Глава девятая. Беседы за накрытым столом
И снова — раннее утро… Не сказать, что я большая поклонница ранних побудок, но что поделать, если весь обиход приходится отлаживать с нуля?! Сначала — кухня. Главной кухаркой пока числилась Надея — сорокалетняя вдова, не имеющая ни детей, ни родителей. Мне она нравилась: чистоплотная, волосы всегда убраны под белоснежный платок, большие руки так ловко и уверенно занимаются привычным делом, что приятно посмотреть. Она в три дня прибрала к рукам кухонное хозяйство, готовила не изысканно, но вкусно. Вместе с помощницей и девочкой — посудомойкой они вычистили, вымыли, а где необходимо — и подбелили довольно просторное помещение кухни, навели порядок в кладовых и погребах, предоставив мне полный список всего, что у нас есть, и того, что необходимо закупить. Пришлось подключить Иеремея. Сама я из имения выезжать пока не собиралась, соблюдая данное мужу обещание. И к нам потянулись повозки с крупами, мукой, сахаром, кастрюлями и сковородками. А я в который раз мысленно поблагодарила судьбу за то, что родилась и выросла в семье купца. Иначе мне ни за что бы не удалось уложиться в бюджет… Теперь мы с вечера согласовывали меню, но я все равно каждое утро первым делом спускалась в кухню, чтобы получить стакан горячего молока с медом и свежую булочку: ну, люблю я горячее молоко!
Чуть позже в дом приходили рабочие из близлежащего села: Иеремей помог нанять для черной работы несколько мужчин. Основные посевные работы уже завершились, и мужики рады были немного подработать. И подкрепиться яствами с графского стола. К приезду графа у нас были готовы комнаты для меня и виконта, спальня Тариэла и прилегающая к ней гостиная, включая ванные. Тут нам повезло: ванная комната его сиятельства капитального ремонта не требовала. Отмыли, отчистили, заменили подтекающие краны и ванну на более просторную и удобную. Мебель вытащили во двор, ошпарили кипятком, обработали всеми известными способами от насекомых, прожарили на солнышке. Расставили по местам, сообразно подсказкам Иеремея. Уж он-то должен был знать — как именно предпочитает спать его господин. Выкинули комковатые перины и подушки времен прабабушки его сиятельства, заменив на новые пружинные матрацы, совсем недавно изобретенные придворным мебельщиком. У нашего короля, Размана V, по слухам, болела поврежденная в юности спина. Уж где Его Величество её повредил — не знаю, но матрацы оказались замечательными. И, конечно же, сразу вошли в моду. Дороговато, конечно, но окупится. Бабушка всегда говорила, что на удобных вещах экономить нельзя. Заменили постельное белье. Не шелк, конечно, но лён, как по мне, еще и приятнее. И не скользит, и теплый, и стирается не в пример лучше. Да и гладить его одно удовольствие. Одеяло я достала из сундука со своим приданым. Ладно, для мужа не жалко. Да и громадное оно, как раз на графское ложе. Мне такое пока не требуется. Спальню по соседству тоже освободили от мебели. Жить там я всяко не собиралась, так что ремонт затянулся. Хотя бы затем, чтобы не возникало вопросов ни у графа, ни у прислуги. Знаю я, как чешут язычки горничные и служанки. Ни к чему им знать, что за черные коты бегают между господами.
А больше всего мне нравились комнаты, которые мы отремонтировали первыми. Для меня и виконта. Просторные, но не громадные, они стали по-настоящему уютными после того, как стены оклеили светлыми обоями, окна затянули прозрачной кисеёй, повесили теневые шторы из плотного шелка, расстелили пушистые ковры, расставили привезенную из моего дома мебель. В гостиной слуги под руководством все того же Иеремея собрали стеллажи для книг, расставили их так, чтобы не попадали прямые солнечные лучи. В этой комнате тоже был выход на просторный балкон, так что мы с Артуром вполне могли себе позволить пить чай на свежем воздухе. Мальчик был все еще слаб, чтобы подолгу носиться вместе со мной. Да и как говорится — откат настиг малыша, лишь только он почувствовал себя в безопасности. Господин Франтишек прописал нам общеукрепляющие отвары, успокаивающие ванны, легкий массаж. Все это мне было хорошо знакомо, и я в который раз мысленно возблагодарила и богов, и бабушку, обучавшую меня тонкостям ухода за больными.
