26

Дима

— Вот, — Надя вручает мне скрученный кралькой ремень. — Наденешь?

— Ух-ты, санкционка или чайна-фейк? — приняв, вытягиваю ремень, чтобы якобы придирчиво рассмотреть.

— Реплика, — сообщает Надя.

— Видимо, мой и правда какой-то обрыган, да? — свой небрендовый отечественно-китайский выдергиваю из шлевок. — Прям не терпится меня избавить от него?

— Да нет, Дим! — смеется Надя. — Я просто подумала, что Двадцать третье – не день рождения. Можно и заранее подарить.

Затянув ремень, оглядываю себя, уже упакованного в выглаженную Надей рубашку.

— И как? Я теперь достаточно помпезно выгляжу? — развожу руками.

— Ну… как тебе сказать? — усмехается Надя.

— До дедовского шика, как до Китая раком, понял, — читаю по глазам. Приблизившись, за бедра ее обнимаю. — А сейчас серьезно, Надь. Спасибо за завтрак и за подарок, и за ночь… Это было вау, пушка, — мягко целую ее. — Вечером свяжу тебя им, — отпустив ее, хватаюсь за пряжку и трясу штаны, болтая в них опустевшие яйца.

Мое почтение ближайшей к Надиному дому круглосуточной аптеке.

— Свяжешь? — улыбается. — И что потом?

— Узнаешь, — иду обуваться.

Прислонившись к косяку, Надя спрашивает:

— А я буду кричать?

— Хотелось бы.

— Соседи услышат и вызовут полицию.

— Воспользуюсь кляпом, — застегнув ботинки, встаю во весь рост и толкаю руку в карман. — Из вот этого, — разжав пальцы, демонстрирую ей черные комок ткани с белой резинкой.

— Блин! А я их ищу! Всю постель перевернула! — Надя порывается забрать свои трусы, но я успеваю завести руку за спину.

— Твои, разве? — качнув бедрами, по кайфу вписываюсь в нее пахом. — А там написано, что какого-то Кельвина.

— Очень смешно, — прыскает Надя. — Дай сюда, — пробует вывернуть мою руку и до пальцев дотянуться.

Между нами завязывается возня прямо у входной двери. Надя громко пыхтит, пытаясь вернуть свое белье, которое я стырил, пока она умывалась.

— Дим, ну хватит! Дай!

— Не-а, — поднимаю руку с ценной находкой вверх, не оставляя Наде шансов.

— Дим, ты сбрендил?! — сложив на груди руки, прикрикивает. — Стринги верни!

И бросается на амбразуру, коей является моя шея и грудь, цепляется и подпрыгивает, хватает за локоть.

— Тебе стремянку принести?

— Димка!

Я получаю ощутимый тычок в плечо.

— Не дерись. Тише, — под задницей ладонью ее хватаю. — Соседи услышат и вызовут полицию.

Утомившись, Надя сдается. Заправляет за уши всклокоченные волосы, халат запахивает, откуда уже почти выпрыгнула ее правая грудь.

Я толкаю трофей обратно в карман и снимаю с вешалки свою парку.

— Ты же не фетишист?

— До тебя стопудово не был. Сейчас не уверен, — застегиваю молнию.

Карманы охлопываю, проверяя, на месте ли ключи от машины, от магазина, телефон, бумажник.

— Давай меняться. Я тебе красивые дам. Красные. Кружевные. Совсем новые, — предлагает Надя.

— Это неравноценный обмен. Нафига мне новые? Я эти хочу. Они тобой пахнут, — мечтательно тяну носом воздух.

— Фу, дурачок! — ежится Надя.

Потянувшись, быстро чмокаю ее в сморщенный нос.

— Во сколько заехать?

— Давай встретимся просто возле “Метро”, — предлагает.

— Ну напишешь тогда. Не скучай.

Открываю дверь и выхожу.

— И не собиралась, — перехватив ее, Надя встает босыми ногами на порог.

