27

Надя

То, что Лядов не в духе, мне стоило понять еще по тому, с какой резкостью он загружал свой багажник, перекладывая из тележки подарочные наборы. Или в тот момент, когда я вздрогнула от того, как громко он хлопнул крышкой. Или по тому, как грубо переключал передачи и дергался взад-вперед по парковке.

Но я этого не поняла, проигнорировав все звоночки и красные флаги, и на вопрос про Антона реагирую в полной растерянности:

— Ничего. Он… — моргаю часто, вообще не понимая, что происходит, — просто так звонил.

— А спишь ты с ним тоже просто так? — бросает Дима с грубой издевкой.

Оторопев, я впиваюсь взглядом в его вспученный на щеке желвак.

Думаю, может, не так расслышала, ведь совершенно не врубаюсь, в честь чего его накрыло. Что ли, из-за звонка?

— Чего я, Дим?

Дима игнорирует мой вопрос, нервно бьет пальцем по рулю и глядит в лобовое в таким видом, словно меня нет в салоне.

— По старой дружбе? Или тоже для здоровья, как со мной?

Голос у него совсем другой – злой, чужой, обвиняющий.

Прокрутив наш с Сазоновым диалог, где самым криминальным было то, что Антон уточнил, выписывают ли меня, сказал, что это отличная новость и что ему нравится мой бодрый голос, и в целом настрой на работу, окончательно перестаю понимать, какого черта происходит.

У меня дежавю.

Грудь опаляет ядовитой смесью чувств – обидой, раздражением и досадой. Нерв-в-нерв, как то, чем травил меня Никита, мучая своей беспричинной ревностью.

Он мог приревновать меня к вежливому соседу, к общему знакомому, к бывшему однокласснику.

К пресловутому Антону. К столбу. Просто. На ровном месте. Без повода.

Я во все глаза таращусь на Димку.

Уж от кого, от кого…

И я, что ли, должна сейчас за что-то оправдываться?

Конечно же нет!

Сзади нам сигналят, и Дима выруливает на главную.

— Дима, мне ни этот разговор, ни твой тон не нравятся, — пробую его осадить.

— Странно, а мне так нравится, что на тебя другой виды имеет. Да и просто – имеет, когда ему захочется, — с пугающим спокойствием дальше измывается. — Я, Надь, не фетишист. Я куколд, походу, да?

И он так внезапно идет на обгон, что я даже испугаться не успеваю.

— Машину останови, — перчатки достаю из сумки.

— А что я не так сказал? — огрызается, продолжая разгоняться.

Я с тревогой кошусь на спидометр. Сто.

— Я сама доберусь до дома. Тормози после отбойника, — настаиваю.

Но мы несемся дальше по новой, недавно открывшейся объездной.

Машин немного. И я не уверена, что тут уже пустили маршрутки. Впрочем, это не проблема. Можно ведь вызвать такси. Да хоть пешком. Хочу на воздух.

Сто десять.

Дорожное ограждение заканчивается, а Дима и не думает останавливаться.

— Вы давно уже так с ним? Он тебя сюда для себя устроил, да? — дальше гонит.

Гонит – во всех смыслах!

— Скорость сбавь и обороты свои! С какой стати ты так со мной разговариваешь?! — рявкаю в ответ, а следом тихонько бурчу: — Еще один чокнутый на мою голову.

— А он неплохо устроился.

Дима плавно давит на тормоз, останавливаясь на комфортных девяносто, но выпускать меня из машины явно не планирует.

— Ты меня слышишь?! Я выйти хочу! — взрываюсь в какой-то момент.

— Слышу. Сиди. Куда ты тут выйдешь? Домой отвезу, — не то чтобы примирительно, больше бескомпромиссно произносит. — Что ему от тебя надо?

— Да ничего!

— Я видел вас. Возле твоего дома.

— Вот как? И что было дальше? — язвительно проговариваю.

— Это ты меня спрашиваешь? — не без сарказма отбивает.

— Значит, ты следил за мной, — озвучиваю не самое приятное открытие.

Кутаясь в шубу, гадливо ежусь.

Да Лядов еще хуже Панина, блин.

Был со мной, а сам все это время меня потаскухой считал.

Но хоть что-то да проясняется.

— Да я просто приехал, — нехотя оправдывается.

— И что ты подумал? Что я с тобой и с ним? Что я кто? — закидываю его вопросами.

Дима бросает на меня быстрый взгляд, и на мгновение наши взгляды встречаются.

— А что мне было думать, Надь? — и в его тон будто закрадывается сомнение. — Скажи уже, как есть. Мне похрен, что там у вас было, я про сейчас. Мне тоже надо…

— Ничего у меня с ним не было, — перебиваю негромко, но твердо. — То есть, было, но очень давно, — для большей ясности добавляю. — Ты ошибся, Дим.

— Ладно, если так, — бросает он, вроде как, с одолжением.

Я порываюсь возмутиться, начать что-то доказывать, объяснять, но на меня вдруг такая апатия накатывает. Не хочу с ним говорить. Смотреть на него. Слушать. Просто как отвернуло.

Противно. Гадко. Обидно.

До моего дома мы едем молча. Я заранее отщелкиваю ремень, и как только Дима тормозит у подъезда, выхожу из машины.

— Надь! Надя, подожди! — Димин окрик вынуждает меня оглянуться. Он направляется ко мне и сообщает: — Я вечером приеду.

— Мне все равно, где ты будешь вечером, — не ведусь на его растерянно-виноватый вид. — Больше не приезжай.

— Я погнал, да? — он, видимо, уже и сам не рад, что все это начал. — Я сейчас! Не уходи!

Димина машина загораживает проезд, и он вынужден вернуться в салон, чтобы отъехать и пропустить другого водителя. Я не собираюсь его ждать. Поднимаюсь в квартиру, но едва раздеться успеваю, как звонит домофон.

— Кто? — сухо бросаю в трубку.

— Я. Открой, — подает голос Дима.

Несколько мгновений я всерьез раздумываю над тем, стоит ли его впускать. Но все же позволяю войти в подъезд. Не буду же я от него прятаться теперь. Да и не получится. Мне на работу послезавтра.

— Ты что-то забыл? — встречаю Диму на пороге.

Домой приглашать его не стану. Обойдется.

Я злюсь, так сильно на него злюсь, что это жгучее чувство вытесняет все то хорошее и светлое, что между нами было.

— Да. Я голодный, — сообщает Дима.

Вот же нахал.

— Так заедь куда-нибудь, пообедай.

Из вредности хочется поставить Лядова на место и напомнить, что у него рабочий день, но ведь я сама его с работы и вырвала.

Однако всем видом даю понять, что я ему больше не столовая, не прачечная, и катился бы он скорее отсюда.

Ни он, ни кто-либо еще со мной так по-хамски вести себя больше не будет.

— Надь… — Дима переминается с ноги на ногу и разводит куртку в сторону, затолкав руки в карманы. — Я не хочу вот так уезжать.

— А как ты хочешь? — взыскательно смотрю на Диму, погружаясь в серо-голубую гущу его взгляда.

— Давай спокойно поговорим? — предлагает. — Я, может, что-то не так понял… Я… Я знаю, что ты с ним раньше… Давно. Я видел у тебя фотки и… Хер его знает… — взволнованно оправдывается.

Я усмехаюсь.

Господи. Он лазил по моим фотоальбомам пятнадцатилетней давности.

Вот и что с ним делать?

Я делаю вдох и отступаю внутрь квартиры.

— Ладно. Заходи.