В общем, к концу недели в доме стало сносно жить, и мы с Артуром выбрались в сад. Малыш, под присмотром Литы, играл на расстеленном толстом одеяле, а я осматривала сад. Очищенный розарий уже радовал глаз темно — зеленой листвой и набухшими бутонами, клумбы покрылись зеленью цветов — однолеток, и садовник теперь обрезал разросшиеся кусты бывшей зеленой ограды. Нанятый ему в помощь подросток старательно очищал дорожки от сорняков. Еще немного — и этот уголок сада станет украшением усадьбы. Во всяком случае, на него будет приятно посмотреть из окна или с балкона. Чего не скажешь о внешнем виде самого дома. Иеремей рассказывал, что дом долго пустовал, его ремонтом никто не занимался последние лет десять. И это сказалось не самым лучшим образом. Стены облупились и уже стало невозможно понять — как он выглядел раньше. Но меня это пока и не волновало. Уж если его сиятельству будет угодно — выделит средства и на ремонт фасада. Уж год-то я проживу и в доме с облупленными стенами.
— Леди Апрелия! Леди Апрелия! — услышала я голос нашего дворецкого. Обернулась: Иеремей торопливо шагал ко мне по расчищенной дорожке, и призывно махал рукой. Что там еще случилось? Его сиятельство изволило глазки продрать и теперь требует меня на очередную беседу о нравственности?
— Леди Апрелия, там его сиятельство… Зовет вас.
Я вздохнула. Уж лучше бы его сиятельство потребовал завтрак. А потом занялся своими собственными проблемами. Батюшка сказал, что первую треть денег он уже перевел на счет графа. Вполне хватит на основные нужды. Меня, конечно, никто не посвящал в планы, но слуги болтали о каких-то рыбных прудах. Дескать, раньше они приносили приличный доход. Да и сёла на берегах носили говорящие названия: Карповка, Прудки, Рыбки… Но туда я уж точно со своими идеями не полезу.
— Хорошо, Иеремей, я сейчас приду. Что виконт? Уже проснулся?
— Не знаю, леди, — перевел дыхание дворецкий. — Лита пока вниз не спускалась, да и завтрак для мальчика не требовала.
Я уже отметила для себя, что слуги, хоть и именуют малыша виконтом, но как-то с запинкой. Словно бы сомневаются, что он носит этот титул по праву. Впрочем, Артуру пока титулы без надобности. Мал он для титулов.
Его сиятельство ждал меня в малой гостиной. Той самой, на первом этаже, и поэтому я прошла через террасу. Посмотрела на обновленную гостиную как бы со стороны. Что ж, совсем даже неплохо. Чисто промытые окна, свежая кисея, легкие теневые шторы, не застящие утренний свет. Мебель мы не меняли. Просто отмыли от наслоений и заново отполировали. Кресла и диваны подверглись не менее интенсивной очистке, и благоухали свежестью и чистотой. Теперь тут не стыдно и гостей принять.
— Доброе утро, леди, — склонил голову в приветствии его сиятельство. Я присела в книксене, про себя поминая этикет тихим ласковым словом. Нет, в данной ситуации требования этикета играют мне на руку, не давая мне сблизиться с супругом, но как же это неудобно: постоянно держать лицо, держать спину, держать мысли… В нашей семье все было намного проще. Ну, так мы и не аристократы…
— Леди, вы меня слышите?
А он что-то сказал? Я вновь присела, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.
— Простите, ваше сиятельство, я задумалась… Что вы хотели мне сообщить?
