Глава десятая. Сравнительный анализ
Графиня уже скрылась за дверью, ведущей во внутренние помещения дома, а Тариэл все еще смотрел на то место, где она стояла минуту назад.
И… восхищался. Его так ненавязчиво поставили на место, что он не сразу и понял. Ночью, когда он попытался отыскать мифического любовника (да-да, он уже понял, что… Впрочем, это неважно). Явление леди Апрелии в длинной ночной рубашке и с довольно тяжелым пистолетом в руке он не скоро забудет. Как еще не заорал с перепугу, чуть было не приняв жену за фамильное привидение. Потом был легкий перекус в кухне — леди сказала, что на ночь наедаются лишь любители ночных кошмаров, но пара кусков мясного пирога с достаточным количеством травяного отвара никак ему не повредит. Потом его любезно проводили до покоев, по пути разбудив Иеремея. Тот, квохча как наседка, быстро наполнил ванну горячей водой, помог графу искупаться, приготовил постель и поправил почти невесомое одеяло. Это уже утром Тариэл понял, что и матрац, и подушки, и одеяло не имеют ничего общего с тем, что служило ему постелью прежде. И удивился — каким образом графине удалось достать такую редкость — пружинный матрац от Арко? Удивился еще раз, обведя взглядом собственную спальню: выдержанная в красно — коричневых тонах, она являла собой идеальное обиталище настоящего мужчины. Ничего лишнего, никаких бантиков, рюшек, оборочек, которые нравились всем его женщинам, не было и в помине. Строгие линии, светлые стены, чуть приглушенные цвета штор и ковров, открытые высокие окна. И даже легкая кисея не мешает наслаждаться светом и воздухом. Граф не знал — почему, но все хозяйские комнаты выходили окнами на восток, и ранние солнечные лучи проникали вглубь спальни, ненавязчиво давая понять, что ночь уже кончилась, и пора приступать к делам.
Ванная его удивила тоже. Нет, драгоценную мериольскую плитку на стенах он узнал без труда. Когда-то эти покои принадлежали его деду, и мальчишкой он часто бывал в них. Но сейчас плитка казалась новой. Будто ею только что выложили и стены до самого потолка, и пол. Даже вмонтированное в стену зеркало больше не выглядело тусклым, а напротив — сияло в свете… современных магических светильников. Он же весь последний год мечтал о магических светильниках вместо канделябров и подсвечниках в потеках воска. Так что новую белоснежную ванну и краны, и даже душ он воспринял совершенно отстраненно. И подумал, что ему, кажется, повезло с женой. И тут же вспомнил, что везение продлится недолго. После душа он отправился в гардеробную, раздумывая, что надо было ему заказать себе новый гардероб. Теперь-то можно выделить на это энную сумму. И вновь был сражен в самое сердце: на распялках висело с полдюжины абсолютно новых летних рубашек светлых тонов, легкие темные брюки, длинные и короткие жилеты, модные в этом сезоне шейные платки… Все вещи были точно его размера. Однако он, по какому-то дурацкому принципу попытался все же надеть что-то из старого. Посмотрел в зеркало. Скривился. В этот момент в комнату зашел Иеремей.
— Откуда эти вещи? — спросил Тариэл у преданного слуги.
— Так её сиятельство заказала, — пожал плечами Иеремей. — Мол, это её подарок к свадьбе. Только вчера привезли из города, ваше сиятельство. Она и для виконта заказала новый гардероб. Малыш такой красавчик стал. И на вас так похож…
— Иеремей, ну хоть ты-то не начинай! — скривился граф. — Уж ты не хуже меня знаешь, что родовые артефакты не ошибаются! А этот клятый изумруд показал, что отцом ребенка был кто-то из моих кузенов, а никак не я! Пусть скажут спасибо, что я был настолько выбит из колеи явной изменой, что не сразу кинулся к артефакту. Иначе и мальчишку выставил бы вместе с мамашей. И титул виконта Артур носит лишь до тех пор, пока у меня не появится настоящий наследник.
— С такими-то замашками наследник у вас появится разве что годам к шестидесяти, — ворчливо отозвался Иеремей, поправляя отложной воротничок на рубашке своего господина. — Вам бы сейчас с женой из постели не вылазить, над этим самым наследником трудясь. А вы все сделали, чтобы в эту постель и вовсе не попасть. Что вы вчера ночью учудить изволили? Со шпагой, по черному ходу, как последний…
Тут Иеремей осенил себя знаком священного круга.
— Прости меня, Светлейшая, чуть было не согрешил с вами, ваше сиятельство!
Граф скрипнул зубами и выскочил из комнат. Промчался по своему этажу, спустился в гостиную. Накрытого к завтраку стола не нашел. Злорадно подумал, что супруга почивать изволит, не иначе. А вот он её сейчас и поднимет! Пусть исполняет обязанности хозяйки дома. Раз он встал, значит, и жене пора подниматься.
