с Академии по поручениям не бегал.

– Бодрит, освежает и придает жизни новый вкус, – усмехнулся он.

– Сейчас вся наша страна пробует новый жизненный вкус, – фыркнула я.

– Ага, и похож этот вкус на птичий помет с красным перцем, – хохотнул Гамильтон и, прибавив скорость, рванул к тренировочному полигону.

Кристоф свернул в сторону рынка, а я отправилась к целителям. В кармане лежали браслеты со спешно наколдованными пустыми полостями – для особых специй.

Выслушав план, Тина немедля согласилась помочь.

– Вот только, не слишком ли это... Я не знаю, – она потерла подбородок, – не слишком сложно? Очень многое зависит от самой тетушки.

– Так ведь если сама тетушка не захочет преодолеть свой страх, то никто за нее этого сделать не сможет, – развела я руками.

И Тина, передав дежурство, отправилась вместе со мной в кузню. Нам предстояла нелегкая работа по подбору идеальных специй!

И только закрыв за нами дверь, я поняла, что впервые вошла сюда без тягостных, тяжелых мыслей. Точнее, что я в принципе впервые сюда вошла – до этого ноги не несли.

– Так, это яд, это кислота, это тоже неполезно. – Тина бросала в склянки распознающее заклятье. – А вот это может подойти. Придаст блюду морской оттенок.

Мы засыпали розовые гранулы калтмерита в браслет Тины и принялись искать приправу для меня.

– Вот, – гордо возвестила я. – Изысканная сладость.

– В чем подвох? – нахмурилась Тина.

– О-о-о, концентрат. – Я выразительно закатила глаза. – Придает невероятный цвет стеклу и металлу. В целом безвредно, но есть нюанс – тончайшая дозировка!

– Ты сможешь ее соблюсти? – прищурилась Тина.

– Разумеется, – хмыкнула я, закрывая переполненную полость в браслете. – Разумеется. Чай?

– Чай, – кивнула Тина.

И едва лишь я вскипятила старый медный чайник, как она подхватила несколько гранул вартера и бросила себе в чашку. Глотнув получившуюся смесь, подруга уважительно кивнула и выплеснула варево в пустой очаг.

– Однако, – она облизнулась, – однако сладко.

– А то ж, главное – баланс!

Мы сделали новый чай и устроились прямо на полу, используя единственную табуретку вместо стола.

Тина молчала, да и мне тоже говорить не хотелось. Взгляд скользил по родной кузне. Вот ровный рядок тиглей, вот славные пирамидки слитков – какие хочешь, как распространенные, так и считающиеся утраченными. Там, в стороне, пустая веревка – на ней сушились травы, что после добавлялись в сплавы или карамелизировались стеклом. Сейчас от трав осталась лишь пыль, что осела на старых каменных плитах.

– Что это? – Тина кивнула на углубление в центре кузни-лаборатории.

От углубления расходились концентрические рунные круги, и я, обласкав их взглядом, грустно улыбнулась:

– Колыбель ледяной стали. Все эти рунные кольца вокруг колыбели – защита. Маг не может удержать щит, когда речь идет об этом сплаве. Поэтому в ход идет стационарная защита.

– А ты пробовала? Ты не думаешь, что в этих кругах может быть подсказка? Хотя бы по температуре и магическим волнам?

Сердце трепыхнулось: мысль была богатая. Разобрать, от чего конкретно спасает защита, и попытаться подогнать сплав под эти параметры, но...

– Мне кажется, я должна сама почувствовать сплав, – выдохнула я. – Не могу сказать, что это точная информация, но... Знаешь, клинки отличаются. Те, что сделал мастер Дейтор, от тех, что были сделаны другими.

– Да? Ну, я видела не так много клинков.

Я дернула себя за косу и проворчала:

– Этого не видит никто, кроме меня. Но когда я получила подарок Кристофа, то убедилась: разница есть. Потому что тот кусочек был, безусловно, ледяной сталью. И при этом он отличался от остальных. Не хуже, не лучше, но...

– Как пирожки по одному рецепту от разных кухарок?