— Вы неплохо поработали, леди Апрелия, — любезно повторил супруг. — то, как вы облагородили мои личные комнаты, говорит о вашем вкусе. Или вам кто-то помогал? Вряд ли у девицы из купеческого семейства была возможность посещать особняки аристократии. Все же обставить комнату мужчины может лишь мужчина. Или искушенная женщина…
— Тьфу ты! Снова — здорово! — мысленно сплюнула я, и добавила вслух. — Ваше сиятельство, чтобы обставить ваши комнаты, я прибегла к помощи вашего камердинера и дворецкого. Вы ведь не станете отрицать, что Иеремей лучше всех в этом доме знает ваши пристрастия и привычки. А кроме того, в нашем государстве давно освоили выпуск иллюстрированных журналов. А я, да будет вам известно, хорошо умею читать. Ваши покои — почти точная копия иллюстрации из семнадцатого номера «Жизни аристократии». Журнал лежит на журнальном столике у камина. Сверять будете? Нет? Может быть, приказать подавать завтрак? Тогда прошу вас в столовую. Вы еще помните, где она находится?
Графа слегка перекосило, но он все же собрался с силами и благосклонно кивнул.
Завтракали мы в полном молчании. Не знаю, почему молчал граф, а мне было о чем подумать. И не о графских заскоках. Я старательно собиралась с духом, чтобы прочесть, наконец, письмо бабушки. Почему-то казалось, что содержатся там не поздравления с удачным замужеством.
— Вы рассеянны сегодня, дорогая, — донесся до меня саркастический возглас мужа. — Чем занята ваша прелестная головка? Я уже в третий раз пытаюсь выяснить — откуда вы взяли средства на подобную роскошь?
Он это о чем?
— Не знаю, что вы имеете ввиду, ваше сиятельство, — пожала я плечами. — Но все, что вы видите — принадлежит вам. Мы просто отмыли и отчистили мебель, достали из дальней кладовой чайный сервиз… Кстати, там еще и обеденный сервиз хранится. Его тоже тщательно промыли и приготовили к использованию. А скатерть, салфетки и полотенца я достала из собственного сундука с приданым. Вы довольны завтраком? Может быть, имеете какие-то особые пожелания к обеду? Или приказать попозже подать вам чай в кабинет? Вас устроит, если второй завтрак вам подадут в одиннадцать? Обед у нас в два, ужин в семь. В пять мы с виконтом Артуром обычно пьем чай на балконе в наших покоях. Желаете что-то изменить в расписании?
Граф отложил в сторону ложечку и пристально уставился на меня. Я лишь пожала плечами. Мы в своем праве — сам же распорядился заняться организацией быта в доме. Я и занимаюсь по мере сил и таланта, так сказать.
— Что же вы молчите, Тариэл? — помахала я ладошкой перед его лицом. Граф сморгнул. — Вас что-то не устраивает?
— Н-нет… Пусть пока остается… — выдавил он, поднимаясь. — А мой кабинет? Вы и там успели похозяйничать?
— О, нет! Ваш кабинет — для меня табу! Иеремей перенес туда все ваши бумаги и документы, которые нам попадались, пока мы потрошили ваши покои. Думаю, что в мои обязанности не входит знакомство с ними. Но если вы решите привлечь меня к ремонту — милости прошу. Помогу всем, чем сумею. И, ваше сиятельство, у меня будет к вам маленькая просьба. Не могли бы вы ставить меня в известность, если соберетесь покинуть дом по каким-либо делам? Не обязательно лично. Меня вполне устроит, если о вашем отъезде мне будет сообщать кто-то из прислуги. Но лучше все же, чтобы это был наш дворецкий. Разрешите вас покинуть? Я слышу, что виконт проснулся. Он все еще слаб, и мне приходится самой его купать и кормить. Надеюсь, вы догадались купить мальчику какую-нибудь игрушку? Нет? Почему-то я так и думала. Если пожелаете навестить мальчика — возьмите игрушку из шкафа в вашей гостиной. Доброго дня вам, ваше сиятельство.