19

Надя

— Ты знала, что он сегодня приедет? — Дима оглядывается на дверь, едва Олеся ее прикрывает.

Я достаю из ящика помаду и зеркальце.

— Да. Антон написал мне пару часов назад. Забыла тебе сказать.

— Антон… — цедит Дима с очень странной интонацией.

Бросив на него быстрый взгляд, покрываю губы бордовым матовым оттенком и поднимаюсь, чтобы не задерживать Сазонова. Кем бы в прошлом мы друг другу не приходились, сейчас он мой непосредственный начальник. Нужно встретить его как полагается.

— Это зачем?

Лядов смотрит на мой рот, преградив путь к выходу.

Оторопело моргаю.

Он что… всерьез считает, что может предъявлять мне за то, что я накрасила губы перед встречей с управляющим?

— Дим, да что с тобой?! — выпаливаю больше удивленно, нежели с раздражением.

Хотя последнее уже плещется и в моем взгляде, и в голосе.

— И зачем он приехал? — Дима требовательно смотрит на меня.

— Он наш региональный директор, Дим, — напоминаю достаточно резко. — Что за вопросы, вообще? — сложив руки на груди, ответно его буравлю. — Я, может уже, пройду?

Дима отступает в сторону, и я шагаю к двери.

Сазонова обнаруживаю в хай-фай шоу-руме, где он расхаживает взад-вперед мимо медиа-систем. Здесь всегда играет музыка, и я вынуждена ее перекрикивать:

— Добрый день, Антон Валентинович!

— Здравствуйте-здравствуйте, Надежда Сергеевна! — оглянувшись, грохочет Антон.

Я беру пульт, чтобы убавить громкость, и мы здороваемся уже неформально, как хорошие знакомые.

— Привет, Надь, — Антон меня приобнимает.

— Привет.

Я позволяю себе чмокнуть его в щеку. Помада у меня ультрастойкая.

— Вот уж не думал, где встретимся!

— И не говори.

Разглядываю Антона.

Здоровенный блондин. Теперь уже с залысинами, правда. Дубленка расстегнута. Лицо красное. Улыбка до ушей.

Пытаюсь вспомнить, когда мы виделись в последний раз. Кажется, лет пять назад на каком-то выездном мероприятии для директоров и управляющих. Он тогда приехал вместе со своей беременной женой, я с Паниным, само собой, и мы толком даже не поговорили.

— Ты все такая же, Надь! — констатирует, откровенно залюбовавшись мной. — Глаз не отвести!

— Да перестань! — немного смутившись, кулачком легонько пихаю его в плечо. — А ты похудел! — в свою очередь замечаю. — Прям помолодел даже!

— Это жена меня похудела, — Антон похлопывает себя по животу, который заметно уменьшился в объеме с нашей последней встречи. — На десять килограммов, — доверительно сообщает.

— Хорошая какая у тебя жена. Следит, заботится, — без всякой иронии, по-доброму говорю.

— Да, Иринка у меня молодец, — гордо задвигает.

А мне становится интересно, отзывался бы он так же и обо мне, если бы я уехала с ним тогда на Южный Урал и стала его женой?

Сазонов когда-то был влюблен в меня. Мы встречались. Он даже замуж звал. Я замуж не хотела и, как могла, отбрехивалась. А потом ему предложили повышение. Он звал с собой, уговаривал, умолял, стоял на коленях… Сейчас и смешно вспоминать. И грустно…

Но я не жалею.

Я его не любила, но очень желала счастья.

А что за счастье без любви?

И, судя по тому, что мне известно о его личной жизни, все у Антона без меня хорошо.

Да и Слава Богу!

— Если ты не приехал бушевать со строгой проверкой, можем пойти ко мне. Чаем напою, — помню, что кофе он не уважает.

— Нет, не со строгой. Тут КРУшники вот только недавно бушевали. Я вообще проездом. В другом салоне разгребал. Отсюда семьдесят камэ. Ну вот и решил к тебе заехать.

— И правильно сделал! — поддерживаю его решение. — А там что? В другом салоне?

— А-а… Да всё там. Нерентабельно. И ты, Надежда, как самый ближайший из директоров поедешь закрывать, — озадачивает меня. — Директриса прежняя, как про закрытие узнала, бросила свою богадельню. Так что в командировку на днях готовься.

— Ну спасибо тебе, Сазонов! Удружил! — тяну, уже предвкушая, что меня ждет.

— Да там все посчитают, упакуют. Тебе дела принять, накладную подписать, — Антон торопится меня успокоить. — Товар к вам пока отгрузим. Часть позиций потом заберем. Надо съездить, Надь.

— Надо так надо, — уже по-деловому проговариваю. — Пошли, — и взяв под локоть, увожу его из шоу-рума.