— А я буду.

На работе первым делом решаю вопрос с доставкой цветов. Настроение – огонь. Но как только оживают рабочие чаты, мой эмоциональный фон постепенно выравнивается, а ближе к полудню стрелка на внутреннем индикаторе и вовсе отклоняется в красную зону.

Вайб: две звезды.

Антон Валентинович: Дмитрий, я глянул фотоотчет. Почему в зале выставлены не все позиции из вчерашней фуры? Почему часть товара на паллетах?

Я: У нас места нет. Сами же видите. Зал битком.

Антон Валентинович: Вас не поймешь. То жалуетесь, что торговать нечем, покупатели уходят, то теперь зал битком. У нас обязательство перед поставщиком. Все должно быть в зале. Уплотняйте. А как – ваши проблемы.

Меня накрывает.

Представляю, как этот белобрысый увалень с Надей…

Я пишу и стираю.

Пишу и стираю.

Пишу и стираю.

Я: Да пошел ты на хер.

Я: Все выставим сегодня.

Антон Валентинович: Жду фотоотчет до 18:00.

Я: Да пошел ты на хер.

Стираю. Убираю телефон. Он снова бряцает уведомлением.

Надежда Сергеевна: Спасибо за цветы. Напиши, как освободишься.

Чувствую моментальный откат. Сижу и давлю лыбу в телефон.

Я: Для тебя я всегда свободен. Давай я лучше заеду, а потом отвезу домой, и ты меня накормишь обедом?

Надежда Сергеевна: Ну давай.

Прежде, чем уехать, ставлю перед парнями задачу – поднять остатки и каким-то образом впихнуть их в зал. Мне справедливо возражают, что ставить некуда. А я включаю Сазонова: распоряжение управляющего, как – ваши проблемы, в шесть приду отчет фоткать.

Помощь не предлагаю, хотя я еще тот архаровец и обычно вместе со всеми впрягаюсь. Но сегодня, будем считать, меня укусила какая-то муха. Сивый шмель, блядь. Который не только свой домашний цветочек опыляет, а еще и шастает по чужим цветам.

Да, психую. И не знаю, что будет, когда Сазонов снова к нам сунется.

Желание разворотить ему морду яростное и стойкое, хотя, в принципе, я человек неконфликтный.

Ага. И не фетишист. А еще я не влюбляюсь. Да.

Угорая себе под нос, нащупываю в кармане Надины трусы.

Вайб: пять звезд.

Я заезжаю за Вавиловой, и мы едем закупать подарки парням на День защитника Отечества. Она всерьез со мной советуется, что лучше выбрать, предлагая наборы по конским ценникам. Я сгребаю с полки коробки из категории “Дешево и сердито”. Не хватает еще трех наборов. Их нам приносят со склада. Надя пересчитывает. Одного опять не достает.

— Мне-то зачем? — объясняю, откуда взялся “минус один”.

— Как это? — возмущается Надя. — Все получат, а ты нет?

— У меня уже есть подарок, — про ремень ей напоминаю.

— Дим, это от меня, а не от конторы.

— Нафига мне эта шляпа от конторы? — киваю на забитую тележку.

— Тогда нафига ты это выбрал?!

— Дареному коню в зубы не смотрят, — разворачиваю Надю в направлении касс и в щеку целую. — Пошли.

И, пока нам все пропикивают, ей кто-то звонит.

— Расплатишься? — Надя торопливо вручает мне стопку налички, взятой из директорского фонда. — Привет. Да, Антош… — слышу, прежде чем она за кассы отходит.

Вайб? Ноль, сука, звезд!

— Что у тебя с Сазоновым? — спрашиваю, едва отъезжаем.

Потому что не могу больше молчать.

Мне скулу такой оскоминой сводит, что вот-вот кислотой выжжет дыру в полщеки.

— Ничего, — растерянно отзывается Надя. — Он… просто так звонил.

— А спишь ты с ним тоже просто так?