Ухватил со стола начищенный до блеска колокольчик и яростно затрезвонил, подумав, что пора бы ввести в обиход магические звонки. Нажал кнопочку — и все. Правда, заряжать их придется часто, а это пока для него дороговато. Кстати — о магии. Откуда у его супруги такие таланты, если в роду купца такого быть просто не могло? Даже у него нет способностей, а ведь он аристократ в… цатом поколении.
— Да что ж вы так трезвоните, прости вас Светлейшая? — укоризненно вопросил Иеремей, поспешно входя в комнату. — Я ведь не юноша — за вами бегом бегать. Слуги сейчас все на разных работах в доме и в саду заняты. А управляющий еще не прибыл. Он со вчерашнего утра в Прудки отбыл, с инспекцией. Со стариками обсудить — надо ли пруд спускать, да как его от грязи чистить, да куда ил складировать. Ну, да Гери — мужик умный, опытный, чай — разберется.
— А что моя супруга? — нетерпеливо перебил его Тариэл. — Не пора ли ей встать?
— Вста — а-ать? — в изумлении вытаращился на него Иеремей. — Да она, красавица наша, еще ни одного дня позже шести часов не вставала. Вы что ж думаете — всю эту красоту в доме слуги сами навели? Да по первости она сама, своими ручками, показывала — как надо мебель полировать, как правильно хрусталь да серебро столовое чистить. А ведь у неё еще и Артур! Мальчишка-то наш как ожил при ней — смеяться начал. А то ведь все молчал — так его эта мадам запугала… Всё — молчу, молчу, ваше сиятельство, — замахал он руками, видя, как кривится физиономия этого сиятельства. — Леди Апрелия в саду — с садовником беседует, позвать ли?
Граф лишь кивнул. А когда супруга изволила войти в комнату, на какое-то время замер, против воли засмотревшись на собственную жену. В легком утреннем платье, с перекинутой на грудь тяжелой косой, освещенная солнцем, она показалась вдруг удивительно красивой. Граф тяжело сглотнул… Чтобы тут же сказать гадость. Чтобы развеять совершенно не нужное ему очарование. И получил в ответ того же добра полный черпак, да еще высказанное с доброжелательной улыбкой, без тени неудовольствия. Разве что легкое сожаление о его недалекости прозвучало.
Завтрак был великолепен. И свежайшие булочки, и свежее масло, и два сорта варенья, и настоящий чай вместо надоевшего до зубовного скрежета травяного отвара. И нежно любимая графом яичница с беконом… И стол был накрыт по всем правилам этикета. И посуда…
На вопрос о посуде ему снова мило улыбнулись и добили расписанием приема пищи. А чтобы он и вовсе почувствовал себя тупицей, сообщили, где он должен взять игрушку, если соберется — таки навестить ребенка… После чего граф от вопросов решил временно воздержаться. По краешку сознания пробежала мыслишка, что он, кажется, свалял дурака. Однако сознание эту мысль постаралось выпнуть…
Ребенок… Маленький мальчик, которого он целых два года считал сыном. За которого преподнес бывшей жене дорогущие серьги с темным сапфиром в цвет её глаз, и мелкой россыпью бриллиантов. Эстэль так радовалась… А потом он застал её в объятиях одного из своих кузенов. Тариэл тогда едва не убил мальчишку — слава Светлейшей, тот успел выпрыгнуть из окна. Правда, сломал ногу, но остался жив. А потом вскрылись и другие случаи… Она изменяла ему еще до свадьбы. Переспала почти со всеми его приятелями. Наверное, он был слишком пьян в первую брачную ночь, если не понял, что с девственностью невеста уже давно не имеет ничего общего. Да и опыта у него в то время было немного… Это сейчас он не даст себя обмануть, а тогда Эстэль хватило пузырька с голубиной кровью, чтобы испачкать и себя, и его, и простыни, да еще плакать навзрыд, трогательно прижимая к груди нежные ручки. Это потом, спустя несколько месяцев после развода, он вдруг вспомнил, что малыш родился семимесячным, и потащил его сюда, дабы убедиться. Убедился. В том, что мальчик в лучшем случае является его двоюродным племянником. Но к тому времени мальчик уже два года считался сыном Тариэла Тарского. И Тариэлу совершенно не хотелось вновь становиться мишенью для сплетников. Потом умер его отец, предыдущий граф Тарский, оставивший в наследство лишь это почти разоренное родовое гнездо. Не долго думая, Тариэл сплавил сюда мальчишку, наняв первую подвернувшуюся под руку воспитательницу. И своего камердинера отправил… В общем, сделал все, чтобы эта проблема решилась сама собой. Нет, он вовсе не желал зла мальчику, не изверг же он, но и от мук совести не страдал. Именно поэтому он зацепился за предложение жены…
Граф еще побродил по столовой, попинал подворачивающиеся под ноги стулья — дубовые, с мягкими сиденьями, покрыты светлым лаком. Потом плюнул, и позвонил.
— Иеремей, прикажи седлать Воронка, — приказал заглянувшему дворецкому. — Куда там мой управляющий отправился? В Прудки? Пора бы и мне познакомиться с этими прудами.