Продавцы, ожидаемо, все попрятались. Один Дима выходит встречать управляющего.

— Здравствуйте, — ладонь к нему тянет.

— Здравствуйте, — Сазонов отвечает на рукопожатие, объясняя свое внезапное появление: — Я, можно сказать, с неофициальным визитом. Ребятам скажите, пусть спокойно работают. Никого дергать не буду.

— Мы тут и так спокойно работаем, Антон Валентинович, — нагловато выводит Лядов.

Антон не теряется, одобрительно кивает:

— Ну и отлично, Дмитрий. Работайте.

Мы с Димой сталкиваемся взглядами.

А дергаю бровью: “Ты ли не охренел?”

Димка же желваками наяривает с таким видом, словно считает вправе вести себя подобным образом со мной и управляющим.

Но не разбираться же с ним перед Сазоновым, и я зову Антона:

— Идем, Антон.

И уже в кабинете, пока раздевается и вешает верхнюю одежду на предложенные мной плечики, Сазонов комментирует Димкину выходку:

— Дерзкий какой стал. С тобой также?

— Кто? Дима… — прикусив язык, исправляюсь: — Дмитрий? Нет. Не замечала. Проходи. Располагайся, — предлагаю Антону стул.

— Точно не артачится? А то я его быстро на место поставлю.

— Нет. Мы с ним сработались. Я же говорила.

Беру чайник и наполняю его из кулера.

— Ты с ним осторожнее, Надь.

Предупреждение Антона вынуждает меня напрячься.

— В каком смысле? — щелкаю крышкой чайника.

— Да ладно, — нехотя проговаривает. — Не буду передавать чужие сплетни. Но Ганцен, твой предшественник, вылетел с работы, в том числе, не без участия твоего зама.

Опускаю кнопку и разворачиваюсь к Антону лицом.

— Да говори… Раз начал, — как можно ровнее вывожу.

Дима говорил, что прежний директор не справлялся со своими обязанностями, за что его и попросили. А, выходит, что тут еще и сам Лядов каким-то образом замешан?

— Девушка Ганцена, невеста, — поясняет Антон, — была тут сервис-менеджером. И, вроде как, с Лядовым водила шашни. Ну а благоверный ее как узнал, так устроил тут при покупателях да еще под камерами выяснение отношений. Отелло, ё-моё, — усмехается.

— С кем устроил? — уточняю.

— С невестой. Разборки, маты, пыль до потолка. А за ним и так грешков немало водилось, вот я его и уволил за неэтичное поведение.

— Прям уволил?

— Ну… заявление написал он сам, конечно.

— А девушка?

— Тоже ушла.

Сопоставляя то, что слышала о Димы, и то, что рассказал Антон, понимаю, что Лядов поведал мне далеко не всю историю.

Теперь понятно, что там за “родственница” срулила вместе с прежним нерадивым директором, место которой сейчас занимает некомпетентная Альбина.

Ай-да, Дима, ай-да… сукин сын!

— А Лядов, получается, вел себя этично? — пытаюсь не показывать, как мне неприятно все это слышать. — Его ты не тронул.

— А какой резон? — Антон разводит руками. — Слухи – слухами, а по работе у меня к нему нет претензий. Надежный, исполнительный, ответственный. В случае чего, может и решения принимать, как говорится, на свой страх и риск. Просто кому-то нужно лучше следить за своими невестами.

— А в каком смысле мне нужно быть с Лядовым осторожнее? — хочу понять, на что Сазонов намекает.

Вдруг про нас с Димой уже слухи пошли?

— В общечеловеческом, Надь, — усмехается Антон. — Он же уже без пяти минут был здешним директором. Вряд ли, ему по душе, что ты его обставила.

— Я же не знала, — в который раз виню себя за импульсивность.

— Поэтому, если будет ставить палки в колеса, саботировать, ты мне сразу. Я тебя в обиду не дам.

— Я сама себя в обиду не дам. Но спасибо за заботу, начальник, — тепло улыбаюсь ему.

— Начальник… — Антон же безрадостно меня передразнивает. — А могли быть коллегами уже.

Дает понять, как расстроен, что я бездарно профукала место регионального директора.

— Ты знаешь, — усмехаюсь.

— Ты зачем от повышения отказалась, Надь? — он прямо спрашивает.

— Да не нужно мне такое повышение, — отвожу взгляд.

— Какое-такое?

— Я сама привыкла всего добиваться.

Фыркнув, Сазонов не оставляет попытки докопаться до меня:

— И как это мешало новой должности?

— Как будто не понимаешь. Никита меня лоббировал. Его дивизионным ставили, и он… В общем, он меня продвигал на свое место, — объясняю без особой охоты.