– Да, – выдохнула я. – Именно.

– Нюансы, – выразительно вздохнула Тина. – Везде правят бал нюансы.

Мы допили чай и отправились на поклон к Ауэтари. Чтобы тут же быть отправленными на базар: Кристоф умудрился купить не совсем то.

– Но здесь же написано – гвОздики, – возмущался он и тряс бумажкой.

– Ну так и надо было купить гвоздИки, – фыркала Ауэтари. – Что нам теперь с этим делать?

– Забить, – зевнул Гамильтон, – у нас там пара половиц гуляет.

Ауэтари зарычала, и мы с Тиной, не успев поучаствовать в дискуссии, пулей вымелись за гвоздикой.

– А она серьезно подошла к делу, – прошептала подруга.

– Они были хорошо знакомы, – я пожала плечами, – думаю, Ауэтари переживает. Они любили иногда под чаек умять пару кило сахарных гребешков. Большая часть, конечно, уходила в песью леди, но и тетушка Тария уважала эту сладость.

К вечеру, а точнее к ужину, в доме Тарии и Митара собралось едва ли не полкрепости. Мы немного нервничали, но… Все получится! Иначе никак.

Надо отдать должное Митару: он принял нас с той степенью смирения, которое можно спутать с радушием.

А все почему? А все потому, что его мы в наш план посвящать не стали. За столько лет Митар и Тария проросли друг в друга душами, и если он будет знать и понимать, что происходит… По мнению Ауэтари, это все испортит. Спорить с ней не стал никто, ибо клыки остры, глаз прозорлив, нюх бесподобен, а главное – где-то под языком у славной песьей леди прячется мешочек с ядом.

Тария, бледная тень самой себя, неловко замерла посредине шумной кухни. Сейчас она должна как никогда остро почувствовать себя лишней: все что-то делают, и только она одна молча смотрит.

Смотрит, как Кристоф выставляет на готовочный стол продукты. Не те, которые выбрала бы Тария, а другие, абсолютно, недопустимо другие.

Смотрит, как я растапливаю ее печь – неправильно, не так, как нужно, и в итоге приходится использовать магию. А магия, по мнению Тарии, лишний гость на кухне.

Смотрит, как Гроза Леса расстилает скатерть: «Не надо ничего делать, вы столько о нас заботились, теперь мы все возьмем в свои руки» – бедная ткань трещит в руках молодого бойца.

Смотрит, как Тина замешивает тесто – магией, разумеется.

Тария подходит ближе, следит, чтобы хотя бы состав у блюд был прежним, привычным. И мы стараемся, мы придерживаемся тех рецептов, к которым привыкла наша заботливая тетушка. Но кто виноват, что иногда хочется улучшить вкус?

Я очень боялась именно этого момента – мы ведь травим еду. Изначально я хотела окружить Тарию заботой и вниманием, назначить своего рода «дежурных» по кухне, чтобы тетушка могла спокойно восстановить свое душевное равновесие.

Но… Ауэтари смотрела на происходящее иначе. Страх, если не дать ему отпор, захватит душу полностью. Именно от песьей леди мы узнали, что Тария не выходит из дома. Она не выходит даже до любимых цветочных клумб.

«Все получится».

Усадив Тарию рядом с Митаром, мы принялись накрывать на стол. Магией, разумеется. Пирожки и котлеты, рагу и суп – все это летало над парадной скатертью. И я видела, видела, как на дне тетушкиных глаз разгораются искры раздражения. Ведь это немыслимо – магия на ее кухне! Да еще и такая, наглая! Конечно, мы и раньше приколдовывали, но скрытно.

– Тут должна была быть речь, полная многозначительных слов, – я встала и взяла в руки чашку с компотом, – но все эти слова показались мне слишком пустыми. Мы любим тебя. Ты заботилась о нас, а теперь мы будем заботиться о тебе.

Тария неловко улыбнулась и, как и я, взяла чашку с компотом так, будто это было вино.

– Потому что мы – семья, – пробасил Гроза Леса и опрокинул в себя свою порцию моего варева.