Как будто Сазонов не понимает, что я тут забыла!

— Ерунда какая-то, — Антон хмурится.

— Почему?

— Панин не тебя продвигал, а другого директора, из Краснодара, насколько я помню, — говорит он. — Мы когда у Степанова были на ковре, главный наш спросил, кого Панин на свое место посоветует из региона. Тот и сказал, что краснодарского можно рассмотреть. А насчет тебя это я уже вмешался, Надь, — огорошивает таким поворотом. — Сказал, что… вот в Сочи Вавилова тоже отличный кандидат. И стажа больше, и показатели – один из лучших магазинов в сети на протяжении десяти лет. Краснодарский и рядом не стоял. Тогда Юрич и спросил Панина, что, мол, потянешь ли ты регион. И тут уж ему было не отвертеться, сказал, что, да, безусловно. Степанов тогда и распорядился, чтобы после нового года приказы о назначении готовили… — заканчивает он уже виноватым тоном, потому что вдруг понимает, в какую я только что села лужу. — Так ты думала… что… это… — деликатно умолкает.

Я прикладываю ладонь в область солнечного сплетения, где нещадно горит. С трудом удерживаю себя от того, чтобы схватить со стола кружку и швырнуть ее в стену.

Лживая тварь.

Ну какой же он подлый!

Сказать, что мне обидно? Что я зла на Никиту?

Да он же... Он просто хотел держать меня при себе. Как собаку на привязи! А я-то, наивная, думала, что он просил за меня генерального…

Дура!

— Ясно, — с превеликим трудом мне удается сохранить самообладание. — Зря ты вмешался.

— Ты заслужила это повышение, Надя! — сердится Антон. — А он… этот… пропихивает какого-то… — заступается за меня.

Спустя столько лет.

Я невольно улыбаюсь.

Ну какой же Антон хороший. И все такой же – прямой, великодушный, справедливый.

— Ладно. Что теперь об этом?

— Там пока временный управляющий, Надь, — намекает, что еще не все потеряно.

Я отворачиваюсь, чтобы заняться чаем. Пока вода закипает, ставлю чашки, достаю пакетики, сахар, сливки для Антона.

— Ты же знаешь, что в нашем деле мы все временные, — философски рассуждаю, — попадет Степанову вожжа под хвост, и поминай как звали, — при Антоне спокойно комментирую переменчивый характер нашего генерального.

— С этим, Надь, не поспоришь, — Антон усмехается.

Никита не раз называл Олега Юрьевича старым взбалмошным пердуном, конченным деспотом и самодуром. Чтобы вывозить загоны Степанова, нужно обладать выдержкой и самообладанием. И я всерьез переживала: не потяну ли должность, а потяну ли генерального?

Но теперь-то что? Нет должности, нет проблем? Не так ли?

— Я сто лет тебя не видела, Антош. Трое у вас уже, да? — перевожу разговор в более приятное русло.

— Да. Два пацана и девчонка.

— Покажешь?

— Конечно. — Антон достает свой телефон. Я приближаюсь, и он показывает мне несколько фотографий: — Это старший. Максим. Это Вадик. Ксюшка. Это Иринка моя, — его палец зависает над их фото с женой.

Все фотки сделаны на отдыхе. Белый песок, голубой океан. Большая семья. Здоровенный блондин, пусть и с залысинами, но, очевидно, что очень счастливый мужчина. Его красавица-жена.

Антон открывает следующую фотку, где Сазоновы запечатлены всем составом.

— Тебе идет быть многодетным папой, — со всей искренностью говорю.

Радоваться за кого-то иной раз бывает приятнее, чем за себя. В отношении Сазонова так оно и есть.

— Спасибо. Стараемся.

Чайник щелкает, и я отхожу, чтобы заняться чаем.

— Моя Анька с зятем тоже за третьим собрались, — говорю Антону, наполняя чашки кипятком.

— Твоя Анька? Правда? — удивляется. — А я ее помню еще… Сколько ей было тогда?

— Она на втором курсе училась. А теперь ей тридцать шесть, Антош.

— Охренеть!

— Ну а нам-то с тобой сколько, Сазонов? — ставлю перед ним чай.

— Да-а… Время летит… — тянет он задумчиво.

— Ты когда уезжаешь?

— Завтра.

— А ты на пэпэ или как?

— Ну жена думает, что да, — щедро сыпет в чашку сахар. И я даже помню, сколько ложек он всегда добавлял: три. — А я всецело поддерживаю ее в этой мысли. Но если ты, скажем, знаешь какое-нибудь место, где меня вкусно и не обязательно полезно накормят, я только “за”.

— Знаю такое. Ресторан “Лагуна”. Слышал?