Я же, сделав глоток, скривилась и прижала пальцы ко рту:

– Как же так? Я следовала рецепту!

Тария же нашла в себе натужно улыбнуться и похвалить:

– Не переживай, зато сладко. Надо только водой разбавить.

Но я-то знала: сколько ни разбавляй, а мерзотная тошнотворная сладость не уйдет. Нда-с.

Суп с копчеными ребрышками оказался пересолен, но на фоне моего компота это не произвело никакого впечатления. Зато котлеты с отчетливым привкусом рыбы и рагу, в котором перца было больше, чем нужно, – да. Тария недоуменно переводила взгляд с меня на Тину и обратно, туда-сюда, туда-сюда.

– Девочки, как же так? Вы же девочки!

– Так это, – я развела руками, – учимся, вот. Все будет хорошо!

– Давайте лучше пирожки есть, – оживленно предложила Тина, – они сделаны не отходя от рецепта тетушки Тарии.

И да, тетушка как коршун следила за нами, пока мы старательно лепили кривобоких уродцев. Но… Браслеты такие браслеты. А вкус калтмерита… Я предпочла бы его не знать, поскольку описать эту дрянь сложно. У него на самом деле не было как-то четкого вкуса. Зато он покрывал нёбо мерзотной пленочкой, которую так и хотелось сковырнуть ногтем.

– Так, – Митар кашлянул, – девочки, конечно, умницы, но есть вещи, которые им не даны. Я вам запрещаю готовить что-либо, кроме кофе.

– Но как же…

Митар посмотрел мне в глаза и вдруг усмехнулся и подмигнул. А я обмерла: он все понял! И сейчас…

– Я не могу, – всхлипнула вдруг Тария, – смотрю на вас и понимаю, что… Не могу! Я ведь своими руками накладывала яд, отмеряла, посыпала… Угощала!

Сейчас должна была заговорить Ауэтари, что все это время сидела рядом с Гамильтоном в дальнем углу кухни. Но ее опередил Митар:

– Ты считаешь, что если мы будем питаться в трактире, отравить нас будет сложнее? Или все-таки проще? На весь наш маленький городок, теснящийся за крепостной стеной, три трактира и одна чайная. Но в чайной лишь черствые булки.

Тина согласно вздохнула:

– В Непутевом Лосе, прямо скажем, трактирщик тоже какой-то… Непутевый. Мы на обед туда бегали, мне не понравилось. И капуста не только кислая, но еще и с гнильцой.

– В Приюте воина вкусно, – вспомнила я, – но порции не на воина рассчитаны, а на очень трепетную столичную леди. Мы разоримся.

– Буревестник всем хорош, да только хозяин… – Гроза Леса вздохнул, а Митар подытожил:

– Так и кому из них ты нас доверишь?

Прикусив губу, Тария вскочила и тут же рухнула обратно на стул. Закрыв лицо ладонями, она бурно разрыдалась. И пока из нее выходил страх, мы убрали со стола все, в том числе и скатерть.

И выложили совсем другие вещи: новые столовые приборы (Кристоф притащил откуда-то из столицы), у которых металл меняет цвет, если в пищу добавлен алхимический ингредиент; пропитанные зельями бумажки (Тинина разработка, можно капнуть чем-то жидким и по изменившемуся цвету понять, что в растворе есть что-то ядовитое); я же, от себя, положила браслет-сигналку. Тот самый, который подсказывал наличие маскирующих чар.

– Все это не даст стопроцентной гарантии, – негромко сказала я, – но… Но это лучше, чем ничего.

– А я могу приходить к тебе и проверять твои запасы, – Ауэтари все же вышла из тени, – мой нюх остер как никогда.

Ахнув, Тария подхватилась на ноги и через мгновение уже обнимала старую подругу за шею.

И мы, поняв, что все вроде как пошло как надо, потихонечку смылись с кухни.

Кажется, мы молодцы. Главное, чтобы тетушка не разгадала нашу хитрость с сознательно испорченной едой. А то не миновать нам десятка нарядов по кухне!